Татьяна Окоменюк – Не/смотря ни на что. Махонька и Гном (страница 7)

– А вы что здесь делаете, Ольга Петровна? – удивился Воробьев. – Жаловаться на нас пришли?

– Что вы, Илья Федорович, – смутилась женщина. – Работу ищу. По образованию я – русский филолог.

– Если не ошибаюсь, вы владеете шрифтом Брайля. Ваня как-то рассказывал, что вы ему помогаете с домашними заданиями.

– Да, – еще больше смутилась Котельникова. – Пришлось освоить.

– А я вот библиотекаря никак не могу найти, – вздохнул директор. – Времена нынче лихие – все бюджетники разбежались по торговым точкам. Оклад библиотекаря, конечно, невелик, но, если возьметесь еще и за литературный кружок, зарабатывать будете больше учителя и бесплатно питаться в школьной столовой.

Ольга растерялась.

– Я серьезно, – настаивал Воробьев. – Учеников у нас немного, библиотека неплохо укомплектована, работать будете рядом с домом и главное – рядом с сыном. Так что? По рукам?

– По рукам! – выпалила женщина. Последний аргумент ее будущего шефа был неубиваемой картой.

– Документы при вас? Тогда – сразу к заведующему! А завтра уже – на работу.

«Надо же, как быстро решился вопрос с трудоустройством, – мысленно обрадовалась Ольга. – Кажется, удача, как та избушка Бабы Яги, начинает поворачиваться ко мне передом».

– Федорыч, ты опять явился холку мне выгрызать? – поднял голову от кипы бумаг заведующий ГорОНО. – Сказал же тебе: приборы, грифели и брайлевскую бумагу получишь во второй четверти: де-фи-цит. Напряги родителей, в конце концов. Пусть помогут своим детям. В стране, видишь, что творится!

– Да я не по этому поводу. Я, Алексей Дмитриевич, наконец, нашел библиотекаря. Образование педагогическое, филолог, владеет шрифтом Брайля, полностью погружена в «слепецкую тему» – мама нашего воспитанника. Готова уже завтра приступить к работе.

– Ну, слава богу! – с облегчением выдохнул тот, вытирая со лба пот. – Веди ее в отдел кадров.

Так Ольга Котельникова стала библиотекарем интерната для слепых и слабовидящих детей. Теперь они вместе с Иваном по утрам ходили на учебу-работу, а в обеденный перерыв вместе трапезничали в интернатской столовой. Потом женщина вела сына в музыкальную школу. Обратно в интернат его приводила слабовидящая девятиклассница Марина Василькова, староста литературного кружка. Благо дело, не нужно было переходить дорогу – пять минут по прямой через городской сквер.

Вернувшись обратно, Ваня шел в столовую на полдник, затем – к маме, в библиотеку, делать домашние задания и тренироваться игре на гитаре. Если актовый зал был не занят, играл там на фортепиано, так как дома такой возможности не было. Стены у Котельниковых оказались очень тонкими, а соседи – слишком нервными, люто ненавидящими классическую музыку. Стоило Ивану заиграть, они тут же начинали стучать ему в батарею чем-то металлическим, требуя прекращения эстетической экзекуции. Ругаться с ними Ольге не хотелось, и они с Ваней перенесли музыкальные занятия в интернат. Получилось так, что именно там они проводили все свое время, отправляясь домой лишь на ночевку.

Со второго класса у парня начались специализированные занятия по пространственной ориентировке. Для незрячего человека это – самый важный и самый полезный предмет, ведь без умения самостоятельно передвигаться по городу остается безвылазно сидеть в четырех стенах, в ожидании, пока кто-нибудь из родственников выведет тебя на прогулку.

Преподавателем по ориентировке был молодой зрячий мужчина Владислав Кузьмин, разрешивший воспитанникам называть его просто Владом. От него всегда пахло ванильным шоколадом и хорошим одеколоном. А еще у Кузьмина был очень приятный голос, мягкий, бархатный, задушевный, который он никогда не повышал. Педагог сразу научил Ивана нескольким значимым вещам:

– У слепого человека самый главный орган – уши. Они заменяют ему глаза, дают чувство равновесия и направления. По звукоотражению незрячий «слышит» препятствия. Если заткнуть слуховые отверстия, он станет по-настоящему слепым. Чтобы четко зайти, например, в вестибюль метро, нужно прислушаться, куда идет масса людей, и пристроиться за ней, ориентируясь на окружающий гул. Поэтому на улице, и особенно на проезжей части, – никаких наушников с музыкой.

Тренируй свою память. Запоминай дорогу в нужные тебе места с точностью до шага, причем шаг должен быть определенного размера: ступишь чуть шире – потом заблудишься.

Ты должен не только хорошо владеть тростью, но и в совершенстве знать предстоящий маршрут. Когда он знаком, улица будет казаться тебе всего лишь шумным коридором.

Запоминай ориентиры с помощью запаха. Разные магазины пахнут по-разному. Даже легкий ветерок может подсказать, в каком пространстве ты находишься и куда тебе нужно идти.

Прислушивайся к звуку скользящей по тротуару трости. Благодаря этому, ты не врежешься в неправильно припаркованную машину и не попадешь в капкан поврежденного тротуара.

Занятия с инструктором Иван начал с хорошо знакомых ему маршрутов: дом – интернат, дом – автобусная остановка, интернат – музыкальная школа, интернат – гастроном, дом – детская поликлиника. После цикла занятий, мальчик уже отлично ориентировался на местности, передвигаясь без посторонней помощи. В интернат из дому и из музыкальной школы домой он уже шел самостоятельно. Ольга Петровна и Марина Василькова просто страховали его, идя сзади. Без синяков и ссадин, конечно, не обходилось. Ваня умудрялся спотыкаться о бордюры, порожки и ступеньки, нередко налетал на дверные косяки и углы мебели, но к этому он относился с юмором, считая свою неловкость «издержками» учебного процесса. Главным для него было то, что он справился, наконец, с проблемой «зеркального отражения». Какое-то время у парня не получалось «перевернуть» дорогу в обратную сторону. То есть, когда идешь туда – ориентир находится с правой стороны, когда же возвращаешься обратно, он должен быть слева. Спустя два месяца парнишка научился «переворачивать в голове картинку», но Ольга Петровна все равно не отпускала его одного ни в магазин, ни в музыкальную школу. «Береженого бог бережет», – отбрыкивалась она от настойчивых просьб сына не идти за ним по пятам, особенно в «музыкалку», мотивируя свое присутствие необходимостью пообщаться с педагогами.

Последние Ваню очень хвалили – и хоровик, и преподаватель игры на фортепиано, и особенно «вокалист». Все они отмечали его необычную музыкальную одаренность и невероятную настойчивость в достижении цели. А вот отношения с соседями у Котельниковых оставляли желать лучшего, несмотря на музицирование Ивана в интернате, ведь вечером и утром перед школой ему нужно было распеваться и прослушивать классическую музыку по теме занятий. До них в этой квартире жила старушка с котом, и все жильцы привыкли к мертвой тишине на шестом этаже, а тут – на тебе! – «волшебный голос Джельсомино» в восемь утра и восемь вечера. На все возмущения соседей Котельникова неизменно цитировала им «Региональный закон о часах тишины в Уралградской области», запрещающий шуметь в будни с двадцати двух часов до восьми утра, а в выходные – с шести вечера до одиннадцати утра. Иногда женщина цитировала афоризм Дмитрия Шостаковича: «Чтобы полюбить музыку, надо, прежде всего, ее слушать. Она откроет вам целый мир высоких чувств, страстей и мыслей, сделает духовно богаче, чище, совершеннее, и вы увидите жизнь в новых тонах и красках». В конце концов, жильцы подъезда от них отстали, переключившись на молодую пару свежих новоселов, которые «слишком громко занимались сексом». А осмелевший Ваня вернулся к домашнему музицированию на гитаре и фортепиано.

В новой музыкальной школе талантливого мальчика все полюбили, особенно преподаватель вокала заслуженный артист СССР Виктор Бакланов. Он не просто научил парня правильно дышать и ставить голос, он подготовил его к областному конкурсу одаренных детей «Мир детства», и Ваня его выиграл, исполнив там песни «Крылатые качели» и «То ли еще будет». Кроме золотого диплома и небольшой денежной премии, он получил от спонсоров очень ценный подарок – венгерский беспроводной микрофон. Персональный! Собственный! Который можно носить на концерты в кармане!

Конкурс показывали по местному телевидению, и весь интернат болел за своего исполнителя. Да, ребята не видели изображения, но они внимательно слушали и очень переживали, когда ведущие приступили к оглашению результатов. Так Ванька стал местной знаменитостью. С ним теперь заговаривали соседи, уважительно здоровались за руку старшеклассники, учителя делали поблажки по своим предметам – негоже гнобить гордость интерната из-за каких-то математических формул, которые вряд ли ему пригодится в будущем.

Была у этой славы и обратная сторона медали. Теперь мальчика нещадно эксплуатировал учитель музыки и пения, выставляя его на все концерты и конкурсы, где нужно было петь, играть на фортепиано, гитаре и губной гармошке. И Ванька их неизменно выигрывал. У зрячих! А все потому, что в интернате были замечательные педагоги, сумевшие задать ученикам верное жизненное направление. Они учили ребят следующему: «В общество слепых инвалидов вы всегда успеете попасть. Оно от вас никуда не уйдет. Постарайтесь запрыгнуть в последний вагон поезда, в котором едут зрячие. Для того чтобы всю жизнь сидеть на заводе и выполнять однообразную операцию по сборке розеток и выключателей, много ума не надо. Стремитесь получить высшее образование и стать уважаемыми людьми. Но знайте: зрячие не примут вас в свое общество с распростертыми объятиями. Если хотите, чтобы они с вами считались, вы должны быть на две головы выше остальных. Только тогда зрячие назовут вас равными».