Татьяна Никифорова – Дара-Дарина (страница 7)
- Красиво? - повернув голову, поинтересовался дракон.
- Сказочно красиво, - замирая от восторга, ответил юноша.
Дракон свернул в сторону, и вдруг Илван справа от себя увидел яркий диск луны. Луна росла прямо на глазах, и царевич заворожено смотрел на это чудо.
- Мы прилетели! Запоминай слова песни ведьм! - вдруг раздался голос дракона, и для царевича вмиг пропала магия звездного неба и очарование луны. Он вспомнил, куда и зачем они летят. От страха перед неизвестностью у него сжалось и заныло сердце. Илван оробел, и противный холодок страха пополз по его спине.
- Ты не передумал возвращаться домой, чтобы жениться на прекрасной незнакомке? - спросил дракон, заподозривший, что с человеком происходит что-то неладное.
Упоминание о возлюбленной заставило Илвана устыдиться своей робости, и он храбро ответил:
- Нет! Я сейчас желаю этого больше всего! Говори слова песни ведьм! Я запомню их на всю жизнь!
Дракон начал кружить над самой землей, и произносимые им слова при ярком лунном свете приобретали для человека зловещий оттенок и особый смысл:
- "Темные силы неба! Светом луны заклинаю и прошу указать место, где голубые подземные реки протекают через каменное сердце Земли. Мне нужен лишь кусочек ее сердца, чтобы стать неуязвимым для огня", - пел дракон, и Илван словно эхо повторял за ним магические слова. В тот момент, когда лапы дракона коснулись земли, он произнес последние слова заклинания, и под его лапами вспыхнул голубой свет.
Илван соскользнул со спины дракона на землю и стал обеими руками торопливо разгребать ее. Он так торопился, что не заметил, как дракон резко взмыл вверх и грудью закрыл его от стремительно спускавшейся вниз ведьмы. Сноп пламени вырвался из драконьей пасти, и яркая вспышка от сожженной ведьмы на мгновение осветила землю. Юноша в недоумении поднял голову, пытаясь найти источник света, но кроме дракона, спокойно парившего в вышине, ничего и никого не увидел.
Вдруг ногти Илвана царапнули по твердой поверхности камня.
- Неужели я нашел его? - обрадовался он и быстрее заработал руками. Извлеченный из земли крупный камень вспыхнул голубым светом, и юноша, завороженный его свечением, забыл обо всем на свете.
- Быстро залезай мне на спину! - закричал дракон, опускаясь рядом с Илваном. - К острову с разных сторон приближаются три ведьмы! Я не справлюсь одновременно с тремя фуриями!
Царевич от растерянности замешкался. Дракон пастью схватил светящийся камень и, взлетая, так неловко и глубоко вонзил когти в одежду на спине юноши, что сильно разодрал ему кожу.
Илван застонал от боли и потерял сознание. Он не видел, как дракон в последний момент резко взмыл вверх, и ведьмы, с трех сторон стремительно атаковавшие их, промахнулись. Фурии, визжа от злости, пролетели мимо и, стукнувшись друг об друга, мешком рухнули на землю.
Холод каменного ложа вернул Илвану сознание. Он со стоном открыл глаза и увидел склонившуюся над собой озабоченную морду дракона. Илван слабо улыбнулся и еле слышно спросил:
- Что со мной? Я ранен?
Он попытался приподняться, но когда из этого ничего не получилось, заволновался.
- Почему я не могу подняться? У меня всё цело?
- Успокойся! Ты цел и в полной безопасности. Правда, когда нам пришлось удирать от ведьм, твоя спина чуть пострадала от моих когтей, но это не смертельно. Самое главное, что голубой камень, который ты успел откопать, находится здесь, в пещере. А от твоих ран, которые уже промыты и смазаны нашим чудодейственным бальзамом, к утру не останется и следа.
Дракон взял из пасти саламандры кусочек остро пахнущей древесной коры и протянул его человеку.
- На, пожуй немного! - с отеческой заботой предложил он.
Илван недоверчиво покосился на кору.
- Бери, бери! - подбодрил его дракон. - Конечно, это не пирожное, но зато утром ты проснешься здоровым и полным сил.
Царевич осторожно взял протянутый кусочек коры и, чтобы не обидеть хозяина, осторожно куснул его. К его удивлению вкус коры оказался намного приятнее, чем ее запах. Илван с удовольствием сжевал кору, и глубокий сон быстро сморил его. Легкая улыбка тронула губы заснувшего юноши, потому что во сне он снова очутился на берегу лесного озера рядом с прекрасной незнакомкой.
Дракон, стараясь не потревожить его сон, осторожно улегся рядом.
- Ах! Какой он счастливый, что может так сладко спать и видеть сны! А я, хоть обглодай всё дерево, не сомкну глаз до утра! - с доброй завистью произнес дракон и, сложив крылья, тут же оглушительно захрапел.
Пока они пребывали в плену сладкого сна, Дара вместе с приютившей ее колдуньей бродила по низинам в поисках лечебных кореньев. Корзина, которую она носила вслед за Зидой, постепенно наполнялась лекарственным сырьем и тяжелела. Уставшая за день Дара начала отставать от Зиды, и та, жалея ее, замедлила шаг. Наконец они дошли до старого корявого дерева, росшего неподалеку от их дома, и остановились. Дара поставила корзину на землю и стала растирать затекшие ладони.
Зида насторожилась и положила свою морщинистую руку на ее руки, призывая девушку к тишине.
Дара замерла.
Вдали послышался быстро приближавшийся стук лошадиных копыт, и скоро на еле заметной тропинке показался всадник. Подъехав поближе, он резко натянул поводья, остановил коня и грубо спросил Зиду:
- Это ты, что ли, старая, будешь лекаркой?
Услышав такое к себе обращение, колдунья нахмурилась и, еле сдерживая гнев, с достоинством ответила:
- Я не лекарка, а знахарка Зида! И лечу я не всех, а только тех, кого пожелаю!
- А эта девица, что стоит рядом с тобой, кто тебе будет? - не меняя тона, поинтересовался всадник, ткнув пальцем в Дару.
Дара открыла рот, чтобы назваться, но Зида жестом приказала ей молчать и ответила за нее:
- Это моя ученица! А вот кто ты такой и что ищешь около моего дома, который даже звери обходят стороной? И как ты смеешь разговаривать со мной, сидя на коне, да еще таким непочтительным тоном? - строго спросила колдунья.
Всадник замялся, глаза его трусливо забегали по сторонам. Вдруг конь под ним захрапел и начал бить копытом в землю. Неожиданно конь взвился на дыбы, скинул седока на землю, взбрыкнул ногами и с громким ржанием ускакал прочь, скрывшись в глубине леса. Мужчина с трудом поднялся и, потирая ушибленное при падении колено, недовольно заворчал:
- Это ж надо! Меня, лучшего царского наездника, сбросил самый смирный в царской конюшне конь! Да если я расскажу об этом дворовым, мне никто не поверит и...
С этими словами он распрямился и встретился взглядом со стоявшей перед ним колдуньей. Глаза Зиды горели такой лютой ненавистью, что посланец царя от страха онемел и навсегда потерял дар речи. Мыча что-то нечленораздельное, он без оглядки бросился наутек. Колдунья захохотала и погрозила убегавшему невежде кулаком.
Дара с открытым ртом во все глаза наблюдала за этой сценой.
Зида перестала смеяться и провела ладонями по лицу, словно снимая с него паутину.
- Дара, ты хочешь научиться тому, что сейчас видела? - уже спокойно спросила она.
- Да, но боюсь, что у меня ничего не получится!
- Получится! Непременно получится! При желании всему можно научиться! Бери корзину, и пойдем-ка мы с тобой домой! Скоро совсем стемнеет, да и нам больше нечего делать в лесу.
- А тот человек? Что будет с ним?
- Не знаю! Для меня он уже перестал существовать! Я и тебе советую поскорее забыть о нем! - равнодушно ответила Зида, направляясь в сторону своего жилья. Дара последовала за ней, пытаясь выбросить увиденную сцену из головы, но у нее ничего не получалось. Перед ее мысленным взором стоял конь, скрывшийся в лесу.
Зида обернулась, пристально посмотрела на грустно плетущуюся ученицу и загадочно улыбнулась.
Вдруг громкое приветственное ржание вывело Дару из задумчивости. Она вскинула голову и увидела стоявшего у крыльца дома коня. Он был цел и невредим. Девушка поспешила к дому, поставила корзину на землю и обняла коня за шею. Слезы радости были ей наградой за те душевные муки, которые она пережила, думая о том, что дикие звери растерзали это прекрасное, умное животное. Зида с теплотой во взгляде смотрела на них и думала про себя: "Нет, Дара! Я не стану учить тебя тому, что ты видела сегодня! Ты никогда не сможешь применить этих знаний на деле, потому что у тебя слишком добрая душа и отзывчивое сердце. Может быть, оно и к лучшему?"
Колдунья постояла немного и неспешно пошла в дом. Дара погладила коня по шелковистой шее и ласково прошептала:
- Не бойся, мой друг! Тебя здесь никто в обиду не даст! Завтра ты пойдешь с нами к озеру и вдоволь пощиплешь свежей травки.
Конь фыркнул и, словно понимая то, что ему сказала Дара, согласно закивал головой. При упоминании об озере Дара погрустнела и вздохнула. Она прижалась щекой к теплой морде животного и тихо прошептала:
- Мне очень хочется побыть с тобой подольше, но нужно идти. Мое отсутствие может вызвать недовольство Зиды.
Дара с неохотой взяла корзину и понесла ее в дом. Открыв дверь, она увидела, что Зида уже растопила печь и теперь ухватом ставит в нее котелки. Дара с удивлением стала рассматривать котелки. С тех пор как она жила в этом доме, она не только ни разу не видела их, но даже и не подозревала об их существовании. Котелки были гораздо меньших размеров, чем те, в которых обычно готовилась еда, и к тому же они были сильно закопчены.