Татьяна Никандрова – Не пара (страница 9)

— Хорошо, — деловито одергиваю пиджак. — И второе условие: это ваша помощь в одном журналистском расследовании, которое мы с ребятами ведем уже второй год.

— Подробнее, — Максим Андреевич вновь становится серьезным.

— В Ульяновской области есть деревня под названием Ивахино. По соседству с ней уже много лет находится несанкционированная свалка, на которую выбрасывает отходы крупная компания «ТехноПромХим». Анализы подтверждают, что эти отходы токсичны. Они отравляют почву, и в связи с этим у жителей постоянно болеет скот. Да и урожай страдает. Однако местные власти упорно закрывают на это глаза.

— А как насчет того, чтобы подать в суд?

— Судебное разбирательство не дало никаких результатов. Компанию обязали выплатить небольшой штраф, и на этом дело заглохло.

— Ясно, — вздыхает Рокоссовский, потирая переносицу, а затем выдерживает небольшую паузу и добавляет. — Позвольте осведомиться, Ева, а вам это все зачем?

— Потому что я патриот, — озвучиваю очевидное.

— Патриот? Очень громкое слово в нынешних реалиях, — он изучающе щурится. — А я читал пару-тройку статей, в которых вы в пух и прах разносите Россию-матушку.

— Не Россию-матушку, а власть имущих, — поправляю я. — И вообще, патриотизм — это ведь не только гордость, верно? Не только бравада и громкие лозунги типа «можем повторить». Это еще и боль.

Я ненадолго замолкаю, но Рокоссовский не спорит, давая мне возможность продолжить мысль:

— А еще патриотизм — это неравнодушие к тому, что происходит у тебя в стране. И в этом смысле я истинный патриот.

Снова повисает тишина. Глубокая. Многозначительная.

Максим Андреевич разглядывает мое лицо с напряженным, почти болезненным вниманием, а я изо всех сил пытаюсь не покраснеть под его бередящим душу взглядом.

— Хорошо, Ева, — наконец выдыхает он. — Я помогу вам. Займусь этим делом сразу, как только мы закончим с нашей экологической инициативой.

— Спасибо вам, — выпаливаю с искренней благодарностью.

Я очень рада, что он дал добро. Теперь у жителей Ивахино появился реальный шанс.

— Тогда по рукам? — он поднимается с места и протягивает мне раскрытую ладонь.

— По рукам, — вкладываю свои пальцы в его.

Он обхватывает мою ладонь и сжимает. Не сильно, но довольно твердо. Позволяя ощутить сокрытую в его теле мощь.

— Подробную информацию моя помощница пришлет вам на почту. Приступаем к работе на следующей неделе.

— Поняла, — киваю. — И благодарю за предоставленную возможность.

— Пока не за что, Ева, — его взгляд заметно теплеет. — Пока не за что.

Глава 11. Максим

— Доброе утро! Не опоздала? — Ева распахивает дверь и заглядывает в переговорную.

— Нет, проходите, — отзываюсь я. — Мы как раз начинаем.

Она шагает в помещение, и первое, что бросается мне в глаза, — это ее провокационно короткая юбка, обнажающая длинные стройные ноги. С изящными щиколотками и по-девичьи острыми коленками.

Я уже давно не пацан, фонтанирующий тестостероном при виде красивого женского тела, но сейчас отчего-то зависаю. Буквально на секунду, но все же.

Маркова занимает свободный стул и, сдув со лба тонкую светлую прядь, устремляет на меня полный воодушевления взгляд.

Черт. Все-таки она слишком хорошенькая. Для работы было бы лучше, если бы она не вызывала во мне этих противоречивых эмоций…

— Ева, познакомьтесь с моей командой, — пытаюсь настроиться на трудовой лад. — Это Жанна Филипповна Бойчук, мой пресс-секретарь.

— Очень приятно, — коротко вставляет Маркова.

Но верная себе Жанна не расщедривается на ответную любезность, ограничившись лишь едва заметным наклоном головы. Она вообще крайне несентиментальная особа, но за это я ее и ценю. У Бойчук все всегда четко, рационально и по делу.

— А это Федор Алексеевич Хмурый, — продолжаю я. — Мой ассистент.

— Рад встрече, Ева Витальевна, — в отличие от Жанны, Федя глядит на Еву с нескрываемым восторгом.

Еще один мужчина, который высоко оценил выдающиеся внешние данные Марковой.

— Взаимно, — Ева посылает ему теплую улыбку. — Я так понимаю, в ближайшие несколько месяцев мы с вами заодно?

— Совершенно верно, — перетягиваю внимание на себя. — Мы одна команда, и у нас есть большая цель. Поэтому предлагаю перейти к работе.

В течение получаса обсуждаем насущные дела: план действий, график грядущих поездок и связанные с этим нюансы. Ева почти не участвует в разговоре, больше слушает и что-то быстро записывает в свой маленький зеленый блокнот.

— Прошу прощения, — вдруг подает голос она. — Я правильно понимаю, что основной целью инициативы является привлечение внимания мирового сообщества к наиболее перспективным экологическим проектам?

— Не совсем, — отвечаю я. — Основная цель не в том, чтобы привлечь внимание, а в том, чтобы склонить другие страны к внедрению этих самых проектов. Мы не просто информируем, мы ищем партнеров, с которыми планируем выстроить долгосрочное экологическое сотрудничество.

— Поняла. А что насчет регионов?

— Задача аналогичная. Плюс хорошо было бы повысить вовлеченность молодежи в локальную экологическую деятельность.

— То есть мне писать тексты с упором на молодежную аудиторию?

— На русском — да. На английском — можно чуть более официально.

— Принято.

Ева замолкает, вновь погружаясь в свой блокнот, а я возвращаюсь к прерванной мысли. Совещание проходит достаточно продуктивно, и в самом конце Маркова утоняет:

— То есть мы выезжаем в ОАЭ уже на следующей неделе?

— Да.

— К какому дню нужно подготовить речь?

— Хотелось бы увидеть наброски уже завтра.

— Хорошо. Тогда я могу идти? — Ева поднимается со стула, опять демонстрируя свои до безумия сексуальные ноги. — Хотелось бы поскорее оказаться у компьютера и приступить к работе. У меня в голове есть пара-тройка бомбезных идей.

— Да, думаю, мы закончили. Жду вас завтра к девяти утра.

— Окей. Тогда я побежала.

Она слегка наклоняется, засовывая свой блокнот в сумочку, и мое внимание против воли прилипает к краю ее юбки, который, кажется, вот-вот обнажит часть упругой ягодицы…

Ловлю на себе насмешливый взгляд Жанны и коротко трясу головой, сбрасывая морок.

Господи… Да что со мной творится? Этих коротких юбчонок в Москве тысячи! Почему меня так зациклило на одной?..

— Всем пока, — кокетливо бросает Ева, покидая переговорную.

Когда дверь за ней закрывается, в воздухе повисает тишина, которая через несколько секунд нарушается саркастичным фырканьем Жанны:

— Готовьтесь к потоку бомбезных идей, босс.

— Брось. Не цепляйся к словам, — отмахиваюсь я, опускаясь в кресло. — Ей всего двадцать пять.

— Не боитесь, что ваша речь сплошь будет состоять из сленговых словечек?

— Нет. Ева профессионал своего дела.

— Насколько я поняла, у нее нет серьезного опыта в написании политических текстов, — Бойчук полна скепсиса.

— Зато есть другой, более значимый опыт, — парирую я. — Она умеют писать тексты, которые трогают за душу. А в нашем деле это очень важно.

— Любовные романы тоже трогают за душу. Но это вовсе не значит, что их нужно зачитывать на конференции, посвященной борьбе с загрязнением мирового океана, не так ли?