Татьяна Осина – Похищенная рукопись (страница 9)

— Пароль не на стикере, — строго сказала Вика. — Он… в голове.

Марина посмотрела на Вику. Вика выдержала взгляд. Марина промолчала: сейчас была не та минута, когда стоит выяснять, у кого где хранится безопасность — в голове или в надежде.

Паша щёлкал окнами, открывал какие-то журналы и вкладки, похожие на медицинские карты для компьютеров. Марина видела знакомые слова: «доступ», «история», «подключение», «событие». В нормальной жизни она любила историю — только не ту, которая начинается с исчезновения рукописи.

— Вот, — сказал Паша наконец.

Он повернул к ним монитор. На экране была строка, и строка выглядела так, как будто сама по себе была признанием. Вчера вечером, ближе к закрытию коворкинга, к компьютеру подключали внешний носитель.

— Флешка? — быстро спросила Вика.

— Или флешка, или внешний диск, — сказал Паша. — Но суть одна: внешний носитель. И это… — он сделал паузу, словно подбирал слово помягче, — …не приветствуется.

Лика фыркнула:

— «Не приветствуется» — это как «убийство слегка нежелательно»?

— Почти, — сухо согласился Паша. — В издательствах, где есть контент и договоры, внешние носители — это боль. Вы сами мне говорили: «Так нельзя».

Марина кивнула. Она действительно говорила. Она любила порядок — особенно тот, который её спасает.

— Ты можешь понять, кто подключал? — спросила Марина.

Паша почесал висок.

— Компьютер скажет, что подключали. Иногда — какой именно носитель: название, серийник. Но «кто» — это уже вопрос к людям, а не к машине. — Он посмотрел на Марину. — Вопрос: кто физически мог подойти к этому компьютеру вчера вечером?

Марина почувствовала, как разговор становится неприятно взрослым. Не «кто виноват вообще», а «кто мог стоять у твоего стола и делать что-то руками».

— Я, — сказала она. — Вика. Иногда Лика, когда показывает макеты. И… — Марина задержала дыхание, — …иногда уборка, когда протирают стол. Но уборка к компьютеру не садится.

— Уборка может протереть стол так, что включит мышь и разбудит экран, — заметила Лика. — Но флешку она не подключит. Если только у неё не особая миссия.

Вика сглотнула:

— Я флешку не подключала. У меня вообще флешки нет. Я боюсь флешек. Они маленькие и потом исчезают в сумке навсегда.

Паша кивнул, не комментируя страхи. Он развернул ещё один список.

— Смотрите, — сказал он. — Подключение было в промежутке… — он назвал время, — когда вы, Марина, были на созвоне, а Вика, если верить вашему расписанию, ходила на кухню за водой.

Вика замерла, как человек, которого только что обвинили в том, что он пил воду слишком подозрительно.

— Я правда ходила, — быстро сказала она. — Там ещё… там парень из соседнего кабинета спрашивал, где сахар. Я ему показала.

Марина подняла глаза.

— Какой парень?

Вика замялась.

— Ну… тот, который всё время выступает в коридоре по телефону. Он ещё шутил про «креативный хаос» и сказал, что в коворкинге “все друг друга вдохновляют”. Я не знаю, как его зовут.

Лика тут же оживилась:

— Зато я знаю. Это тот самый, который любит говорить о «чистоте литературы». И который однажды назвал мою обложку «маркетинговой проституцией» в общем пространстве. Я тогда хотела его задушить шрифтом.

Марина почувствовала, как внутри у неё складывается первый настоящий контур: ещё без лица, но уже с привычками и словами.

— Паша, — сказала она, — можно узнать, какой именно носитель подключали? Название?

— Можно попробовать, — ответил он. — Иногда флешки приходят с именем вроде “KINGSTON” или “USB_DISK”. Иногда — с творчеством пользователя: “ФОТО_ОТПУСК”, “ВАЖНОЕ”, “НЕ_ТРОГАТЬ”. Что, кстати, очень смешно: если написано “не трогать”, значит, трогать будут все.

Паша быстро пробежался по строкам и тихо усмехнулся, что для него было почти сценой эмоций.

— О, — сказал он. — Тут как раз творчество.

Марина наклонилась ближе.

Название носителя было таким, что Вика даже выдохнула:

— «ВОЗВРАТ». Это… это же как тема письма.

В комнате стало тихо. Даже Лика перестала шевелить резинку на руке.

Марина медленно выпрямилась. Она не любила совпадения. В текстах совпадения исправляют. В жизни — они обычно означают, что кто-то старался.

— «Возврат», — повторила она. — То есть человек пришёл не просто “вынести”. Он пришёл с идеей. Со сценарием.

Паша кивнул.

— Это либо очень тупо, — сказал он, — либо очень демонстративно. Вариант “случайно назвал флешку темой шантажа” я отбрасываю. Люди случайно так не попадают.

Вика подняла блокнот.

— Я записала, — прошептала она.

— Запиши ещё, — сказала Марина. — Время. Название носителя. Всё.

Паша тем временем продолжал:

— Теперь про доступ. Кто знает пароль от этого компьютера? И кто может зайти, если компьютер не заблокирован?

Марина почувствовала неприятный укол. Она вспомнила вчерашний вечер: переговорка, звонок, презентация, усталость. И то, как легко человек может уйти «на минутку», не нажав Win+L, потому что в голове только одна мысль: «успеть».

— Я могла оставить незаблокированным, — честно сказала Марина.

Вика замотала головой:

— Я всегда блокирую!

Лика посмотрела на них обеих с выражением: «Вот почему я люблю картинки, а не документы». Но вслух сказала другое — неожиданно мягко:

— Все могли забыть. Тут не про “кто плохой”, тут про “кто воспользовался”.

Марина кивнула. Именно это она и хотела услышать: без истерики, без обвинений, по делу.

— Тогда фиксируем список тех, кто физически мог подойти, — сказала Марина. — И отдельно — тех, кто вообще знал, что именно на этом компьютере лежит финал.

Паша щёлкнул мышью, открыл ещё один экран.

— Я могу ещё проверить, — сказал он, — не копировали ли файл на этот носитель. Иногда остаются следы: последние открытые, недавние документы, кэш. Но если человек аккуратный, он чистит.

— А наш человек аккуратный? — спросила Лика.

Паша посмотрел на название флешки «ВОЗВРАТ» и поднял брови.

— Он театральный, — сказал он. — А театральность редко дружит с аккуратностью. Театральность любит эффект.

Марина взяла ручку и на чистом листе написала крупно, без запятых, чтобы не отвлекаться:

ДОСТУП К РЕДАКТОРСКОМУ ПК

Под этим заголовком она стала выписывать имена и роли. Марина. Вика. Лика (иногда). Паша (сейчас). Уборка (в помещении, но не в системе). И — широкий круг людей коворкинга, если дверь в комнату хоть раз оставалась открытой.

— И ещё, — добавила Марина, — автор. Он здесь был?

Вика быстро ответила: