Татьяна Осина – Папка активной мамы (страница 5)

У входа в служебный коридор стояла девушка в светлой куртке и в перчатках. Она держала в руках рулон наклеек и что-то объясняла молодому человеку с рацией. Лицо было обычное, незаметное — такое, что не запоминается специально. И именно это почему-то запоминалось сильнее всего.

Алёна почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от погоды, а от узнавания.

Света посмотрела в их сторону. Взгляд был короткий, оценочный, и сразу ушёл дальше, как у человека, который привык всё быстро просматривать и расставлять по местам.

— Света! — крикнула женщина слева. — Тут школа просит “прессу”!

Света подошла легко, почти бесшумно. Алёна заметила: она не торопится, но и не задерживается. Идёт так, будто точно знает, где должна быть каждую секунду.

— Доброе утро, — сказала Света ровным голосом. — Что у вас?

— Нам нужны наклейки “Пресса” для детского стенда, — сказала Марина Юрьевна. — Было согласовано.

Света посмотрела на детей, потом на Марину Юрьевну, потом — на Алёну. Улыбнулась. Улыбка была ровная, как “всё решим”.

— Дети — это замечательно, — сказала Света. — Но “Пресса” — это доступ. Доступ — это ответственность. У нас звезда, камеры, охрана… Понимаете?

— Понимаем, — сказала Алёна. — Именно поэтому детям и нужен бейдж “Пресса”, чтобы было ясно, кто они и зачем.

Света чуть прищурилась. Это движение было почти незаметным, но Алёна его поймала — как ловят запятую в тексте, которая меняет смысл фразы.

— А вы кто? — спросила Света.

— Мама, — спокойно сказала Алёна. — И руководитель кружка.

— Понятно, — сказала Света, и это “понятно” прозвучало так, будто она поставила галочку в каком-то внутреннем списке. — Хорошо. Давайте так: сейчас я дам детям “Волонтёр”, чтобы они могли находиться на площади и не мешать. А “Пресса” — позже, когда придёт рулон из типографии. Он должен быть в оргкомитете.

Алёна почувствовала, как у неё внутри снова щёлкнуло. Света произнесла “рулон из типографии” с такой уверенностью, будто точно знала, что и откуда придёт. Будто всё это уже организовано — и не Тамарой Львовной.

— Он как раз едет, — сказала Алёна, стараясь говорить без эмоций. — Я заберу его у ДК. Через сорок минут.

Света посмотрела на неё внимательнее, чем надо. В этот момент Алёна почему-то ясно поняла: Света не просто “помощница”. Света — человек, который здесь управляет мелочами. А в таких городах, где всем кажется, что главное — сцена и салют, мелочи и решают всё.

— Отлично, — сказала Света. — Тогда вы принесёте рулон сюда. И я сама раздам “Прессу”. Чтобы не было путаницы.

— А почему не мы? — невинно спросила Алёна. — Это же наши дети.

Света улыбнулась.

— Потому что порядок, — сказала она тем же словом, что и Тамара Львовна, только без театра. — И потому что у меня списки.

Она повернулась к столику, взяла рулон “ВОЛОНТЁР” и начала раздавать наклейки. Дети тянули руки, как на раздаче мороженого, только мороженое обычно не пахнет бюрократией.

Гриша получил свой круглый “ВОЛОНТЁР” и приклеил на бейджик. Посмотрел на маму.

— Мам, — тихо сказал он. — А мы теперь не журналисты?

Алёна присела рядом, чтобы быть на его уровне.

— Мы журналисты, — сказала она. — Просто пока с наклейкой “волонтёр”. В журналистике, Гриш, иногда сначала делаешь работу, а потом тебе дают бейдж.

— Это несправедливо, — серьёзно сказал Гриша.

— Добро пожаловать, — так же серьёзно сказала Алёна. — Это тоже часть профессии.

Она поднялась, оглядела площадь и неожиданно заметила, как у служебного входа стоит та самая коробка со стаканами. На ней крупно было написано маркером: “ЛИМОНАД — СЦЕНА”. Коробка стояла так, будто её только что передвинули. На углу белел маленький кружок-наклейка.

Алёна не могла прочитать, что там написано, с такого расстояния. Но почему-то ей стало ясно: это не “VIP”.

Она поймала взгляд Светы. Света уже смотрела в другую сторону, отдавая распоряжение парню с рацией, и выглядела человеком, который уверенно контролирует праздник. Но в этом контроле было что-то неуютное — как идеально ровная скатерть на столе, под которой спрятаны крошки.

— Алёна Сергеевна! — позвала Марина Юрьевна. — Нам надо ставить стенд. Дети сейчас разбегутся.

Алёна кивнула. Она ещё раз посмотрела на коробку со стаканами, потом на закулисье, потом — на рулон наклеек в руках Светы.

И вдруг заметила: на столике, среди “Волонтёров”, лежит узкий рулон с другим шрифтом. Строгим, без лишней красоты. Света прикрыла его ладонью, когда заметила, что Алёна смотрит.

Это была мелочь. Чистая мелочь. Но именно из таких мелочей потом складываются истории, которые начинаются словами: “никто и подумать не мог”.

Алёна взяла детей, повела их к стенду и решила про себя одно: рулон “Пресса” она заберёт сама. И отдавать его “для порядка” она тоже будет сама решать.

Глава 3. «Звезда в провинции»

Стенд кружка «Юный журналист» выглядел так, будто его собирали люди с добрыми намерениями и очень коротким временем. Плакат «СПРОСИ У ГОРОДА» держался на двух полосках скотча и одной вере в лучшее, стол накрыли клеёнкой с клубничками, а в качестве «прессы» у детей пока имелись только глаза, ручки и наклейки «ВОЛОНТЁР», которые совершенно не добавляли им важности.

Алёна стояла рядом и контролировала то, что можно контролировать: чтобы Гриша не потерял телефон, Паша не задавал вопросы сразу всем прохожим одновременно, а Маша не записывала в блокнот чужие слова с таким видом, будто готовит обвинительное заключение.

Марина Юрьевна, как человек опытный, сразу определила главное правило публичных мероприятий: если дети тихие — значит, они либо замёрзли, либо придумали что-то не то. Поэтому она периодически подходила, делала строгий вид и спрашивала:

— Где все?

И дети тут же оказывались «все» прямо у неё под локтем, делая вид, что они тут стояли с утра и никуда не уходили.

— Алёна Сергеевна! — окликнула Марина Юрьевна. — Тамара Львовна сказала, что звезда будет проходить мимо нас. Понимаете? Мимо.

— Мимо — это уже хорошо, — сказала Алёна. — Главное, чтобы не по нам.

Марина Юрьевна усмехнулась и ушла ловить очередного третьеклассника, который «просто на секунду» подошёл к сцене посмотреть, как блестят микрофоны.

Алёна же снова достала телефон. Она ждала звонка из типографии: обещанный рулон «Пресса» должен был приехать к ДК, и Алёна была настроена забрать его как дипломатический груз — без лишних разговоров, но с твёрдым взглядом.

В городском чате тем временем происходило то, что происходило всегда, когда в Липовске появлялась хоть одна камера: жители резко становились экспертами по всему.

«Она вообще кто такая?»

«Звезда, не видите что ли. Улыбка на весь район.»

«Я считаю, если у нас звезда, пусть она сама и убирает площадь после ярмарки.»

«А кто видел, где парковаться? Везде конусы!»

Алёна пролистала, вздохнула и убрала телефон. Если бы переписки могли согревать, Липовск был бы курортом.

Первые интервью детям давались тяжело. Взрослые либо торопились, либо боялись говорить «не так», либо начинали рассказывать про дороги и коммуналку так, будто перед ними не третий класс, а комиссия из министерства.

— Скажите, пожалуйста, — вежливо начинала Маша, — что вы любите в Липовске?

— Я люблю, чтобы мне не мешали, — отвечал мужчина в кепке и уходил с видом человека, который только что совершил гражданский подвиг.

— А вы любите клубнику? — спрашивал Паша, уже отчаявшись добыть что-то кроме “не мешайте”.

— Люблю, — говорила женщина с пакетами. — Но мне нельзя.

— Почему? — искренне интересовался Паша.

— Потому что жизнь, — отвечала женщина и уходила, оставляя детей в тяжёлом философском молчании.

Гриша, как самый практичный, решил, что интервью — это долго, а фотографировать — быстро. Он бегал вокруг стенда и делал снимки всего, что казалось ему «важным»: гирлянды, тенты, голубей, лужу, в которой отражалась сцена, и Марину Юрьевну, которая ругала кого-то взглядом.

— Гриш, — позвала Алёна, когда он в очередной раз присел на корточки, чтобы сфотографировать ботинок, — что ты снимаешь?

— Атмосферу, — серьёзно сказал Гриша. — Мы же раньше вышли, чтобы включиться.

Алёна закрыла глаза на секунду. Фраза «включиться в атмосферу» явно распространялась быстрее вирусов.

Рядом со стендом на секунду остановилась женщина в дорогом пальто и с выражением лица «я вышла за хлебом, но вынуждена наблюдать мир».

— Девочки-мальчики, — сказала она, — а вы из какой редакции?