Татьяна Осина – Похищенная рукопись (страница 7)

— Сейчас? Здесь?

— Да, — сказала Марина. — Сейчас. Здесь.

Её тон был тот самый, который в издательстве считался “не спорить”: спокойный, короткий, без возможности для театра. Глеб явно рассчитывал на другое — на разговор, где он будет рассказывать про “злые силы”, а Марина будет сочувственно кивать, а потом они вместе обвинят неизвестных врагов и поставят фотографию автора на обложку крупнее.

Он достал телефон медленно, как будто вытаскивал из кармана не гаджет, а доказательства своей невиновности. Полистал экран.

— Ну вот, — сказал он наконец. — Видите? Писали.

Марина протянула руку.

— Можно?

Глеб колебался ровно секунду, но эта секунда была слишком длинной для человека, которому нечего скрывать.

Марина взяла телефон и увидела… пустоту. Несколько обычных сообщений: голосовые от друзей, напоминания, реклама “курс: как написать бестселлер за семь дней”. Никаких угроз. Никаких “верни”. Никаких “не твоё”.

Она молча вернула телефон.

— Тут ничего, — сказала Марина.

— Оно… могло удалиться, — быстро ответил Глеб. — Я не храню негатив в телефоне. Это разрушает энергетику.

Лика тихо хмыкнула. Вика смотрела на Марину испуганно, как будто пыталась понять: уже можно подозревать автора или ещё рано и это считается неэтичным.

Марина не улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда другой вопрос. У вас есть резервная копия рукописи?

Глеб облегчённо выдохнул: вот оно, привычное. Резервная копия — это то, что он мог обещать “сейчас”, а потом не прислать.

— Конечно, есть, — сказал он. — Я же профессионал. Я всё храню.

— Отлично, — сказала Марина. — Пришлите.

Глеб развёл руками.

— Прямо сейчас не могу. Там… нюансы.

— Какие нюансы? — спросила Марина.

— Компьютер у мамы, — сказал он уверенно.

Марина подняла бровь. Вика открыла рот.

— У мамы? — повторила Вика.

— Да, — подтвердил Глеб и пошёл в наступление. — Я был у неё, помогал… у неё интернет плохой, она попросила… в общем, я работал у неё. И всё осталось на том компьютере.

Марина кивнула, как будто записывала.

— У мамы. Хорошо. А вчера вечером где вы были?

Глеб не сразу понял, что Марина задаёт вопрос не ради светской беседы. Потом понял — и на лице у него мелькнуло раздражение, быстро прикрытое обидой.

— Вчера вечером я… я писал финал, — сказал он торжественно. — Я заканчивал историю. Я был один. Я страдал.

— Где вы писали финал? — уточнила Марина.

— На даче, — сказал Глеб, не моргнув. — В тишине. Вдохновение любит сосны.

Лика тут же подняла взгляд.

— Вы же вчера писали Вике, что “сейчас всё пришлёте”, — сказала она. — На даче у вас ловит связь?

Глеб замялся — на долю секунды, но для Марины этого было достаточно.

— Я… — сказал он. — У меня на даче иногда ловит. Если встать… на табуретку. У окна.

— А позавчера вы говорили, что финал пишете “в городе, потому что в кафе лучше думается”, — мягко напомнила Марина. Она специально сказала это спокойным голосом: чтобы проверить, как он будет выкручиваться, когда его не обвиняют.

Глеб улыбнулся нервно.

— Это метафора, Марина, — сказал он. — “Кафе” — это состояние души.

Марина посмотрела на него внимательно.

— Понятно. Тогда третий вопрос: кто видел ваши черновики?

Глеб выпрямился.

— Никто, — сказал он гордо. — Я не показываю черновики. Черновики — это интимно. Понимаете?

Марина кивнула.

— Понимаю. Тогда откуда у нас в папке проекта оказались правки, которые вы вчера обсуждали с… — она сделала паузу, — “консультантом”? В чате мелькало имя, Глеб. Вы его писали.

Вика побледнела: Марина произнесла это так, будто случайно, но Вика знала — Марина ничего не произносит “случайно”.

Глеб моргнул.

— Это… не консультант, — сказал он быстро. — Это… ну, приятель. Он просто… читает.

— Значит, черновики всё-таки кто-то видел, — сказала Марина.

— Это другое! — вспыхнул Глеб. — Он не “кто-то”. Он… он профессионал. Он помогал со структурой. Чуть-чуть.

— Как его зовут? — спросила Марина.

Глеб на секунду задумался так, будто выбирал из нескольких вариантов.

— Егор, — сказал он. — Егор… Лебедев.

Лика тихо повторила: “Егор Лебедев”, — и у неё в голосе было что-то от человека, который завтра нарисует персонажа с этим именем на поле для дартса.

— Где вы с ним общались? — продолжила Марина. — Вживую? Онлайн? Он был в офисе? У него есть доступ к вашим файлам?

Глеб вдруг сменил тон — из “мученика” в “атакующего”.

— А вы что, меня подозреваете? — произнёс он громко. — Это восхитительно! Это просто… вершина! Я принёс вам бестселлер, а вы… вы делаете из меня преступника!

— Мы делаем из вас источник информации, — спокойно сказала Марина. — Пока вы единственный человек, который должен иметь копию текста. А копии у нас нет. Поэтому я задаю вопросы.

Вика осторожно подала Марине чашку чая. Марина взяла чашку — не потому что хотела пить, а потому что чашка делала её руки занятыми, а значит — спокойными. Вика тоже нуждалась в этом спокойствии.

— Слушайте, — сказал Глеб уже тише, но с ядовитой ноткой. — Может, это вы сами всё устроили? Чтобы… как это называется… “инфоповод”? Сейчас же модно: “всё пропало, спасите автора”.

Галя-бухгалтер в этот момент заглянула в дверь, будто почувствовала слово “инфоповод” как угрозу бюджету.

— Инфоповод у нас будет, если кто-то отменит запуск, — сказала Галя и вошла окончательно. — И тогда я устрою спектакль. Но без шарфа.

Глеб посмотрел на неё с презрением творца к цифрам.

— Я вообще не понимаю, зачем здесь бухгалтер, — буркнул он.

— Чтобы вы понимали, что вы не один в мире, — ответила Галя. — И что ваш гений стоит конкретных денег.

Марина воспользовалась паузой.