Татьяна Осина – Похищенная рукопись (страница 5)

— Что у нас случилось?

Марина положила перед ними распечатку с пометками и развернула ноутбук с письмом так, чтобы всем было видно.

— Исчез финальный файл рукописи, — сказала она. — Вчера вечером. Сегодня на общий ящик пришло письмо с фрагментом текста и требованием «вернуть то, что не принадлежит вам». Дедлайн — до шести.

В переговорке стало тихо. Даже чайник на кухне в коридоре за стенкой перестал шуметь, словно тоже прислушивался.

Галя первой нарушила паузу:

— До шести… чего? — спросила она осторожно, как человек, который уже видит сумму штрафа, но не хочет её озвучивать. — До шести вечера? Сегодня?

— Да, — ответила Марина.

— Прекрасно, — сказала Галя. — Я люблю, когда шантажисты умеют планировать день. Это добавляет уверенности в завтрашнем рынке.

Паша наклонился к экрану. Он не читал письмо — он будто его сканировал.

— Это на общий ящик пришло? — уточнил он.

— Да, — сказала Вика. — Я открыла, но ничего не нажимала, честно.

— Открыть — уже достаточно, чтобы началась жизнь, — пробормотал Паша и уже что-то набирал на клавиатуре. — Оригинал письма есть? Заголовки?

Вика тут же протянула документ, где скопировала технические строки. Паша кивнул, как врач, который получил анализы и теперь решает, насколько вежливо сообщить диагноз.

Оля тем временем дочитывала до конца и медленно подняла глаза:

— «Вернуть то, что не принадлежит вам»… У нас что, спор по правам? Кто-то заявляет, что текст не наш?

— Пока это просто утверждение, — сказала Марина. — Но утверждение подкреплено фрагментом.

— Фрагментом можно подкрепить что угодно, — сухо сказала Оля. — Вопрос, откуда у них фрагмент.

Галя, не выдержав, наклонилась ближе к распечатке.

— А что это за пометки? — спросила она. — Это кто так пишет? Красной ручкой… «вернуть срочно». Как в школьном дневнике.

— Вчера эта страница лежала на столе у Марины, — сказала Вика. — В офисе. Утром мы нашли. Бумага не наша.

Галя тут же отодвинула распечатку от себя, как будто бумага могла быть заразной.

— То есть кто-то был в офисе, — констатировала она. — Файл забрал, бумажку оставил. И теперь письма шлёт. Вопрос: зачем?

Марина посмотрела на всех по очереди и сказала то, что уже поняла сама, но ещё не оформила вслух:

— Потому что им нужно не просто украсть. Им нужно управлять.

Оля чуть заметно кивнула. Паша, не поднимая головы от ноутбука, подтвердил:

— Психология. Давление временем. Точка контроля — общий ящик, чтобы вы все нервничали одновременно. Это стандартно.

— Стандартно? — переспросила Вика, и у неё дрогнул голос. — Это… стандартно?

Паша поднял глаза. Он явно хотел сказать что-то успокаивающее, но вместо этого сказал честно:

— Стандартно в смысле схемы. Не в смысле «всем так везёт».

Марина сделала маленькое движение рукой, как дирижёр, который возвращает оркестр в темп.

— Давайте по порядку, — сказала она. — Мне нужно три вещи: что мы делаем прямо сейчас, что мы делаем до шести и что мы ни в коем случае не делаем.

Галя сразу нашла «свой» язык:

— Прямо сейчас мы не делаем резких движений, которые повлияют на запуск, — сказала она. — Потому что запуск — это не просто слайды. Это предоплаты, договоры, печать, логистика. Если вы сейчас напишете в соцсети «всё пропало», а через час выяснится, что файл просто лежит не там, — мы будем выглядеть… ну, мягко говоря, эмоционально нестабильно.

Лика тихо фыркнула:

— Мы и так выглядим эмоционально нестабильно. Это называется «креативная индустрия».

— Креативная индустрия пусть креативит, — отрезала Галя. — А деньги пусть лежат спокойно.

Оля поддержала, но уже на своём языке:

— Публичность сейчас опасна, — сказала она. — Любая фраза может стать признанием. Если это попытка устроить скандал по правам, то им нужно, чтобы мы испугались и сказали лишнее. Пока нет полной картины, никаких постов, никаких комментариев, никаких «мы стали жертвой». Мы — тихие и деловые.

— Но как же читатели? — неуверенно спросила Вика. — У нас же в канале уже спрашивали…

— Читатели переживут, — сказала Галя. — У них есть другие каналы, чтобы переживать.

Марина перевела взгляд на Пашу:

— Твоя часть.

Паша наконец оторвался от ноутбука и заговорил так, как будто читает инструкцию к миру:

— Первое: ограничиваем доступ. Меняем пароли на облаке, на почте, на общих папках. Второе: фиксируем всё, что есть сейчас — письмо, заголовки, время, скриншоты, чтобы потом не было «а вы придумали». Третье: смотрим логи облака и локальных машин. Если файл удалили, переносили или скачивали — где-то должен быть след. Если следов нет — значит, либо доступ не там, где вы думаете, либо кто-то стёр историю, либо файл унесли до синхронизации.

— То есть он мог исчезнуть «тихо»? — спросила Вика.

— Мог, — ответил Паша. — Но тихо — не значит бесследно. Просто следы в другом месте.

Лика оживилась:

— А можно отследить, кто печатал? — спросила она. — Потому что распечатка — это уже не облако. Это бумага.

Паша поморщился:

— Принтер общий, и логирование печати зависит от настроек. Но можно посмотреть очередь печати, историю на принтере, если она сохраняется. И ещё: по коворкингу — камеры, доступ по картам, журнал входов.

Марина кивнула:

— С камерами я уже разговаривала. Доступ обещали к четырём.

Оля подняла палец — аккуратно, как на семинаре:

— До четырёх мы не ждём сложа руки. Нам нужно подготовить позицию: что мы отвечаем, если шантажист снова пишет, и что мы говорим внутри команды. И — главное — нам нужно понимать, есть ли вообще риск, что текст действительно «не наш» в смысле авторства.

Повисла пауза. Лика сдержанно посмотрела на Марину, как будто боялась, что сейчас прозвучит слово, которого никто не хочет слышать вслух.

Марина почувствовала, как внутри щёлкнуло: не страхом — профессиональной настороженностью. Она слишком давно работала с текстами, чтобы не знать, что чужое иногда прячется под видом «своего» очень умело.

— Пока у нас нет доказательств, — сказала она медленно. — Есть только письмо и фрагмент. Но да — этот риск мы тоже рассматриваем.

Галя, услышав это, сразу вернулась к бухгалтерскому:

— Если риск по правам реален, — сказала она, — то запуск под угрозой финансово. Нам нельзя печатать то, что может стать проблемой. Но пока мы не знаем, нельзя и отменять. Нам нужно выяснить быстро.

— Быстро — это до шести? — тихо уточнила Вика.

Марина посмотрела на часы. Время до шести было ещё, но оно уже перестало быть «временем». Оно стало рамкой.

— До шести мы должны сделать так, чтобы шантажист ошибся, — сказала Марина. — Чтобы он решил, что мы ведёмся, и показал больше.

Оля тут же нахмурилась:

— Осторожно. Игры с шантажистом — риск. Но… да, иногда это единственный способ получить данные. Вопрос — какие.

Паша поднял глаза: