Татьяна Никандрова – Не пара (страница 11)

— Отношения требуют душевной отдачи. А у меня нет на это ни времени, ни мотивации, ни сил.

Его заявление ставит меня в тупик. Со временем все понятно — он человек влиятельный, занятой, каждая минута на счету. Ну а как быть с отсутствием мотивации и сил? Максим Андреевич — здоровой мужчина в цвете лет. Неужели ему не хочется любви, семейного уюта, продолжения рода, в конце концов?

И что насчет секса? Ни за что не поверю, что он сублимирует. Не хочу показаться озабоченной, но от Рокоссовского буквально волнами исходит магнетическая сексуальная энергия. Темная, завораживающая, осязаемая… Пробивающаяся под кожу через поры.

Я ведь женщина. Я чувствую это.

Ну невозможно, чтобы такой, мужчина, как он, не питал интереса к плотской любви! Это нонсенс какой-то…

Открываю рот, чтобы задать пару-тройку уточняющих вопросов, но Рокоссовский резко меняет тему:

— «В гостях у Сосо», — зачитывает название показавшейся за углом вывески. — Судя по всему, мы пришли?

— Да, — киваю. — Пришли.

— Оригинальный нейминг.

— Хозяина зовут Сосо, — поясняю я. — А его жену Нино.

Чувствую, что момент внезапной откровенности безвозвратно упущен. Вряд ли Максим Андреевич вновь захочет вернуться к теме своей личной жизни. А я не настолько бестактная, чтобы искусственно ее воскрешать.

Заходим в кафе и здороваемся с приветствующей нас хостес. Наверняка Рокоссовский привык к более фешенебельным заведениям, но виду не подает. Любезно улыбается пожилой гардеробщице и спокойно принимает из ее рук деревянный номерок в форме хинкали.

— Вон тот столик у окна свободен? — интересуюсь я.

— Да, — кивает хостес. — Желаете сесть туда?

Я оглядываюсь на Максима Андреевича, но он жестом показывает, что выбор места для него не принципиален.

Размещаемся на мягких диванчиках и вооружаемся меню. Я с нарастающим аппетитом разглядываю хачапури по-аджарски, мысленно прикидывая, стоит ли любимое блюдо нарушенной диеты, когда внезапно слуха касается знакомый голос:

— Ева? Ева, привет!

Вскидываю глаза и с размаху напарываюсь на приближающую физиономию бывшего.

Да бляха-муха! Опять он! И почему мне все время так не везет?

Глава 13. Ева

Отворачиваюсь в сторону и занавешиваюсь волосами, делая вид, что не заметила Сашу. В душе теплится надежда, что он не совсем тупой и правильно поймет мои невербальные сигналы. Ну очевидно же, что я не хочу с ним общаться!

Однако бывший прет напролом. Пробирается через весь зал и останавливается у нашего с Рокоссовским столика, требовательно повторяя мое имя:

— Ева, привет!

Стискиваю челюсти и нехотя перевожу на него взгляд:

— Привет.

Не будь я в компании Максима Андреевича, то пульнула бы в Сашу каким-нибудь резким словцом. Но сейчас приходится держать хорошую мину при плохой игре.

— Я тебе раз сто звонил. Когда ты уже вытащишь меня из черного списка? — шутливым тоном интересуется бывший.

— Никогда, — качаю головой.

— Да брось, Ев! Что за детский сад?

Бегло кошусь на Рокоссовского. Тот с невозмутимым видом листает меню, не выказывая ни малейшего интереса к нашему с Сашей диалогу. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы он стал невольным свидетелем моих разборок с бывшим.

— Саш, я занята, — цежу сквозь зубы. — Давай потом поговорим.

— Трубку ты не берешь, дверь не открываешь. Когда потом-то? — не отстает он.

Со вздохом закатываю глаза. Нет, ну он реально тупой!

— Просто отстань! — я с яростью сжимаю меню, едва сдерживаясь, чтобы не треснуть им бывшего по голове.

— Ев, я…

— Молодой человек, — голос Рокоссовского звучит как гром среди ясного неба. — Вам же велели отстать. Вы русского языка не понимаете?

Саша оглядывается на Максима Андреевича. Вздыхает. Чешет затылок. И с горечью в голосе произносит:

— Я все понимаю. Но смириться не могу.

О боже… Эта дешевая драма так в его стиле! Бьюсь об заклад, через пару-тройку предложений он начнет изливать Рокоссовскому душу и лечить о том, что его член совершенно случайно оказался в вагине той модели!

Как же мне отвязаться от этого идиота?

— Мы ведь почти год вместе были, — продолжает сетовать Саша. — А потом один мой проступок — и все полетело к чертям… Но я не верю, что чувства могут умереть так быстро. Ты ведь все еще любишь меня, — его взгляд прилипает к моему лицу. — Ну признайся, Ев.

Пару мгновений смотрю ему в глаза и с ужасом понимаю, что он реально верит во весь этот бред. Реально думает, что мною движет исключительно обида. Мысль о том, что я действительно больше не хочу его видеть, просто не способна пробиться через толстую стену его раздутого самомнения.

И тогда я решаю пойти ва-банк.

— Вообще-то я и впрямь должна тебе кое в чем признаться, — выдерживаю драматическую паузу для пущего эффекта. — Вот уже несколько недель у меня другой мужчина.

Сашино лицо надо видеть. Там и шок, и ужас, и неверие, и досада.

— Что?.. — он тупо хлопает глазами.

— Мы с Максимом не хотели афишировать отношения, но раз уж по-другому никак…

С этими словами я протягиваю руку по столу и, найдя ладонь Рокоссовского, интимным жестом переплетаю наши пальцы. Надо отдать Максиму Андреевичу должное, подыгрывает он прекрасно: легонько сжимает мою руку и направляет глубокий пронизывающий взгляд прямо в душу. Будто мы с ним и впрямь горячо влюбленные друг в друга люди…

Саша снова косится на Рокоссовского, но на этот раз смотрит совсем иначе: с обидой и осуждением. Так, словно Максим Андреевич клялся ему в вечной дружбе, а потом варварски предал чувства.

— Так вот оно что, — хрипит сдавленно. — Значит, дело было не во мне? А в том, что ты нашла себе другого хахаля?

Его версия — тотальное искажение реальности. Но мне проще с ней согласиться, потому что, как выяснилось, Саша не способен жить с ощущением собственной вины. Не способен нести ответственность за содеянное и мириться с последствиями. Ему легче винить во всем других: несчастный случай, меня и даже Рокоссовского, которого он видит впервые в жизни. В его картине мира он непременно должен оставаться хорошим. А иначе принимать себя и свои поступки станет в разы сложнее.

— Ну… Можно сказать и так, — немного помедлив, отвечаю я. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, что между нами все кончено.

— Сучка! — ядовито выплевывает Саша.

— За языком следи! — Рокоссовский порывается подняться на ноги, но я проворно удерживаю его за рукав пиджака.

Не хватало еще, чтобы он марал руки об моего ущербного бывшего.

Но Саше достаточно и этого грозного рыка. Большим храбрецом он никогда не был.

Быстро отшатнувшись назад, бывший метает в меня полный презрения взгляд, а еще через пару мгновений теряется в толпе посетителей.

Выдохнув, перевожу внимание на Рокоссовского и вдруг осознаю, что мы по-прежнему держимся за руки.

— Простите, — торопливо одергиваю ладонь. — И спасибо, что подыграли.

— Бывший у вас, прямо скажем, не совсем адекватный, — усмехается он, вновь возвращаясь к пролистываю меню.

— Да уж, — хмыкаю я.

— Зачем вы признали свою вину? — неожиданно спрашивает Максим Андреевич. — Ведь тем самым вы освободили его от ответственности.

— Знаю. Но мне показалось, что так ему будет проще меня отпустить.

— Гуманно. Но, как по мне, он этого не заслуживает.

— Наверное, — пожимаю плечами. — Но, если честно, в тот момент я думала не столько о нем, сколько о себе. Уж очень надоели эти его навязчивые приставания.