Татьяна Николаева – Больше, чем верность (страница 4)

Капитан королевской гвардии.

Человек, которого она ненавидела.

Ненавидела так сильно, что при одной только мысли о нём у неё перехватывало дыхание, сжимались кулаки, а в груди разгорался такой жаркий, такой болезненный огонь, что она не знала, куда его деть. Это была не та лёгкая неприязнь, которую испытывают к неудобным подданным, и не то раздражение, которое вызывают грубые слуги. Это было что-то глубинное, почти физическое — когда она видела его, у неё начинало сильнее биться сердце, ладони становились влажными, а в голове всё смешивалось в один тяжелый, пульсирующий ком.

Элиана не знала, почему так реагирует на этого человека. Он никогда не делал ей ничего плохого — по крайней мере, напрямую. Он просто был. Был везде, где была она. Стоял у дверей во время аудиенций, охранял её выезды, проверял коридоры перед тем, как она проходила. Он был её тенью — но тенью, которая никогда не смотрела в её сторону. Ни разу за три года. Даже когда она обращалась к нему, даже когда она стояла в двух шагах и говорила с ним, его взгляд был устремлён куда-то мимо — в стену, в пол, в бесконечную даль, но только не на неё.

И это сводило её с ума.

— Ваше Высочество, вы простудитесь, — раздался за спиной мягкий голос её фрейлины Лилианы. — Утро ещё холодное, а вы стоите у открытого окна в одной ночной рубашке. Королева Мэлор будет недовольна.

Элиана не обернулась. Она продолжала смотреть на плац, на фигуру капитана, который ходил между новобранцами, поправляя им руки, сбивая ногами ноги, рявкая короткие команды.

— Мне не холодно, Лила, — ответила она рассеянно. — Мне вообще никогда не бывает холодно, когда я злюсь. А я злюсь.

— На кого на этот раз? — фрейлина подошла ближе, выглянула из-за плеча принцессы и тут же понимающе вздохнула. — Ах, опять на капитана. Ваше Высочество, вы слишком много внимания ему уделяете. Он простой солдат. Его дело — защищать, а не нравиться.

— Я и не хочу, чтобы он мне нравился! — Элиана резко отвернулась от окна, и её светлые волосы, распущенные на ночь, взметнулись вслед за движением. — Я хочу, чтобы он хотя бы смотрел на меня, когда я с ним говорю! Это элементарная вежливость! Я принцесса этого королевства, а он… он…

— Он капитан королевской гвардии, — спокойно закончила Лилиана. — И он делает свою работу. Возможно, он просто считает неуважительным смотреть на вас слишком пристально. Некоторые мужчины так воспитаны.

Элиана фыркнула. Она не верила в эту версию ни на секунду. Капитан Де Валуа не был воспитанным. Он был грубым, холодным, высокомерным. Он никогда не снимал свой дурацкий шлем — ни на парадах, ни на советах, ни даже на официальных обедах, когда сам король приглашал его за стол. Элиана помнила, как однажды, полгода назад, отец устроил ужин в честь победы на северной границе, и капитан сидел во главе стола в своей железной маске, не прикасаясь к еде. Он поднимал шлем ровно настолько, чтобы сделать глоток вина, и опускал его обратно так быстро, что никто не успевал увидеть даже подбородка. Это было оскорбительно. Это было вызывающе. Это было… загадочно.

И эта загадка терзала Элиану больше всего.

Она не знала, кто он. Не знала, откуда взялся, каково его прошлое, есть ли у него семья. В личных делах значилась только фамилия — Де Валуа — и короткая запись о том, что он был взят во дворец ребёнком и вырос в казармах. Ни имени, ни даты рождения, ни имени родителей. Чистый лист. Тень. Призрак.

И почему-то её не отпускала мысль, что этот человек что-то от неё скрывает. Что за его молчанием и железной маской прячется не просто уродство или стеснение, а нечто большее — тайна, которая касается её лично. Иногда, когда она проходила мимо него в коридоре, ей казалось, что он задерживает дыхание. Что его рука, лежащая на рукояти меча, чуть заметно дрожит. Что за прорезью шлема мелькает что-то — тень узнавания, тень боли, тень того, что она не могла назвать, но чувствовала каждой клеточкой.

Но в следующую секунду капитан становился неподвижным, как каменное изваяние, и все её подозрения разбивались о его ледяное спокойствие.

— Завтрак через час, Ваше Высочество, — сказала Лилиана, начиная распутывать спутавшиеся за ночь волосы принцессы. — Король просил вас быть в тронном зале к полудню. Прибыл посол из Вальдена. Говорят, с важным предложением.

Элиана поморщилась. Послы из Вальдена всегда привозили важные предложения, и почти все они касались её замужества. Ей было всего семнадцать, но отец уже полгода обсуждал возможные союзы с соседними королевствами, будто она была не дочерью, а выгодной партией в торговой сделке. Мать, королева Мэлор, пыталась защищать её, но король Лео был непреклонен: «Принцессы не выходят замуж по любви. Принцессы выходят замуж по долгу».

— Передай отцу, что я приду, — сказала Элиана устало. — Но если этот посол начнёт говорить о свадьбе, я вылью ему вино на голову. Предупреди заранее.

Лилиана вздохнула, но ничего не ответила. Она знала, что принцесса не шутит.

***

Днём, после долгой и утомительной встречи с послом (который, к счастью, говорил о торговых пошлинах, а не о браке), Элиана отправилась в библиотеку. Это было её убежище — огромный зал с высокими сводчатыми потолками, где пахло старым пергаментом, воском и сушёными травами. Там, среди тысяч книг, она могла забыть о титуле, о долге, о капризных фрейлинах и назойливых послах. Там она была просто Элианой — девушкой, которая любила читать исторические хроники и древние поэмы, мечтала о путешествиях и иногда, когда никто не видел, рисовала на полях книг маленьких драконов.

Библиотека была почти пуста в этот час — только старый библиотекарь дремлет в своём кресле у входа, да несколько слуг протирают пыль с дальних стеллажей. Элиана прошла в самый дальний угол, туда, где хранились книги по военной тактике — не потому, что она интересовалась войной, а потому что знала: в том углу почти никто не ходит, и можно спокойно почитать в одиночестве.

Она взяла с полки толстый фолиант с кожаным переплётом, села в кресло у маленького стрельчатого окна и открыла книгу на середине. Но читать не стала. Взгляд скользил по строчкам, не задерживаясь, а мысли были далеко — там, на плацу, среди солдат и стали.

Она думала о капитане.

Почему он никогда не снимает шлем? Что он прячет под ним — шрамы, уродство или что-то постыдное? И почему его молчание задевает её сильнее любых оскорблений? Если бы он грубил ей, она могла бы наказать его, отчитать, наконец, выплеснуть свою злость. Но он был вежлив. Холодно, сухо, официально вежлив. «Ваше Высочество», «как прикажете», «сделаю» — и всё. Ни слова больше. Ни взгляда. Ни жеста.

Ей казалось, что он избегает её. Что он делает крюк в коридоре, когда видит её издалека. Что он смотрит в пол, когда она говорит с ним. Что он старается исчезнуть, стать невидимым, лишь бы не находиться с ней в одном пространстве дольше необходимого.

От этого становилось обидно. Горько. Унизительно.

— Я принцесса, — прошептала она в пустоту, сжимая пальцы на уголках книги. — Меня все хотят видеть. Мне все улыбаются. Почему он не смотрит? Почему он единственный, кто делает вид, что меня не существует? Что во мне такого, от чего он отворачивается?

Ответа не было.

Она просидела в библиотеке почти до вечера, перелистывая страницы и не запоминая ни слова. А когда солнце начало клониться к закату и библиотекарь зашаркал ногами, намекая, что пора закрываться, Элиана поднялась, поставила книгу на место и вышла в коридор.

И наткнулась на него.

Капитан стоял у дверей библиотеки — прямой, неподвижный, как статуя. В полных доспехах, с мечом на поясе, с этим вечным шлемом, скрывающим лицо. Рядом никого не было — он зачем-то отослал остальных стражников. Он стоял один, охраняя пустой коридор, и, когда дверь открылась, его голова чуть повернулась в её сторону.

Элиана замерла.

Между ними было меньше трёх шагов. Она видела отражение заката на его стальных наплечниках, слышала его дыхание — ровное, спокойное, но какое-то слишком контролируемое, будто он считал про себя, чтобы не выдать волнения.

— Капитан, — сказала она, и голос её прозвучал холоднее, чем она хотела. — Вы караулите библиотеку? Здесь нет ничего ценного, кроме пыльных книг.

— Я караулю вас, Ваше Высочество, — ответил он, и его голос был глухим из-за шлема, но Элиана всё равно слышала в нём эту вечную, бесящую её невозмутимость. — Король приказал усилить охрану после визита вальденского посла. До выяснения обстоятельств я обязан сопровождать вас повсюду.

— Повсюду? — она вскинула бровь и скрестила руки на груди. — Значит, вы будете ходить за мной даже в мои личные покои?

— До дверей, — поправил он. — Внутрь я не захожу.

— Какая деликатность, — усмехнулась она, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я и не знала, что вы умеете быть деликатным, капитан. Вы всегда казались мне грубым неотёсанным солдафоном, который умеет только рубить мечом и рявкать на новобранцев.

Он промолчал. Это молчание злило её больше всего — когда она бросала ему вызов, а он просто стоял и не реагировал, будто она была пустым местом.

— Ну что вы молчите? — не выдержала она, делая шаг вперёд. — Неужели у вас нет языка, чтобы ответить? Я оскорбила вас, капитан. Вы имеете право защищать свою честь.