Татьяна Осина – Дом с трещиной (страница 8)

Водитель, наконец поняв, что “двойной тариф” превращается в проблему, попытался закрыть дверь, но мужчина в шапке успел поставить ладонь на край.

— Девочка, — сказал он Марине почти ласково. — Ты не туда влезла.

Марина подняла телефон на уровне груди, направила камеру на его лицо и произнесла достаточно громко:

— Назовите имя. Я фиксирую.

На секунду мужчина замер — не из страха, из расчёта. Камера и толпа — плохие условия для грубой работы. Но кроссовер стоял рядом, и из него уже вышел второй.

Марина увидела, как Станислав в машине судорожно шарит по карманам. Он искал не деньги — он искал выход, которого у него не было. Марина поняла: сейчас они заберут его, если она не сломает сценарий.

Она сделала единственное, что в таких местах работает лучше громких слов: подняла голос так, чтобы он стал проблемой.

— Помогите! — крикнула Марина, обращаясь не в пустоту, а к конкретным людям у входа. — Они пытаются увезти человека!

Кто-то повернулся. Кто-то достал телефон. Водитель резко дёрнул дверь на себя, ударив по ладони мужчины в шапке. Тот выругался сквозь зубы, и этого хватило, чтобы водитель, наконец, принял сторону: он нырнул в салон и завёл двигатель.

Марина успела сесть рядом со Станиславом, хлопнула дверью и крикнула:

— Едь!

Машина рванула с места. Кроссовер попытался пойти следом, но выезд перекрыла фура, и секунды хватило, чтобы они вылетели на поток. Марина смотрела в зеркало: кроссовер дёрнулся, перестроился, но потерял их на первом же светофоре.

Станислав сидел, зажав голову руками.

— Они меня убьют, — сказал он глухо.

— Если вы останетесь один — да, — ответила Марина. — Поэтому вы не останетесь один.

Она достала свой телефон, открыла заметки и быстро записала то, что уже было важно: фото журнала, “универсал”, рулон плёнки, имя Руднева, присутствие Андрея из частной безопасности. Потом посмотрела на Станислава и сказала:

— Сейчас вы даёте мне адрес, где вы можете пересидеть ночь так, чтобы вас не нашли по привычке.

— У меня нет такого, — выдохнул он. — Они знают всё.

Марина кивнула, словно ожидала.

— Тогда будет место, которое знаю я, — сказала она. — И вы передадите мне оригинал фото и всё, что помните про того “не жильца”. Время, приметы, что говорил, куда смотрел.

Станислав поднял на неё взгляд — в нём была смесь стыда и благодарности.

— Я не хотел… — начал он.

— Хотеть поздно, — перебила Марина мягко. — Теперь надо делать.

Машина мчала по городу, и Марина впервые за день почувствовала, что держит в руках не только страх, но и нитку. Тонкую, грязную, опасную — но настоящую. А настоящие нитки ведут либо к узлу, либо к петле.

Глава 5. «Аварийный вызов»

Марина попросила водителя остановиться не у дома и не у офиса, а у сетевого отеля возле развязки, где люди не запоминают лица, а камеры снимают всех одинаково. Чем проще место, тем меньше в нём “своих”. Она расплатилась наличными, чтобы не оставлять удобный след в банковской выписке, и провела Станислава внутрь через стеклянные двери, которые открывались сами — как будто мир всё ещё умел быть нормальным.

На ресепшене она говорила коротко и спокойно, словно оформляла командировку. Номер — на себя, без лишних вопросов, две карты, завтрак не нужен. Станислав стоял рядом и не смотрел по сторонам, как человек, который боится встретиться взглядом с собственной ошибкой.

В лифте Марина сказала ему то, что он обязан был услышать вслух.

— Телефон выключи. Сейчас.

— Они по геолокации… — начал он.

— По всему, — перебила Марина. — Выключай и вытаскивай SIM.

Станислав послушался. Пальцы у него дрожали так, что пластиковый лоток едва не улетел на пол, и Марина поймала его двумя пальцами, будто это был не кусок пластика, а последнее доказательство здравого смысла.

В номере она первым делом закрыла шторы и проверила замок, как проверяют не дверь, а границу. Потом поставила стул под ручку — не потому что стул остановит профессионалов, а потому что стул заставит их шуметь. Шум — это время, а время в таких делах стоит дороже денег.

— Садись, — сказала Марина. — Дыши. И слушай внимательно.

Станислав сел на край кровати.

— Я не хотел… — снова начал он.

— Ты уже сказал это, — Марина достала телефон и открыла диктофон. — Теперь ты рассказываешь по порядку. Я записываю. Если ты завтра исчезнешь, твой голос останется.

Он вздрогнул от слова “исчезнешь”, но кивнул. Марина не смягчала формулировки: мягкие слова здесь работают на тех, у кого универсальные ключи.

Станислав проговорил заново: где нашёл тело, кто приехал первым, как “ограждали” плёнкой вид из холла, как требовали журнал, как просили переписать страницу. Он описал мужчину с пометкой “универсал” как человека среднего роста в жилете без логотипа, который говорил мало и смотрел не на людей, а на двери.

— Он не боялся камер, — сказал Станислав. — Он их как будто… считал.

Марина остановила запись на секунду и взглянула на фото в его телефоне ещё раз. Дата и время на снимке были важны не меньше текста: это привязывало “универсал” к конкретной ночи, а не к слухам.

— Отправь мне фото, — сказала она.

— Телефон же выключен.

— Сейчас включишь на минуту, подключишься к Wi‑Fi и отправишь в облако на мой аккаунт, — Марина продиктовала адрес. — Потом снова выключишь. Если они сейчас уже ломают твой номер, пусть ломают. Фото будет жить отдельно.

Станислав сделал всё, как она сказала, и выключил телефон обратно. Марина проверила, что файл загрузился, а затем сохранила копию ещё в двух местах. Ей нужно было не доказательство для суда — ей нужно было доказательство, которое переживёт ночь.

— Хорошо, — сказала Марина и убрала телефон. — Теперь ты остаёшься тут. Дверь никому не открываешь. Даже если скажут “полиция” или “управляющая компания”.

— А если придут с ключом? — спросил Станислав глухо.

Марина посмотрела на него.

— Тогда ты кричишь так, чтобы тебя услышали на этаже. И звонишь мне. Я приеду не одна.

Она не добавила, что не всегда успевает. В триллерах люди погибают не потому, что никто не хочет помочь, а потому что помощь опаздывает на две минуты.

Марина вышла из отеля и не пошла к машине у входа. Она прошла через соседний двор, зашла в ближайшую кофейню, посидела ровно столько, чтобы казаться обычным человеком, потом вызвала такси уже оттуда. Смена точек была не паранойей — это было уважение к противнику.

В машине она набрала диспетчерскую УК “СеверДом” с другого номера, который держала для таких разговоров. Голос на том конце был тот же — бодрый, будто в мире не умирали инженеры.

— Управляющая компания, слушаю.

Марина изменила интонацию, сделала её жалобной и чуть раздражённой, как у человека, который “не юрист”, а просто хочет, чтобы “починили”.

— Подъезд два, стояк шумит, вода по стене пошла, — сказала она. — У меня ребёнок, мне что, ведро подставлять?

— Адрес, квартира? — голос оживился.

— Квартиру сейчас не скажу, я в панике, — Марина добавила дрожи. — Мастер нужен срочно.

Диспетчер вздохнула и произнесла фразу, которую Марина ждала.

— Сейчас направим эксплуатацию. Александр на смене, он подъедет.

— Александр… как? — Марина сделала вид, что записывает.

— Саша, — отрезала диспетчер. — Он сам вам позвонит.

— Пусть звонит, только быстрее, — Марина отключилась и тут же улыбнулась сама себе без радости. Имя не было редким, но связка “эксплуатация + Александр” в этом доме уже пахла химией, плёнкой и чужими командами.

Она приехала к ЖК не внутрь двора, а к соседнему магазину, где можно ждать, не бросаясь в глаза. Встала так, чтобы видеть подъезд издалека, и спрятала руки в карманы пальто, чтобы дрожь казалась обычным холодом.

Через двадцать минут к дому подъехал фургон аварийной службы без заметных логотипов. Из него вышел мужчина с ящиком инструментов. Он шёл так, как ходят люди, которые давно привыкли, что их “не замечают”: взгляд вниз, шаги ровные, лицо нейтральное.

Марина вышла навстречу, не торопясь, и перехватила его у входа.