Татьяна Осина – Папка активной мамы (страница 6)

Дети замерли, будто их сейчас проверят на профессиональную пригодность.

— Мы из школы, — честно сказала Маша.

— А-а, — протянула женщина. — Понятно. Ну вы тогда пишите красиво. Чтобы не стыдно было.

И ушла, оставив после себя ощущение, что «красиво» — это когда всё, кроме правды.

Алёна уже собиралась снова проверить телефон, как услышала музыку — громче, увереннее. По площади прошёл короткий гул, похожий на то, как волна поднимается на стадионе. Люди вдруг начали оглядываться и доставать телефоны.

— Она! — шепнул кто-то возле стенда с таким уважением, будто речь шла не о блогерше, а о приезде комиссии по отоплению.

Алёна подняла голову.

Со стороны гостиницы к площади двигалась небольшая группа. Впереди шла девушка в светлом пальто и в огромных очках, хотя солнца в Липовске сегодня не было даже по расписанию. Она улыбалась так, словно её улыбка была отдельной профессией. Рядом — тонкая, собранная до остроты женщина с телефоном на стабилизаторе, наушником в ухе и видом человека, который способен управлять погодой через настройки.

За ними семенил молодой мужчина с сумкой, из которой торчали провода, и ещё двое — один с рацией, другой с лицом «я здесь просто чтобы нести штатив и не думать».

— Ника Нежная, — выдохнула Марина Юрьевна, появляясь рядом с Алёной так внезапно, будто она телепортировалась из учительской. — И Вероника… пиарщица.

Алёна не успела ответить. Потому что в этот момент Света — та самая помощница с перчатками — вынырнула из закулисья и пошла навстречу группе. Она двигалась быстро, но без суеты, будто знала: все главные решения уже приняты, осталось только красиво разложить их по местам.

Света на секунду наклонилась к Веронике, сказала что-то, показала рукой на сцену, потом — на столик «Аккредитация», потом — на служебный вход. Вероника кивнула, даже не прекращая улыбаться в камеру.

Ника остановилась у сцены, повернулась в пол-оборота и сказала что-то, подняв подбородок. Судя по реакции Вероники, это было важно. Судя по реакции окружающих — это было красиво.

Алёна чувствовала себя странно. С одной стороны, она понимала, что это просто медийный человек в провинциальном городе. С другой — видела, как весь Липовск, который обычно живёт в режиме «не высовывайся», вдруг вытягивает шею и пытается выглядеть так, будто его заранее отрепетировали.

— Мам, — тихо сказал Гриша, — можно я… ну… подойду?

Алёна посмотрела на него. Глаза горели, как у ребёнка, который увидел не звезду, а обещание приключения.

— Сначала мы дождёмся “Прессы”, — сказала Алёна. — Потом — аккуратно. И без «подписывайтесь на мой канал».

— А если она сама подпишется? — тут же нашёл лазейку Гриша.

— Тогда я поверю в чудеса, — сказала Алёна.

Марина Юрьевна уже делала вид, что «всё под контролем», но Алёна заметила: учительница нервничает. Ей хотелось, чтобы дети были частью праздника, но не хотелось, чтобы они стали частью чужого шоу.

Тем временем Света уверенно раздавала команды. Она подошла к столику аккредитации, что-то сказала женщинам, те сразу стали серьёзнее. Потом повернулась к Нике и Веронике и кивнула в сторону закулисья.

Ника, не переставая улыбаться, сделала два шага, остановилась, обернулась к площади и подняла руку. Толпа дружно подняла телефоны, будто это был обязательный ритуал. Ника сказала что-то в камеру — Алёна не услышала, но увидела: Вероника тут же проверила второй телефон, быстро пролистала и удовлетворённо кивнула.

Второй телефон.

Алёна отметила это автоматически. Не потому что это было подозрительно — просто она сама работала редактором и знала, как люди прячут рабочее за красивым. Один телефон — для вида. Другой — для жизни.

В этот момент телефон Алёны наконец зазвонил.

— Алёна Сергеевна? — сказал знакомый усталый голос из типографии. — Курьер уже выехал. К ДК. Рулон “Пресса” в коробке. На коробке написано “ПРЕССА”. Не перепутайте, пожалуйста.

— Не перепутаю, — сказала Алёна с таким чувством, будто ей доверили не бумагу, а семейную реликвию. — Я уже иду.

Она повернулась к Марине Юрьевне:

— Я на пять минут к ДК. За наклейками. Следите за детьми, пожалуйста. Гришу — особенно.

— Конечно, — сказала Марина Юрьевна и посмотрела на Гришу так, будто мысленно добавила: «и за вашей нервной системой тоже».

Алёна пошла к Дому культуры быстрым шагом. Площадь оставалась за спиной — шумная, нарядная, чуть нервная. По дороге ей попалась Валентина Петровна, уже не в халате, а в пальто и с таким видом, будто она лично открывала фестиваль.

— Алёнка! — прошептала соседка заговорщически. — Я видела её! Она настоящая! И знаешь что?

— Что? — автоматически спросила Алёна, хотя понимала: сейчас будет не “что”, а “всё”.

— Она сказала: «Какой милый городок», — сообщила Валентина Петровна с гордостью, будто это была государственная награда. — А потом спросила, где у нас туалет.

Алёна кивнула.

— Вот теперь я верю, что она настоящая, — сказала Алёна. — Потому что туалеты — это единственное, что действительно волнует людей на мероприятиях.

У ДК было ещё больше движения, чем утром. К служебному входу подъехала маленькая машина доставки. Курьер — молодой парень с лицом «я не понимаю, почему всё всегда срочно» — вытащил коробку, протянул Алёне.

— Подпишите, — сказал он.

Алёна подписала, не глядя, и тут же проверила маркер: «ПРЕССА». Открыла крышку — внутри лежал рулон наклеек, и сверху действительно было «ПРЕССА». Чёрным по белому, без золота, без пафоса — просто работа.

— Спасибо, — сказала Алёна и почувствовала облегчение, словно ей вернули часть контроля над днём.

— Только… — начал курьер и замялся.

— Что? — насторожилась Алёна.

— Меня просили передать, — сказал он, — что лучше отдать это… Свете. Чтобы она сама раздавала. Так сказали в ДК.

Алёна прижала коробку к себе.

— Конечно, — сказала она вежливо. — Только я сначала отнесу это детям. Они для этого сюда и пришли.

Курьер пожал плечами. Ему было всё равно, кто раздаёт наклейки, лишь бы его не задержали на следующей “срочной” доставке.

Алёна уже собиралась развернуться к площади, как дверь служебного входа ДК открылась, и из неё вышли Ника и Вероника — как раз в тот момент, когда вокруг не было толпы, но были камеры. Вероника держала стабилизатор, Ника улыбалась и говорила в объектив:

— …а сейчас мы заглянем туда, куда обычным людям нельзя. Потому что я — такая же, как вы. Просто чуть-чуть… — она сделала паузу и ослепительно улыбнулась, — с пропуском.

Алёна невольно остановилась. «Чуть-чуть с пропуском» — фраза, которая идеально ложилась на Липовск, где всё решалось знакомыми и “внутренним порядком”.

Ника заметила коробку в руках Алёны.

— О, — сказала она, на секунду переводя внимание с камеры на реальность. — Это что, наклейки?

Алёна кивнула.

— “Пресса” для школьного кружка, — сказала она. — Дети делают репортаж.

Ника посмотрела на Веронику.

— Слышишь? — сказала она, не понижая голоса. — Дети делают репортаж. Это же мило.

— Милота хорошо заходит, — быстро ответила Вероника, не переставая улыбаться в объектив.

Алёна почувствовала лёгкое раздражение. Не на Нику — на сам механизм, в котором “милота заходит”, а дети — это просто формат.

Но тут Ника неожиданно повернулась к Алёне уже без “эфирной” улыбки — чуть проще, чуть усталее.

— Скажите честно, — спросила она, — у вас тут вообще всё нормально? Мне сказали, что наклейки перепутали, входы перепутали, и я сейчас пойду не туда.

Алёна на секунду растерялась. Слишком человеческий вопрос для “звезды”.

— У нас нормально, — сказала она. — Просто… много людей и мало времени.

Ника кивнула, словно это было понятно и знакомо.

— Слушайте, — сказала она уже тише, — мне нужна вода. Обычная. Без клубники. Без “детокса”. Просто вода. Это возможно в городе клубники?

Алёна чуть не улыбнулась.

— Возможно, — сказала она. — Если очень попросить и не говорить слово “детокс” вслух.