Татьяна Осина – Дом солнца и крови: История Синей бороды (страница 2)

Глава 2. Встреча с хищником

Виктория не спала всю ночь.

Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставала та сцена: два тела на асфальте, хруст костей, абсолютное спокойствие на лице Рауля Монтеро. Она видела смерть раньше – Андрей умирал три недели, медленно, мучительно – но это было другое. Там была болезнь, враг невидимый и неотвратимый.

В переулке смерть пришла быстро. Профессионально. От рук человека, который даже не запыхался.

В шесть утра она сдалась, встала с кровати и приняла холодный душ. Вода стекала по коже, но не смывала ощущение чужого взгляда. «Вы должны мне жизнь», – эти слова звучали в голове, как заезженная пластинка.

Телефон молчал. Виктория не звонила в полицию – инстинкт самосохранения подсказывал, что в Мехико это плохая идея, особенно если речь о картелях. Посольство? Ещё хуже. Скандал, вопросы, отчёты. Она хотела уехать тихо, а не превратиться в центр дипломатического инцидента.

К девяти часам она почти убедила себя, что это был случайный эпизод. Монтеро спас её, потому что оказался рядом. Всё.

Ровно в девять тридцать в дверь постучали.

Виктория замерла, глядя в глазок. На пороге стоял консьерж с огромным букетом белых лилий. Цветы были безупречны – длинные стебли, бутоны на грани раскрытия, ни единого увядшего лепестка. Дорогие. Очень дорогие.

Она открыла дверь, взяла букет на автомате. Аромат был сладким, почти удушающим.

– Для вас, señora, – консьерж протянул конверт из плотной кремовой бумаги.

Внутри – визитная карточка. Чёрная, матовая, с серебряным тиснением:

Рауль Монтеро

Fundación Sol y Sangre

И приписка от руки, чёткими буквами:

«Надеюсь, вы хорошо спали. Я буду ждать вас сегодня в полдень. Café de Tacuba, столик у окна. Пожалуйста, не опаздывайте. – Р.»

Не приглашение. Констатация факта.

Виктория смяла карточку в руке, но тут же разгладила. Фонд «Солнце и Кровь» – она слышала о нём. Благотворительная организация, помощь детям из бедных районов, строительство школ. На бумаге – святой. На деле?

Она погуглила имя ночью, не в силах уснуть. Результатов было мало: несколько статей о благотворительных акциях, фотографии с мэром Мехико, глянцевые интервью. Ни слова о том, как богатый бизнесмен оказывается в тёмном переулке именно в нужный момент и убивает двоих голыми руками.

Виктория швырнула карточку на стол.

Она не пойдёт. Не должна. Этот человек опасен – каждая клетка её тела кричала об этом.

В одиннадцать пятьдесят пять она стояла у входа в Café de Tacuba.

Кафе располагалось в историческом центре, в здании колониальной эпохи с массивными деревянными балками и росписью на стенах – сцены из ацтекской мифологии, выцветшие, но всё ещё завораживающие. Воздух пах корицей, кофе и чем-то сладким – возможно, pan dulce из витрины.

Рауль Монтеро сидел у окна, как и обещал.

При дневном свете он выглядел… иначе. Не угрожающе, а почти безобидно. Светлая рубашка, расстёгнутая у ворота, тёмные джинсы, дорогие, но не кричащие. Волосы слегка растрёпаны, на лице – лёгкая щетина. Он читал газету, попивая эспрессо, и выглядел как типичный мексиканский бизнесмен на утреннем кофе-брейке.

Пока не поднял глаза.

Тогда Виктория снова увидела ту пустоту. Чёрные глаза, которые смотрели сквозь, а не на тебя. Оценивали. Препарировали. Но когда он улыбнулся, вся эта холодность исчезла, как мираж.

– Señora Альварес, – он встал, галантно отодвинул стул. – Вы пришли. Я польщён.

– У меня не было выбора, – Виктория села, держа сумочку на коленях, как щит.

– Всегда есть выбор, – он вернулся на своё место, жестом подозвав официанта. – Но вы выбрали прийти. Это многое говорит о вас.

– Что именно?

– Что вы не из тех, кто убегает от вопросов.

Официант принёс меню, но Рауль заказал за неё – café con leche и conchas, сладкие булочки с хрустящей корочкой.

– Откуда вы знаете, что я это люблю? – голос Виктории прозвучал резче, чем она планировала.

– Вы брали их каждое утро в кафе напротив посольства. По вторникам и четвергам. Всегда с кофе, три части молока, одна часть эспрессо.

Кровь застыла в жилах.

– Вы следили за мной?

– Я интересовался вами, – он произнёс это так легко, как будто говорил о погоде. – Есть разница.

– Нет, – Виктория начала вставать, но его рука – тёплая, сильная – накрыла её запястье.

Не удерживала. Просто лежала. Но Виктория почувствовала силу в этих пальцах. Ту самую силу, что ломала кости прошлой ночью.

– Прошу вас, – его голос стал мягче. – Выслушайте меня. Потом уйдёте, если захотите. Я не держу людей против их воли.

Ложь. Виктория знала это каждой клеткой. Но села обратно.

Рауль убрал руку, и на запястье осталось ощущение жара.

– Вчера вы спасли мне жизнь, – начала она, стараясь держать голос ровным. – Спасибо. Но как вы оказались там? В нужное время, в нужном месте?

– Я ехал мимо. Увидел вас.

– И решили пойти за мной в переулок?

– Решил убедиться, что вы в безопасности.

– Убив двоих человек.

Пауза. В кафе играла тихая музыка – гитара, мелодия грустная и тягучая. Рауль отпил кофе, поставил чашку на блюдце. Движение медленное, точное.

– Я защитил вас, – его голос не изменился. Ни капли раскаяния. – Эти люди не остановились бы на ограблении. Вы знаете это.

Виктория знала. Татуировка, взгляд второго – это была не случайная кража.

– Почему я? – она наклонилась вперёд. – Я никому не нужна. Я уезжаю.

– Вот именно, – Рауль улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. – Вы уезжаете. Без охраны, без защиты. Идеальная цель.

– Для кого?

– Для тех, кто думает, что русская атташе знает больше, чем должна.

Холод пополз по спине.

– Я не знаю ничего, – прошептала Виктория.

– Я знаю, – Рауль протянул руку через стол, его пальцы скользнули по её ладони – лёгкое, почти невесомое касание. – Поэтому вы живы. Я убедился, что… заинтересованные стороны поняли свою ошибку.

Виктория вырвала руку.

– Кто вы такой?

– Человек, который может защитить вас.

– Я не нуждаюсь в защите.

– Вчера нуждались, – он откинулся на спинку стула, и его поза стала расслабленной, почти ленивой. Но глаза не отпускали. – Виктория… могу я называть вас по имени?

Она не ответила.

– Виктория, – он произнёс её имя медленно, смакуя каждый слог. – Вы недавно овдовели. Я знаю, что это такое – потерять человека, которого любишь.