Татьяна Осина – Папка активной мамы (страница 8)

— Гриш, только не подходи близко к проводам, — предупредила она.

— Мам, я профессионал, — сообщил Гриша и тут же сделал шаг туда, где провода лежали особенно художественно.

Алёна взяла его за капюшон и аккуратно вернула назад.

— Профессионалы тоже падают, — сказала она. — Но им за это платят. А тебе — нет.

— Тогда я буду осторожным профессионалом, — торжественно пообещал Гриша.

И почти сразу нарушил обещание — не нарочно, а потому что профессиональная любознательность у восьмилетнего ребёнка сильнее материнских инструкций.

На площади появилась Ника. Теперь её окружение выглядело ещё плотнее: Вероника держала стабилизатор, охранник сканировал толпу, Света быстро говорила в рацию, словно у неё там было расписание вселенной. Ника улыбалась людям и камере одинаково, но Алёна заметила: в моменты, когда Ника думает, что камера “не на ней”, улыбка становится меньше, и лицо — живее.

Ника подошла к сцене, поднялась на ступеньку и сказала что-то в микрофон. Звукорежиссёр махнул руками, звук снова запищал.

— Супер! — громко сказала Вероника в камеру. — Мы в настоящей провинции, где всё по-настоящему! Живая энергетика!

Алёна услышала это и подумала, что “живая энергетика” — это, конечно, красиво, но если микрофон продолжит так орать, то энергетика станет коллективной истерикой.

Паша тем временем вернулся к стенду с глазами победителя.

— Я взял интервью! — сообщил он.

— У кого? — спросила Алёна.

— У мужчины, который ставит тенты! Он сказал, что любит Липовск, потому что тут всё… — Паша поискал слово, — “по-человечески”. И ещё он сказал, что если тент улетит, виноваты будут мы, потому что мы стояли рядом.

Алёна кивнула. “По-человечески” — это было очень липовское определение мира: и доброе, и угрожающее одновременно.

Маша принесла блокнот, где уже были записи: “тишина”, “своё”, “набережная”, “клубника вкусная”, “главное — чтобы дождя не было”. Алёна пробежалась глазами и почувствовала тихую радость: дети действительно работали.

И именно в этот момент Света подошла к ним.

Она появилась так, будто материализовалась из воздуха, хотя Алёна видела её минуту назад у сцены. Света остановилась у стенда, осмотрела детей, бейджи, наклейки, блокноты — быстро, деловито.

— Как дела у прессы? — спросила она, и тон был дружелюбный, но вежливо-контрольный.

— Работаем, — сказала Алёна.

— Отлично, — кивнула Света. — Только просьба: ближе к закулисью не заходить. Сейчас звезда, техника, тайминг. Дети могут мешать.

Алёна посмотрела на Свету.

— Они не будут мешать, — сказала она. — Они берут интервью. Это согласовано.

Света улыбнулась.

— Я знаю, — сказала она. — Поэтому и предупреждаю заранее. Потом будет шум, толпа, и я не хочу никого ловить.

Алёна уловила в словах “ловить” то, что ей не понравилось. Не потому что Света угрожала — просто в её речи дети звучали как предметы, которые надо удержать на своих местах.

— Хорошо, — сказала Алёна спокойно. — Мы держимся у стенда.

Света кивнула и уже собралась уходить, как Гриша, который до этого снимал сцену, вдруг спросил:

— А можно мне снять закулисье? Для репортажа. Там же интересно.

Света остановилась.

Алёна напряглась, уже готовая сказать “нет” за сына, чтобы не заводить спор. Но Света неожиданно ответила:

— Закулисье нельзя. Но можно снять “сбоку”, где идут приготовления. Только не заходи за чёрный тент. И не снимай охрану.

— Я не буду снимать охрану, — честно сказал Гриша, хотя Алёна понимала: Гриша снимет всё, что покажется ему важным, а охрана часто кажется важной.

— И маме скажи, где ты, — добавила Света.

Алёна кашлянула.

— Он пойдёт только со мной, — сказала она.

Света посмотрела на неё так, будто мысленно отметила: “сложный объект”.

— Конечно, — сказала Света мягко. — С вами — пожалуйста.

Она ушла, а Алёна повернулась к сыну.

— Ты слышал? Сбоку — можно. За тент — нельзя.

— Я слышал, — торжественно сказал Гриша. — Я буду как разведчик.

— Разведчики не попадаются, — сказала Алёна. — Поэтому ты не разведчик. Ты журналист. Ты не лезешь, а наблюдаешь.

Гриша кивнул так серьёзно, что Алёне стало смешно и тревожно одновременно.

Они отошли чуть в сторону, ближе к технической зоне, где стояли коробки, лежали рулоны баннеров и мелькали люди с рациями. Там было достаточно интересно, чтобы ребёнок мог почувствовать себя “внутри события”, и достаточно безопасно, чтобы Алёна могла держать его рядом.

Гриша снимал: как рабочий закрепляет кабель, как девочка-волонтёр несёт воду, как кто-то поправляет табличку “АККРЕДИТАЦИЯ”. Алёна стояла рядом и смотрела, чтобы он не путался под ногами.

И тут она заметила коробку со стаканами.

Она стояла у служебного входа, как и раньше. На ней всё так же было написано: “ЛИМОНАД — СЦЕНА”. На углу белела наклейка — маленький круг, который выглядел так, будто его приклеили случайно, но Алёна уже знала: случайности в организации праздников обычно имеют фамилии.

Гриша тоже заметил коробку.

— Мам, — сказал он, — это же лимонад?

— Да, — ответила Алёна. — Для сцены, видимо.

— А почему он тут? — спросил Гриша. — Тут же дверь “только для…”

Он замолчал, подбирая слова.

— “Для закулисья”, — подсказала Алёна, и у неё внутри снова кольнуло. — Не знаю почему.

Мимо прошла Вероника. Она говорила по телефону быстро и раздражённо, но голос у неё всё равно оставался “съёмочным”, будто она боялась, что её услышат без фильтра.

— Нет, мне не нужен “детокс”, мне нужна нормальная вода! — сказала Вероника. — Ника на нервах, она сейчас вообще ничего не будет пить, если там опять эти… капли.

Алёна не успела подумать, что за капли, потому что Вероника уже ушла за тент, и слова растворились в шуме.

Гриша, конечно, услышал только “капли”.

— Мам, — шепнул он, — капли! Это как в детективе?

— Это как в жизни, — ответила Алёна. — В жизни тоже бывают капли. Особенно, когда люди нервничают.

Гриша разочарованно вздохнул: жизнь снова не дотягивала до его представлений о жанре.

Они уже собирались вернуться к стенду, как у служебного входа началось движение. Дверь приоткрылась, кто-то выглянул, потом вышел парень с рацией и махнул рукой.

— Воду сюда! — сказал он кому-то.

К коробкам подошла молодая волонтёрша в ярком жилете. На жилете была наклейка “ВОЛОНТЁР”, но наклеена она была криво, как будто девушка делала это на бегу. Волонтёрша взяла пару бутылок воды с поддона, поставила у двери.

Следом подошла Света. Она быстро оценила, что стоит где, поправила бутылки, сказала что-то волонтёрше. Та кивнула и убежала.

Алёна автоматически остановилась. Не потому что ей было интересно, а потому что, как редактор, она привыкла замечать: “кто что делает” и “кто кому подчиняется”.