Татьяна Осина – Дом с трещиной (страница 7)

Станислав Кочетков, старший смены охраны, был её следующей целью. Имя прозвучало на КПП как случайная оговорка, но у таких оговорок есть цена: если человека “сняли” утром, значит, ночью он видел лишнее или сказал не то. Марина набрала номер, который пробила через знакомого в охранной фирме, и услышала долгие гудки, затем короткий сброс.

Второй раз — то же самое.

Третий раз трубку подняли, но молчали так, что Марина услышала дыхание.

— Станислав, это адвокат Соколова, — сказала она. — Я знаю, что вас сняли. Я не буду спрашивать “почему”, я спрошу “когда и где вам безопасно говорить”.

Молчание стало плотнее, затем в трубке прозвучало:

— Мне нигде не безопасно.

— Тогда выбирайте место, где вам хотя бы не смогут затолкать в подъезд, — Марина посмотрела на улицу через стекло. — Кафе у дороги, напротив “Ленты”, вход со стороны парковки. Через двадцать минут. Я буду у окна.

Он не ответил “да”. Он просто отключился. Это было лучше, чем согласие: согласие часто бывает под чужим диктофоном.

Марина пришла на десять минут раньше и выбрала столик так, чтобы видеть дверь, кассу и часть парковки. Заказала кофе, не потому что хотела пить, а потому что официанты лучше запоминают людей, которые платят и ведут себя спокойно. Она сняла пальто, положила на соседний стул сумку так, чтобы рукой можно было закрыть молнию одним движением.

На парковке стояли машины, проезжали фуры, люди заходили за выпечкой. И всё это было нормальным фоном, который вдруг становился декорацией, если ты знаешь, что за тобой смотрят.

Станислав вошёл через двадцать три минуты. Он был в серой толстовке и простых джинсах, без формы, но походка у него оставалась служебной: чуть напряжённая, “на задаче”. Он не искал взглядом Марину долго — заметил сразу и сел напротив, не снимая капюшона.

— У вас хвост? — спросил он вместо приветствия.

— Возможно, — ответила Марина. — Но сейчас вы в людном месте, и у вас есть выбор.

— Выбор у меня был вчера, — Станислав усмехнулся, и усмешка вышла сухой. — Сегодня у меня только последствия.

Марина не перебивала. Люди, которых заставили молчать, начинают говорить, когда их не торопят.

— Я нашёл его, — сказал Станислав наконец, глядя не на неё, а в стекло окна. — Лежал на лестнице. Я по рации поднял старшего… ну, себя же. И позвонил в 112. А потом позвонили мне. Сказали: “Не дёргайся, сейчас приедут”.

— Кто сказал? — Марина спросила тихо.

Станислав посмотрел на неё впервые прямо.

— Руднев. Лично. Откуда у директора УК мой номер — не спрашивайте, — он сжал пальцы, будто держал невидимую сигарету. — Он сказал: “Скорая и полиция — по протоколу. А остальное — по‑нашему”.

Марина почувствовала, как внутри поднимается злость — не горячая, а холодная, полезная. Она сделала пометку в голове: “по‑нашему” — это ключевая фраза, не юридическая, а криминальная.

— Кто приехал первым? — спросила Марина.

— Андрей, — ответил Станислав без паузы. — Этот ваш “представитель”. Он приехал так быстро, будто стоял за углом.

— Он сотрудник УК? — Марина задала вопрос, который уже знала по интонациям.

Станислав покачал головой.

— Нет. Он из безопасности. Не вашей государственной, — он хмыкнул. — Частной. У него связка ключей такая, что можно открыть и двери, и рты.

— И что он сделал? — Марина наклонилась чуть ближе.

Станислав сглотнул.

— Он посмотрел на лестницу и спросил, где камеры. Я сказал: “камера в холле, на лестнице нет”. Он сказал: “Плохо”. Потом позвонил кому-то и через минут десять пришёл мастер с ведром, химией и… — Станислав запнулся. — И с рулоном плёнки.

— Плёнки? — Марина переспросила, стараясь, чтобы голос не выдал важность.

— Да, — Станислав кивнул. — Типа “оградить место”. Только плёнку они распустили так, чтобы закрыть вид из холла на лестницу. И пока все бегали, он сказал мне: “Журнал сюда”.

Марина ничего не сказала. Просто ждала продолжения.

— Он перелистал, — Станислав сжал челюсть. — Там были отметки: кто входил на техэтаж, кто брал ключи. И он сказал: “Сейчас будет проще. Ты перепишешь”. Я сказал, что не могу. Он улыбнулся и сказал: “Можешь”.

Марина увидела, как у него дрожит рука на столе. Станислав заметил это и спрятал ладонь под край столешницы.

— Вы переписали? — спросила Марина, хотя ответ угадывался.

— Я… — он выдохнул. — Я переписал одну страницу. Там было имя человека, которого я не знаю. Не жильца. И рядом — отметка “универсал”.

— Универсальный ключ, — сказала Марина.

— Да, — Станислав поднял глаза. — Илья Лаптев тоже об этом говорил раньше. Он спрашивал, кто ходит на техэтаж ночью. Я ему ответил: “Да никто”. А он сказал: “Не ври себе”. И ушёл.

Марина медленно достала телефон и положила на стол экраном вниз.

— У вас осталось что-то? Фото? Черновик? — спросила она.

Станислав на секунду колебался, потом вытащил свой телефон. Экран был треснут, будто его уже роняли намеренно. Он открыл галерею и показал снимок — не идеальный, снятый украдкой, но читаемый: кусок журнала, дата, время, и та самая пометка “универсал”.

— Я сделал это, потому что… — он не договорил.

— Потому что вы не хотели быть соучастником, — Марина забрала в себя эмоцию, оставив на лице спокойствие. — Станислав, вы понимаете, что это уже не про “несчастный случай”?

Он коротко засмеялся.

— Я понял, когда они начали мыть лестницу. Когда человек падает, никто не моет так быстро.

Марина подняла взгляд на парковку. В дальнем конце стоял тёмный кроссовер. Тот же силуэт, те же фары. Он не подъезжал, но стоял слишком долго для случайной остановки.

— Они здесь, — сказала Марина спокойно, как факт.

Станислав побледнел и машинально потянулся к своему телефону.

— Не звоните никому при них, — остановила Марина. — Сейчас вы выходите первым, идёте к кассе и спрашиваете “где туалет”, как будто ничего не происходит. Я выйду через минуту и сяду не в такси, а в любую машину, которая стоит у входа с включёнными фарами. Вы пойдёте рядом со мной, как будто мы знакомые, которые просто вышли поговорить.

— Вы сумасшедшая, — прошептал Станислав, но в голосе была не насмешка, а облегчение: ему дали план.

— Я адвокат, — ответила Марина. — Это почти одно и то же в плохих местах.

Станислав поднялся и пошёл к кассе, не оглядываясь. Марина допила кофе одним глотком, поднялась и на секунду задержалась у стойки, будто выбирая десерт. Ей нужно было выиграть время, чтобы не выйти вместе с ним и не дать кроссоверу повод действовать прямо у входа.

Когда она вышла, воздух ударил холодом, и шум дороги сразу стал громче. Станислав стоял у края парковки, делая вид, что ищет глазами вход в туалет, хотя туалет был в другом углу. Марина пошла к нему ровным шагом, как к знакомому, который ждёт у машины.

Кроссовер тронулся.

Он не рванул — поехал мягко, уверенно, как будто водитель точно знает, что им некуда деваться. Марина увидела, как из окна кроссовера кто-то поднял телефон: не для звонка — для видео или фото.

— Идём, — сказала она Станиславу и повела его к ближайшей машине у входа, где водитель курил у двери и смотрел на дорогу усталым взглядом.

— Извините, — Марина обратилась к нему быстро. — Нам нужно доехать до метро. Срочно. Двойной тариф.

Водитель успел только открыть рот, когда кроссовер резко прибавил скорость и встал так, чтобы перекрыть часть выезда. Не полностью — ровно настолько, чтобы заставить людей остановиться и начать спрашивать “что происходит”.

Из кроссовера вышел мужчина. Не Андрей, другой — крупнее, в тёмной шапке. Он не бежал, не суетился, просто шёл к ним, и в его походке было то, что заставляет людей уступать дорогу ещё до слов.

— Станислав, — произнёс он спокойно. — Пойдём поговорим.

Станислав дёрнулся, как от удара, и сделал шаг назад. Марина тут же шагнула вперёд, перекрывая линию, и сказала громче, чтобы слышал водитель и пара случайных людей у входа:

— Не трогайте его. Я адвокат. Это давление на свидетеля.

Мужчина улыбнулся, будто Марина рассказала смешной анекдот.

— Какие свидетели, — сказал он. — Мы просто знакомые. Он мне должен.

Марина не стала спорить в словах — спорить надо действиями. Она резко открыла заднюю дверь машины у входа и толкнула Станислава внутрь.

— Садись! — сказала она коротко.