Татьяна Окоменюк – Иллюзия свободы (страница 3)
Продавец винно-водочного отдела, тем временем, отбивалась тяжелыми деревянными счетами, визжала и отчаянно молотила ногами, демонстрируя присутствующим розовые панталоны с резинками, крепко впившимися в ее толстые ляжки.
На шум из своего кабинета выскочила Галина Петровна. Узрев на подведомственной территории столь вопиющее безобразие, схватила с плахи топор для рубки мяса и закатала обухом в лоб любителю «Солнцедара». Тот рухнул на пол и затих.
«Старинная русская головоломка», – ухмыльнулась заведующая, перебрасывая в левую руку орудие труда, коим много лет собственноручно рубила туши от плеча и до хвоста.
Напарник поверженного злодея пребывал в полной прострации. Растопырив руки, как огородное пугало, он мычал что-то невразумительное. Смекнув наконец, что бешеная тетка и его башку сейчас превратит в скворечник, со всех ног бросился к выходу. Уже практически достиг двери, но выскочить не успел.
«Стоять, двуногое!» – рявкнула Ветрова и метнула в
«Мишень» дернулась, резко сложилась вдвое и распласталась в луже из битых яиц и подсолнечного масла. В торговом зале завибрировала звенящая тишина. С багровым от гнева лицом Галина Петровна обернулась к персоналу:
– Что стоите, как столбы пограничные? На ваших глазах шефиню убивают, а вы и рылом не ведете. Уволю всех на хрен, дармоеды чертовы!
Подчиненные пристыжено молчали.
– Языки проглотили? Тащите из подсобки шпагат, вяжите ласты ухоботью! Пахомовна, звони ментам: грабителей, мол, задержали, вооруженных кинжалами.
Вскоре тушки бандюганов были отскирдованы в кладовку с инвентарем и закрыты на засов.
– Ну вот, – вздохнула заведующая, поправляя на стене покосившийся плакат: «Советский продавец – образец вежливости!». – Кто с чем к нам зачем, тот от того и – того.
А через двадцать минут их участковый, капитан Выхухоль, помирая от смеха, жал шефине пухлую, унизанную перстнями ручку:
– Вам, Галина Петровна, нужно не гастрономом – полком командовать. Лучше смертниками.
Об этом комичном эпизоде Смирнов узнал от Кати, безуспешно пытавшейся познакомить его со своей колоритной родительницей.
«На фига мне знакомиться с чужой мамашей? – удивлялся тот настойчивости девушки. – Детей нам вместе все равно не крестить. Пока диплом получу, у меня таких Кать будет – на рубль – ведро».
Как же он ошибался…
3
Настя скользнула в новенькую смирновскую «Ауди». Денис повернул ключ зажигания. От удовольствия девушка закрыла глаза. Она обожала вылазки на природу в компании любимого. Подобные путешествия создавали иллюзию семейного отпуска, позволяя на время забыть об унизительном статусе любовницы. Жить на нелегальном положении, соблюдать конспирацию на работе, называть любовника по имени-отчеству, подсаживаться к нему в машину через два квартала от офиса – все это не добавляло Анастасии самоуважения и не сулило позитивных перспектив.
Дениса же положение вещей вполне устраивало. Детей он больше не хотел – Викуси ему хватило по самые брови. Непритязательная жена-домохозяйка не задавала лишних вопросов, не ограничивала его свободу, обеспечивала размеренность, покой и порядок семейной жизни. Она не рвалась в лидеры, не стремилась к светской жизни, не призывала к исполнению супружеского долга. Сидела себе перед телевизором и вязала крючком салфетки размером с парашют. А еще пекла трехэтажные торты, пироги и плюшки с корицей, пасла неуправляемую дочку и невменяемого кота. Время от времени переставляла мебель, согласно правилам фэн-шуй, читала женские романы и горько плакала над несчастной судьбой какой-нибудь героини.
А Настя… была «походно-полевой женой». Шустрая, остроумная, легкая на подъем, не обремененная детьми и хозяйством, молодая и красивая, она, подобно щебню, заполняла собой пустоты в бутовой кладке уже имеющейся строительной конструкции. Девушка была в курсе всех дел любовника, лучше, чем он сам, ориентировалась в его рабочем графике, понимала шефа с полувзгляда. Став необходимой в работе, она постепенно превратилась в часть личной жизни Смирнова: влияла на настроение, корректировала планы, являлась соратником и талисманом.
Денис не мог отказаться ни от одной из этих двух женщин. Он любил обеих. Правда, по-разному. Жену – спокойно, по-родственному, Настю – страстно и обжигающе. Первая была его тылом, тихой гаванью, местом отдохновения от мирских забот. Вторая – фронтом, не позволяющим опуститься, расслабиться, потерять инстинкт самца и бойцовские качества.
Мужчина четко осознавал, что сохраняет равновесие, лишь благодаря этим разным полюсам. Притянись он к одному из них – и жизнь его накренится, как Пизанская башня. Не падет долу, нет, но перекособочится до безобразия.
Настя же хотела определенности и очень надеялась, что этот их «семейный» отпуск поставит все точки над I. Полторы недели – это много. Никогда столько они вместе не отдыхали. Обычно день-два, от силы три. Если, конечно, не считать двухнедельного пансиона в Хургаде. Так Настя его за отдых и не считала, поскольку в Египет Смирнов взял с собой Вику – «девчонка должна увидеть пирамиды».
Но та на них смотреть не возжелала, так же, как и на знаменитую маску Тутанхамона в Каирском музее. «Не прикалывает! – фыркнула она отцу. – На верблюде двугорбом хочу! С дельфинами в аквапарке поплаваю. На планере – над пустыней. Сафари на квадроциклах – тоже ништяк».
Большую часть отпуска наследница кисла в бассейне и скупала на восточном базаре все, что видели ее глаза, причем, в количествах, превышающих все санитарные нормы. Смирнов безропотно оплачивал весь этот китч, воспротивившись лишь однажды, когда дочь с криком: «Б
– Ты что перегрелась? – поднял он вверх солнцезащитные очки. – Это же скафандр! Куда ты его наденешь?
– В бассейн, по приколу. Хочу, чтоб наш физрук подавился своим свистком.
– Не выдумывай! – повысил голос Денис. – Марш за мной!
– ЗашЫЫЫбись! – взвыла Вика сиреной. – То, чего требует дочка, должно быть исполнено. Точка!
Что интересно, Денис тут же вернулся и купил дочери облюбованную ею вещь. Он не знал, что свидетелями этой сцены стали гулявшие по рынку Настя с Альбиной.
Алька лететь в Египет категорически не хотела, но без нее не полетела бы и Настя.
– Третий – лишний! – бросила девушка Денису, намекая на неуместность присутствия Вики в их экзотическом вояже.
– Какая же ты лишняя? – удивился тот, не допуская и мысли, что речь может идти о дочери. – Ты очень необходима. А чтоб тебе там было не скучно, возьми с собой Альбину. Пусть походит на SPA-процедуры, поездит на экскурсии, расслабится с каким-нибудь горячим местным кадром. А я при первой же возможности буду являться к тебе в номер.
– Исключено. Я не девушка по вызову! – отрезала Настя, но уже через час уламывала подругу лететь с ней в Хургаду.
Та согласилась с большой неохотой, считая поездку в подобном составе унизительным фарсом, и оказалась права. Побыть наедине с любимым Насте удалось раза три, да и то недолго. Смирнов боялся оставить дочь без присмотра. Он сопровождал ее на пляж, экскурсии, дискотеки и шоу-программы. У самой Вики отцовский конвой энтузиазма не вызывал, но в этом вопросе Денис был непреклонен – «нечего в Муслимии искать приключения на свою задницу».
В общем, отпуск этот удовольствия Насте не принес, одни неприятности. Она обгорела на солнце. Наступив на морского ежа, две недели хромала. От халявы «все включено» поправилась на пять килограммов. Получила ожог от огромной медузы, которую, по неопытности, приняла за сдувшийся буек. Поссорилась с Альбиной, сказавшей ей в сердцах: «Не любит он тебя – потребляет под настроение. Псих ты, а не психолог, если этого не замечаешь».
И вот сейчас ей наконец представилась возможность не только насладиться обществом любимого, но и выяснить его планы относительно развития их отношений.
Ровно и упруго урчал мотор, по салону струилась мягкая музыка легендарного шведского дуэта «Роксет».
Настя выглянула в окно – они уже были за городом. Машину трясло на ухабах и выбоинах. Грунтовая дорога выглядела так, будто ее прицельно бомбили: вспученный грунт, наполненные льдом морозобойные трещины, ямы через каждые десять метров. Венки на обочинах красноречиво свидетельствовали о людской беспечности и регулировали скорость гораздо эффективнее дорожных знаков.
Девушка закрыла глаза. Пейзаж за окном не радовал: не январь, а черт-те что. Частые оттепели и дожди превратили зимнее убранство улиц в водянисто-серую жижу, которая при замерзании придавала дороге вид стиральной доски.
Нет бы морозец ядреный, снежок пушистый, переливающиеся на солнце крахмально-белые сугробы. Чтобы в снежки было можно поиграть, на санках с горы съехать, на лыжах покататься.
– Дэник, ты к лыжам как относишься?
– Резко отрицательно! – буркнул тот, растирая пальцами правое ухо.
От удивления Анастасия открыла глаза. Ей казалось, что о пристрастиях и антипатиях Смирнова она знает все. Ан нет!