Татьяна Новикова – Графиня с прицепом, или Верните меня обратно! (страница 9)
Вот в какой раз поражаюсь, как убранство жилых помещений контрастирует с коридорами и холлами. Как будто Киттон следил только за комнатами, наплевав на остальное.
— День добрый, госпожа Кларисса, — чуть кивнул учитель, стоило мне зайти в класс.
Ребенок уставился на меня с такой злостью в глазах, будто я только что похитила Рождество (или что празднуют в этом мире).
— Простите, мы знакомы?
— Разумеется. Ведь я обучал вас, когда вы были маленькой непослушной девочкой.
Ой, стыдоба какая, он учил Клариссу. А я ведь даже имени его не знаю.
«Эрнест, дура», — пронеслось в мыслях остаточной памятью графини. Вот спасибо.
— Простите, господин Эрнест, совсем запамятовала, — тут же нашлась я. — Вы изумительно выглядите!
Мне кажется, этот старикан не выглядел изумительно даже во время юности хозяйки моего тела, но он говорил со мной без негатива, да и казался приятным человеком.
— Граф Стэнли вызвал меня из столицы три года назад, — объяснил он. — Я пытался объяснить, что в моем возрасте негоже прививать знания молодым умам. Но ваш супруг был непреклонен. Пришлось подчиниться.
— Это похоже на него, — кивнула для поддержания разговора.
«Мой» сын сидел за партой, обложенный тетрадями и книгами. В пальцах он сжимал перо, которым минутой ранее выводил что-то на листе. Впрочем, сейчас он свое занятие забросил и просто буравил меня недовольным взором.
Мне жутко захотелось коснуться его волос, взъерошить их ладонью. Я удержалась от импульсивной глупости.
— Вы тоже, госпожа Кларисса. Лориан рассказал, что вы вернулись. С приездом.
Интересно, что именно сказал Лориан? Вряд ли обрадовался моему визиту. Но учитель Эрнест держался с достоинством и тепло улыбался мне, своей маленькой ученице. Поэтому я улыбнулась ему в ответ.
— Вы уже занимаетесь? — спросила негромко. — Могу присоединиться? Обещаю, я не помешаю.
— Нет, — отчеканил мальчик. — Убирайся отсюда!
— Лориан, ну-ну, — учитель погладил его по сжатому кулаку. — Графиня Кларисса не желает тебе зла. Она всего лишь хочет посмотреть, как мы с тобой изучаем письменность. Разве же это плохо?
Так странно. Он не назвал меня его мамой, не обратился к сыновьим чувствам. Но ребенок недовольно кивнул и вновь уткнулся в лист бумаги. Перо в его пальцах подрагивало.
Я притулилась в уголке кабинета на скамью и наблюдала за тем, как мальчик постигает азы письма, а старый учитель ласково пытается вбить в его светлую голову хоть какие-то знания. Мальчик явно не отличался прилежностью. Он сделал кляксу и зыркнул на меня исподлобья, словно говоря: «Это всё из-за тебя».
Да только что-то мне подсказывало, что Лориан — не самый аккуратный ребенок.
Впрочем, его сложно осудить. Тяжелый отец, мать, которая свалила незнамо куда. В наше время при таких вводных дети бы точно связались с какой-нибудь дурной компанией. У Лориана такой возможности нет (к счастью), поэтому он просто филонил на занятиях.
Кстати, а с кем общается маленький граф? В поместье нет других детей. Он всегда один? Но в его возрасте нужны друзья.
Надо отдать должное, учитель Эрнест не зверствовал и пытался обучить ребенка без упреков. Может, потому что особу знатных кровей нельзя шпынять. Может, потому что в кабинете сидит его матушка-графиня. Но почему-то мне казалось, что пожилой учитель ведет себя так всегда в силу беззлобного характера.
— Господин Лориан, вы опять сделали ошибку в слове «превеликим», — с легким укором объяснял он.
— Это глупое слово, и оно мне никогда не понадобится, — буркнул сын Клариссы.
В эту секунду он выглядел как самый обычный ребенок.
— Так уж «никогда»? — возмутился учитель Эрнест. — А если вы захотите написать «с превеликим удовольствием» в переписке с самим королем?
— Я напишу: «большим»!
— Но «большое удовольствие» куда меньше в размерах, чем «превеликое», — мягко поспорил учитель.
— Тогда огромным! Гигантским! Колоссальным!
— Вы отлично умеете играть словами. Тогда перепишите-ка для меня слово «колоссальным». Давайте, господин Лориан. Нет, четвертая буква не «а», будьте внимательнее. Нет, «с» не утраивается. Может быть, вернемся к «превеликому»?
На моих губах начала расплываться улыбка. Всё это выглядело так мило и так правильно, словно я действительно была мамой этого мальчугана и просто слушала, как он пререкается с учителем по поводу какого-то слова.
Занятие кончилось, и учитель Эрнест объявил перерыв. Сам он вышел из класса, позволив нам с мальчиком побыть наедине. Я замешкалась, вновь не представляя, о чем говорить. Я не знала его мать и не знала его самого. Мне нечего было вспомнить или рассказать. Ну и при прошлой нашей встрече, часа два назад, Лориан запустил в меня вазочкой из-под варенья. Что тоже не способствовало продуктивному диалогу.
— Тебе не нравится учиться? — поинтересовалась я негромко.
Юный граф словно только вспомнил о моем существовании и смерил недовольным взором из-под густых ресниц.
— Убирайся отсюда.
— Я бы очень хотела уехать, но пока не могу, — решила быть честной с сыном графини хотя бы в мелочах. — Мне нужно решить некоторые вопросы с твоим папой и
— После этого ты уедешь? И больше никогда не приедешь? — с надеждой уточнил Лориан.
Вот и что ему ответить?
«Да», — хоть и горькая правда, но желает ли ее десятилетний мальчишка? Пусть он и ершится, и пытается показать, что ему не нужна внезапно возникшая матушка — но неужели втайне он не ждал её приезда все эти годы?
«Нет», — ложь, в которой нет ни грамма истины. Киттон прогонит меня прочь, как только мы разберемся с бумагами о разводе. Я навсегда покину поместье «Черный вяз», как только получу отступные.
— Сложно сказать. Если бы всё зависело только от меня.
— Брехня, — совершенно не аристократично отозвался мальчишка. — Ты городишь чушь. Проваливай отсюда. Здесь тебе не рады.
— Лориан
— Ну чего ещё ты от меня хочешь? — Он пружинисто поднялся на ноги, поджал губы. — Я совсем не люблю тебя. Ты лишняя в этом доме.
Моё сердце затопило жалостью. Этот мальчик, как маленький воробушек, нахохлился и пытался доказать, что безразличен к матери. Возможно, так оно и было. Любви свойственно угасать, если не подпитывать её хотя бы изредка.
Что же случилось в семье Стэнли пять лет назад, что Кларисса покинула поместье и перестала поддерживать контакт с родным сыном? Которого она, по всей видимости, любила. Иначе бы меня не пробирало заботой всякий раз, стоило увидеть мальчика.
И мне начало казаться, что дать её телу и её памяти (пусть и остаточной) хоть ненадолго увидеть сына — не такая уж и большая трудность. Пусть сама Кларисса никогда уже не коснется его руки, не прижмет его к себе, не скажет ему ни слова (разве что через зеркало; не знаю, как оно работает) — но я должна позволить её глазами смотреть на него, а её губам размыкаться, разговаривая с ним.
Не из-за трудовой повинности, не потому что соврала Киттону, что страстно мечтаю общаться с сыном — а потому что Кларисса могла быть ужасной женщиной и отвратной женой.
Но, мне кажется, она была не такой уж и плохой матерью.
А еще я собиралась сделать это, потому что я сама детьми не обзавелась, и неизвестно, появятся ли они когда-либо. Кроме Лориана, у меня никого не было.
— Давай просто изредка видеться? — предложила я аккуратно. — Я не требую от тебя многого. Хотя бы вот так. Посижу, пока ты занимаешься. Или вместе пообедаем.
— Я обедаю в своих покоях, — буркнул мальчишка.
А, значит, они с отцом все-таки чем-то питаются, просто общие трапезы здесь не приняты.
— А ужинаешь? В столовой?
— Тоже в покоях.
— Ясно. Я не заставляю тебя дружить со мной. Просто позволь мне быть рядом. Несколько дней. А потом я уеду. Клянусь.
— Навсегда? — и вновь в тоне такая надежда, будто это лучшая новость, которую он услышит.
— Да. Навсегда.
— Тогда сиди тут, сколько влезет. Но не отвлекай меня. Сейчас начнутся основы вычисления.
Я кивнула. Глаза защипало от непрошеных слез.
Глава 5
Половину дня я просидела на занятиях Лориана немым слушателем. Математика (здешние «основы вычисления») давались ему легко, гораздо проще изучения языка. Он хорошо ориентировался в цифрах, вычитал и складывал, делил и умножал. Случались ошибки, но скорее от невнимательности.
Ну, что ж, не всем быть великими писателями. Должны быть и гениальные счетоводы.