Татьяна Осина – "Добровольно" исчезнувшая (страница 4)

— Тридцать девять и… — Оля нахмурилась. — И восемь.

Кирилл почувствовал, как в позвоночнике встал холод, не совпадающий с теплом в комнате.

— Андрей Павлович… — начал он.

Соколов посмотрел на показания, кивнул — но не так, как человек, которого это удивило. Скорее так, как человек, который всё равно будет делать то, что решил.

— Возбуждение, — сказал он. — Нервы. Мышцы работают, организм греется. Поставим жаропонижающее и седативное. Наблюдение.

— Но…

— Кирилл, — Соколов резко снизил голос, и от этого стало ясно: дальше будет воспитание. — Не лезьте не в своё дело. Вы интерн. Оформляйте, выполняйте назначения.

Слова «не в своё дело» прозвучали странно в больнице, где любое дело — про человека.

Кирилл молча взял ручку и стал заполнять лист первичного осмотра. Писать было легче, чем думать: рост, вес, жалобы со слов сопровождающих, состояние сознания. В графе «контакт» он поставил «нарушен». В графе «ориентировка» — «дезориентирован». В графе «соматическое состояние» — «без особенностей» рука не поднялась написать. Он завис.

— Пиши «соматически без грубой патологии», — тихо подсказала Оля, не глядя на него. — Так все пишут. Быстрее.

«Так все пишут» — это тоже диагноз. Не пациенту. Системе.

Громов вдруг затих. На секунду — тишина была почти облегчением. Потом он снова заговорил, но уже не кричал — бормотал быстро, сбивчиво, будто диктовал кому-то невидимому.

— Скажи им… скажи, что я не подпишу… я не… я не…

Кирилл снова подошёл ближе и посветил в глаза фонариком — теперь, пока Соколов отвлёкся на оформление. Зрачки оставались огромными. Реакция на свет — вялая.

— Оля, — тихо сказал Кирилл. — Посмотри.

Она глянула одним глазом.

— Ну большие, — так же тихо ответила она. — Ты думаешь — наркотики?

Кирилл не знал, что он думает. Он знал только, что картина не складывается в одну коробку. Слишком жарко. Слишком сухо. Слишком быстро.

Соколов подписал назначения, отдал лист Оле.

— В отделение, — сказал он санитарам. — Палата наблюдения. Поставить капельницу, контроль температуры.

Громова повезли по коридору. Он уже не вырывался так активно — устал? Или что-то менялось внутри? Он лежал, хватая воздух пальцами, и время от времени резко дёргал головой, будто хотел сбросить невидимую сеть.

Кирилл шёл следом, неся папку. Ему хотелось остановить каталку и сказать: «Подождите. Это не туда». Но он не был тем, кого слушают.

У двери отделения Громов вдруг повернул голову и снова посмотрел на Кирилла — прямо, цепко.

— Ты… ты видишь? — хрипло спросил он, и в голосе на секунду прорезалась ясность, от которой стало страшнее. — Ты же видишь.

Кирилл открыл рот, чтобы ответить хоть что-то, но санитар уже закрыл дверь.

Кирилл остался в коридоре один. В руках — папка. В голове — ощущение, что он только что пропустил момент, когда надо было настаивать сильнее.

Из-за двери донёсся крик — короткий, сдавленный, как удар об стену.

А потом Оля, выглянув из процедурной, бросила:

— Кирилл… температура снова растёт.

Глава 2. Юрист с угрозами

Олег Громов не был человеком, которого легко сломать. Он был тем, кто привык ломать чужие уверенности аккуратно — пунктами, ссылками и формулировками.

Его утро начиналось с кофе и чужих проблем.

В офисе пахло бумагой, пластиком от новых папок и чем-то металлическим — от кондиционера, который вечно работал не так. На стене висели дипломы, которые Марина предлагала снять: «Смешно, как в поликлинике». Олег не снимал. Дипломы дисциплинировали клиентов. И напоминали ему самому, что у любой эмоции есть процессуальная форма.

— Это просто безумие, — сказал мужчина напротив, сминая салфетку в пальцах. — Они хотят признать её… недееспособной. Вы понимаете?

Олег понимал. Он слышал это не в первый раз — только фамилии менялись.

— Понимаю, — спокойно сказал он. — И именно поэтому мы не будем реагировать эмоциями. Мы будем реагировать документами.

— Но там… семья. Деньги. Связи.

Олег поднял глаза.

— Связи не отменяют доказательства. Они только делают их дороже.

Клиент ушёл через сорок минут — чуть более собранный, чем пришёл. Олег закрыл папку, поставил её в стопку «срочно» и потёр переносицу. Глаза резало — или от недосыпа, или от того, что последние недели он слишком часто смотрел в лица людей, которые готовы были перегрызть друг другу горло и назвать это «за правду».

В обед он выехал на встречу, которую Марина называла «ненужной».

— Зачем ты туда поедешь сам? — говорила она утром, завязывая ему галстук. — Пусть помощник. Или вообще по телефону. Это же они… эти ваши Кравцовы.

— Потому что они привыкли давить, — ответил Олег. — И потому что давить легче, когда видишь не человека, а голос в трубке.

Марина смотрела на него внимательно.

— Ты в последнее время какой-то… — она искала слово. — Как будто ждёшь удара.

Олег усмехнулся.

— В нашей профессии это называется «опыт».

Он сказал это легко, но внутри было другое: раздражение на собственную настороженность. Он и правда ждал удара — не физического, нет. Ударов документом, слухом, липовой экспертизой, «внезапно найденной» справкой. Таких ударов он видел больше, чем хотел помнить.

В машине он включил громкую связь. На экране высветился незнакомый номер.

— Да, — сказал Олег.

Сначала было молчание, потом — дыхание.

— Олег Сергеевич? — спросил мужской голос. Слишком ровный.

— Слушаю.

— Вы ведёте дело Кравцовых. Вы понимаете, что лезете туда, куда не надо?

Олег не ответил сразу. Он не любил давать страху форму диалога.

— Я веду дело Людмилы Владимировны, — произнёс он наконец. — Всё законно.

— Законно… — голос усмехнулся. — Вам же лучше будет, если вы устанете. Заболеете. Передумаете.

— Это угроза? — спросил Олег.

— Это совет, — ответил голос. — И совет последний.

Связь оборвалась.

Олег продолжал ехать, глядя на дорогу так, будто она могла объяснить ему правила игры. Руки на руле были спокойны — внешне. Внутри поднималась знакомая злость: не на угрозу даже, а на попытку сделать из него пешку.

Он позвонил Марине.

— Ты где? — спросила она сразу, как будто чувствовала.

— В машине, — ответил Олег. — Всё нормально. Просто… если кто-то будет звонить с незнакомого, не бери. Или бери, но молчи.

— Олег…