Татьяна Осина – Тайна Тисульской принцессы (страница 14)
— У меня распоряжение… — начал начальник.
— Чьё? — резко спросил Корнеев.
Тот замолчал.
— Вот именно, — сказал Сергей. — Тащите.
Журналы принёс диспетчер — тонкий, ранне облысевший мужчина с нервными руками. Он нёс их так, словно они весили больше угля. На стол легли толстые тетради в потёртых обложках, замызганные книги учёта, отдельные листы, подшитые бечёвкой.
Корнеев сел и раскрыл первую.
Сначала всё было обыденно. Смена заступила. Техника вышла. Взрывные работы проведены. Осмотр произведён. Подписи. Время. Имена. Именно такая бумажная скука и спасает правду лучше всего: ложь редко умеет быть по-настоящему будничной.
Он пролистывал страницы быстро, но внимательно.
Павел Ильич стоял рядом и молчал.
Диспетчер дышал слишком шумно.
Начальник участка старался делать вид, что ему нет дела до того, на какой строке остановится следователь.
И вдруг Корнеев увидел.
На странице за вчерашнее число одна запись была вписана поверх другой. Не грубо, не как школьная помарка — умнее. Сначала затёрли лезвием, потом подправили чернилами. Для человека со стороны — ничего особенного. Для того, кто каждый день имеет дело с показаниями, это выглядело как синяк под тональным кремом.
— Это что? — спросил Сергей, не поднимая головы.
— Где? — слишком быстро откликнулся диспетчер.
— Вот здесь. Время окончания первичного осмотра вскрыши.
— Ошиблись, наверное.
— Кто?
— Ну… я.
Корнеев поднял глаза.
— Вы ошиблись сначала или потом?
Диспетчер открыл рот и закрыл его.
— Что было написано до исправления? — спросил Павел Ильич.
— Не помню.
— А вы попробуйте, — мягко сказал Корнеев. — Это полезно.
Он перелистнул назад. Ещё одна странность.
В графе состава бригады значились не все фамилии, которые он слышал накануне. Двое рабочих были вписаны, один — отсутствовал. Зато появилась отметка о присутствии «специалиста из района», хотя никто из местных об этом не говорил.
— Кто такой специалист из района? — спросил Сергей.
Начальник участка вытер ладонью шею.
— Приезжал… консультант.
— Фамилия?
— Не знаю.
— Он расписывался?
— Нет.
— То есть на режимный, как вы теперь пытаетесь изобразить, объект приезжает неизвестный специалист без фамилии и без подписи, а вы заносите его в журнал?
— Мне сказали внести, — тихо сказал диспетчер.
— Кто?
Молчание.
Корнеев закрыл журнал и посмотрел на начальника участка.
— Вы понимаете, что сейчас делаете хуже не мне, а себе?
— Я ничего не делаю.
— Ошибаетесь. Вы уже сутки очень активно не говорите.
Это попало.
Начальник участка тяжело сел на стул и вдруг стал старше лет на десять. Не от возраста — от бесполезности сопротивления.
— Вчера днём приезжали двое, — сказал он тихо. — С удостоверениями. Один в сером плаще, другой моложе. Сказали, что всё, что касается находки, отныне идёт через них. Журнал велели проверить. Лишние фамилии — убрать. Время открытия — поправить.
— Зачем поправить?
— Чтобы не было самодеятельности.
— Что именно вы исправили?
Начальник участка сглотнул.
— Сначала там стояло, что вскрытие произвели в тринадцать сорок. Потом велели поставить пятнадцать десять.
— Почти полтора часа, — сказал Павел Ильич.
— За эти полтора часа что-то ещё произошло? — спросил Корнеев.
Никто не ответил.
Сергей взял карандаш, аккуратно пометил страницу и открыл следующий журнал — журнал выдачи инструмента и нарядов. Тут ложь пряталась менее умело. Вчерашний лист был вынут и вставлен заново: отверстия от скоб не совпадали.
— А это?
Диспетчер побледнел.
— Не знаю.
— Уже второй раз за утро. День у вас тяжёлый.
Сергей осторожно вытащил лист. На обороте проступали следы копирки. Он поднёс страницу к окну. Иногда бумага говорит охотнее, чем люди.
Под давлением пера на соседнем листе остался вдавленный след строки.
Не всё, только обрывок.
«…вызван фельд…»
И ниже, почти неразличимо:
«…ларец поднят до приб…»
Корнеев почувствовал, как внутри всё собирается в точку.