Татьяна Осина – Дом солнца и крови: История Синей бороды (страница 4)

– Chateau Margaux, 2010, – пояснил Рауль. – Один из лучших урожаев.

– Вы пытаетесь произвести впечатление?

– Пытаюсь показать, что вы заслуживаете лучшего, – он поднял бокал. – За новые начала.

Она чокнулась с ним, и звук хрусталя прозвучал чисто, как колокольчик.

Ужин был безупречен: севиче из морского окуня, утка в соусе моле, десерт с ванилью и карамелью. Каждое блюдо – произведение искусства. Рауль рассказывал истории – о своих путешествиях в Европу, о бизнесе (недвижимость, туризм, “несколько других проектов”), о Мексике, которую он любил и ненавидел одновременно.

Он был обаятелен. Внимателен. Когда она говорила, он слушал – по-настоящему слушал, не перебивая, не отвлекаясь на телефон. Его глаза не отпускали её лицо, как будто она была единственной женщиной во вселенной.

– Расскажите о себе, – попросила Виктория, когда паузы между блюдами стали длиннее. – Я почти ничего не знаю о вас.

– Что вы хотите знать?

– Семья. Детство. Как вы стали… тем, кто вы есть.

Рауль отпил вина, задумался. На мгновение его лицо стало жёстче, старше.

– Моя семья – старая мексиканская аристократия, – начал он медленно. – Мы потеряли почти всё во время революции. Мой дед отстроил империю заново. Научил меня главному правилу: в этом мире выживают сильные. Остальные – корм для хищников.

– Жестокая философия.

– Реалистичная, – он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. – Мой отец был слабым. Верил в честность, справедливость. Умер в нищете, когда я был подростком. Я поклялся никогда не повторить его ошибку.

– И не повторили?

– Нет. – Просто. Без сожаления.

Виктория поняла: этот человек никогда не сожалеет.

Когда десерт был съеден, а вино допито, Рауль встал, протянул руку.

– Прогуляемся по саду?

Они спустились по каменным ступенькам в сад, освещённый мягкими фонариками. Где-то вдалеке играла музыка – тихая, инструментальная. Воздух был тёплым, влажным, пахнущим ночными цветами.

Рауль вёл её по дорожкам, мимо клумб с орхидеями, мимо небольшого пруда с карпами кои. В центре сада стояла скульптура – чёрный камень, изображающий ягуара, застывшего в прыжке.

– Красиво, – прошептала Виктория, касаясь холодного камня.

– Это копия ацтекской статуи из храма Темпло Майор, – объяснил Рауль, встав за её спиной. – Ягуар – символ силы, власти. И хищной природы. В мифологии майя он был проводником между мирами жизни и смерти.

Его руки легли на её плечи – тёплые, сильные.

– Я хочу подарить вам кое-что, – его дыхание коснулось её шеи.

Рауль достал из кармана небольшую коробочку, обтянутую бархатом. Открыл. Внутри – подвеска из чёрного камня, вырезанная в форме ягуара, на тонкой золотой цепочке. Работа была древняя, ювелирная.

– Это ацтекский артефакт, – дыхание перехватило. – Я не могу принять…

– Можете, – он вынул подвеску, расстегнул цепочку. – Повернитесь.

Виктория повиновалась. Его пальцы скользнули по её шее, застегивая замок. Подвеска легла на грудь, тяжёлая, холодная.

– Теперь вы под защитой ягуара, – прошептал Рауль, его губы почти касались её уха. – И под моей.

Она обернулась. Он стоял так близко, что она видела золотые искорки в его чёрных глазах, чувствовала жар его тела.

– Рауль… я не ищу отношений. Я недавно…

– Я знаю, – он коснулся её щеки, провёл большим пальцем по скуле. – Я не тороплю вас. Просто позвольте мне… быть рядом. Показать, что жизнь не закончилась.

И он поцеловал её.

Медленно. Нежно. Его губы были тёплыми, вкус вина и чего-то сладкого. Виктория замерла, не в силах ни оттолкнуть, ни ответить. Рауль не торопил – просто целовал, давая ей время решить.

И она решила.

Её руки поднялись к его плечам, губы приоткрылись. Поцелуй стал глубже, настойчивее. Рауль притянул её ближе, и Виктория почувствовала силу его тела, жёсткость мышц под дорогим костюмом.

Когда он отстранился, её сердце билось так, что казалось, вырвется из груди.

– Я отвезу вас домой, – голос Рауля был хриплым. – Пока. Но завтра… я хочу видеть вас снова.

– Завтра, – повторила она, не узнавая свой голос.

Всю дорогу обратно Виктория сжимала подвеску в руке. Чёрный ягуар, холодный и тяжёлый.

Символ хищника.

Символ того, кто проводит между жизнью и смертью.

И она поняла – слишком поздно, или как раз вовремя – что Рауль Монтеро был и тем, и другим.

Глава 4. Идеальный любовник

Рауль звонил каждый день.

Не сообщениями – звонками. В девять утра, когда Виктория пила кофе на балконе. Его голос был тёплым, обволакивающим, как мексиканское солнце в её чашке.

– Доброе утро, hermosa. Как вы спали?

Всегда одинаково. Всегда в одно время.

Сначала это казалось внимательностью. Потом – странным. На четвёртый день Виктория поймала себя на том, что ждёт звонка, держа телефон в руке за минуту до девяти.

– Хорошо, – отвечала она, хотя это была ложь. Ночами она ворочалась, вспоминая поцелуй в саду, ощущение его губ, силу рук. И пустоту в глазах.

– Сегодня у меня для вас сюрприз, – сказал Рауль в пятницу. – Я заеду в полдень. Оденьтесь удобно.

– Куда мы едем?

– Доверьтесь мне.

Эта фраза. Он произносил её так часто, что Виктория начала замечать.

Доверьтесь мне. Позвольте мне. Я позабочусь о вас.

Мягкий контроль, завёрнутый в заботу.

Рауль приехал на чёрном внедорожнике Range Rover, за рулём сам – без водителя. Джинсы, белая рубашка, солнцезащитные очки. Выглядел моложе, проще. Почти нормально.

– Вы великолепны, – он обнял её в дверях, его запах – дорогой одеколон с нотами кедра и чего-то пряного – окутал, как дымка.

Виктория надела льняные брюки и шёлковую блузу. Удобно, как он просил, но элегантно. Рауль оглядел её медленно, оценивающе, и она почувствовала себя экспонатом в музее.

– Куда мы едем? – спросила она, пристёгиваясь.

– В место, которое вы упоминали три года назад.

Виктория замерла.

– Что?

– Теотиуакан, – он завёл двигатель. – Пирамиды. Вы говорили коллеге на рождественском приёме в посольстве, что хотели побывать там, но так и не собрались. Я решил исправить это.

Кровь застыла.