Татьяна Новикова – Графиня с прицепом, или Верните меня обратно! (страница 13)

Ничего больше не сказав, я развернулась и двинулась в сторону дома.

— Мы повязаны с вами, Алиса, и погибать будем вместе, — донесся до меня язвительный тон помощника.

Я поежилась и поспешила в свою спальню.

Хотелось смыть с себя липкое присутствие этого мужчины.

***

Ужинала я в гордом одиночестве, на завтраке тоже никто не составил мне компанию. Чувство того, что на моей шее затягивается удавка, росло с каждой прожитой минутой. И всё-таки я решила не унывать. В конце концов, это не ипотека на тридцать лет под двадцать процентов годовых — что-нибудь придумаю. Поэтому утром заявилась в учебный класс и заняла местечко в уголке, готовясь слушать учителя Эрнеста.

Сын по обыкновению скорчил недовольную физиономию, но ругаться не стал. А я вновь подумала о том, как откликается внутри теплом, стоит мне увидеть этого мальчугана. Диалог мы с ним так и не наладили. На все мои попытки хоть как-то пообщаться, Лориан отбрыкивался, фырчал и всячески закатывал глаза.

И всё-таки меня тянуло к нему.

Ну а после полудня, когда занятия кончились, я организовала своих служанок и отправилась на уборку поместья. Пусть Киттон Стэнли содержит своих ленивых горничных, я же готова трудиться задарма. Южное гостевое крыло мы худо-бедно привели в порядок, теперь настала очередь остальной части дома.

Конечно же, изначально я не планировала становиться местной экономкой. Особенно, когда надо мной маячили изгнание из дома и казнь за кражу личности. Но после обеда (неплохого, между прочим, моя кухарка знает толк в готовке) бесцельно гуляла по коридору второго этажа. И тут мой взгляд упал на портрет какого-то графа в потускневшей раме. Или не графа, а графини. Вообще непонятно, кто это был, потому что лицо полностью скрывал слой пыли.

Я задумчиво провела пальцем по изображению.

Пыль взметнулась в воздух, и я чихнула так громко, что стекла в окнах задрожали. Магический светильник в коридоре подозрительно вспыхнул и стал светить вполовину.

Мужчина оказался весьма неприятной наружности, с острым носом и таким колючим взглядом, словно он только что откусил лимон и был не очень этим доволен.

В общем-то, тогда я и решила, что надо запрячь своих служанок во имя чистоты в доме, где, между прочим, живет ребенок.

— Ставим сюда ведра! — указывала я. — Тряпки отжимаем тщательнее! И не забываем про метлы! Портреты снимаем бережно! Как-никак, это родственники моего мужа!

Честно говоря, я понятия не имела, чьи это были портреты. Могут быть, предков графа. Могут быть, каких-нибудь безумных магов, которые когда-то владели поместьем. Ясно одно — их срочно необходимо очистить.

Коридоры поместья оказались просто образцом забытости и запущенности.

Между портретами висели старые гобелены, вышитые, видимо, в доисторическую эпоху. На них были изображены охотники, сражающиеся с каким-то чудищем. Больше всего то походило на плохой детский рисунок: куча конечностей, тонюсенькое тело, громадная морда. Гобелены как-то странно обвисли и выглядели так, словно вот-вот рассыплются в труху.

В какой уже раз я подумала: так странно, у графа определенно денег куры не клюют, так почему дом настолько заброшен?

— Осторожнее! — вскрикнула я, когда Ники поднялась на табурет, чтобы снять со стены очередное полотно, но покачнулась на неустойчивых ножках и едва не рухнула на пол.

— Госпожа, а что нам с ними делать? — спросила она, держа в руках жуткий гобелен с мордой то ли дракона, то ли петуха.

Так сразу и не скажешь.

— Вывесить во двор и вытрусить! — приказала я, чувствуя себя генералом в ходе военной операции.

— Может, выбросить? Он воняет старостью.

— Ни в коем случае! Это же реликвия! И не старостью он пахнет, а памятью.

— У этой реликвии запах плесени, — вздохнула девушка, но моему приказу не перечила.

Потом я добралась до ковров.

О, эти прекрасные, древние ковры! Они были разложены по всему поместью. Под ними скрывалась целая экосистема. Я имею в виду буквально экосистему. Когда мы подняли один из них, из-под него выскочил какой-то гигантский жук, за ним ещё один.

— МАМОЧКИ! — завизжала Ники, вскочив на злосчастный табурет и вновь опасно качнувшись на нем.

Кажется, история повторяется.

— Не паниковать! — скомандовала я. — Это просто жуки! Они же не кусаются!

Хотя, признаюсь, я и сама была не слишком уверена в своих словах. Жуки такого размера могли не только кусаться, но и поедать более слабых особей.

Ковры пришлось тоже развесить на улице и начать их активно трясти. Пыль летела облаками.

Через пару часов портреты выглядели прилично: мужчины оказались не так уж и противны, а женщины местами даже хороши собой. В окнах виднелось голубое — а не пепельно-серое! — небо. Дышать определенно стало легче.

Было ощущение, что поместье, наконец, выходит из долгой спячки.

Единственным, чье мнение мы не учли, был, разумеется, граф Киттон Стэнли. Мой супруг появился бесшумно и некоторое время наблюдал за нашими мытарствами с непоколебимым видом. Я в это время как раз пыталась отмыть громадную люстру, поэтому не сразу заподозрила, что в воздухе как-то похолодело.

— Кларисса, родная моя, — нежно позвал меня Киттон. — А что происходит?

— Порядок навожу, — буркнула я, не оборачиваясь.

Мои служанки застыли по струнке, боясь даже шевельнуться, пока мы с графом не разберемся друг с другом (или прибьем друг друга, что куда вероятнее).

— А зачем? — в тоне добавилось сладости, теперь он стал совсем медовым.

Ой, ну начинается. Ясно же, что дальше последует очередная порция претензий. Но я к ним была готова. Потому что, по правде, дом грязен до ужаса, и жить в таких условиях невозможно. Он может не разрешать мне увольнять его уборщиц, но не вправе запретить вымыть всё самой. Пусть только попробует сказать, что это фамильные залежи пыли, и они дороги ему как память о предках!

Собственно, об этом, пусть и в корректной форме, я и сообщила, натянув на лицо фальшивую улыбку. Мол, уважаемый муж, мне не нравится существовать в свинарнике. Я привыкла к тому, что под ногами пол скрипит от чистоты, а не от слоя грязи. На твои апартаменты не покушаюсь, но позволь хотя бы убрать в общих помещениях.

Я ожидала очередного унижения, причем при моих же служанках, но не готова была сдавать позиции.

Только вот внезапно Киттон понимающе кивнул и пожал плечами:

— Согласен, дом немного заброшен без женской руки. Что ж, не смею отвлекать. Кстати, Кларисса. Ты прекрасно выглядишь.

А после он послал мне воздушный поцелуйчик и, напевая себе под нос, куда-то отчалил. Теперь уже с табурета чуть не свалилась я сама. От неожиданности и неоправдавшихся ожиданий.

Что случилось?..

Тот отвратительный мужчина, который вчера насмехался надо моим бедственным положением, и тот, который только что похвалил мою внешность — это один и тот же человек?!

Кажется, скоро снег выпадет, прямо посреди лета. И засыплет меня с головой.

Я отряхнула юбку, домыла многострадальный светильник — и отпустила прислугу пообедать.

У самой кусок в горло не лез.

Как-то оно всё было по-дурацки. Мне бы из кожи вон лезть, налаживания контакт с мужем и сыном, а я полы драю. Но в сложных ситуациях мой мозг всегда включал режим Золушки. Когда мне поставили бесплодие, я разгребла антресоли. Когда от меня ушел муж — переклеила обои в комнате.

Разумеется, я не рассчитывала, что Киттон увидит, как великолепно смотрится швабра в моих руках — и передумает выгонять из поместья. Но, может, он действительно оценил трудолюбие графини Стэнли? Вон как её жизнь помотала, раз она аж готова пыль по углам стирать.

Кстати, надо бы сделать ещё одно дело. В холодильном шкафу у графа шаром покати. Нет, еда, конечно, имелась, Киттон не голодал и сына голодом не морил. В кладовых имелись запасы. Но для такой оравы человек (я, моя прислуга, помощники) их хватит ненадолго. Мы за день съедали столько, сколько граф с Лорианом за неделю.

Я поручила кухарке составить список необходимых продуктов и отправить кого-нибудь в город, чтобы заказать всё нужное в лавках. Что там сказал Киттон? Он будет щедр, и не попрекнет меня едой? Ну, значит, запишем на счет графа.

В общем, решив, что не так уж и голодна, я отправилась во внутренний двор. Пахло ветром, землей и свежими яблоками. Невероятный запах! Особенно для той, которая всю жизнь дышала выхлопными газами автомобилей.

Я прошлась по тропинке, подумав о том, что если муженек не выбросит меня через две недели, а смилуется и разрешит побыть в поместье еще некоторое время, то я и садом займусь. Деревья нуждались в обработке. За цветами никто не следил, и они росли как сорняки. Траву скашивали, но без особого усердия.

В общем, здесь явно не хватало моей руки.

Я дошла до восточного края поместья и застыла как вкопанная.

Потому что увидела, как Лориан тренируется с мечом.

На утоптанной земле, под косыми лучами солнца, сын Клариссы двигался так, словно меч был продолжением его собственного тела. Легкий тренировочный клинок мелькал, описывая дуги, и каждый удар приходился с точностью, которая у взрослого человека вызвала бы восхищение, а для десятилетнего мальчика выглядела просто неестественной.

Его учитель — сухощавый мужчина с непроницаемым лицом, — двигался медленнее, даже с ленцой, но каждый его поворот, каждый выпад заставлял Лориана мгновенно менять стойку. Мечи звенели, раздавались глухие удары. Шаг — разворот — выпад — защита – росчерк стали. Словно танец, только без музыки.