Татьяна Никандрова – Не пара (страница 41)

— Почему ты проводишь время с Есенией? Что вас связывает?!

— Ничего. Она просто дочь моего близкого знакомого.

— Просто дочь, значит?! — с вызовом.

— Да, — я сохраняю невозмутимость.

— И ты с ней не спишь?!

— Не сплю.

— И не собираешься?!

— Ева, что за вопросы, — качаю головой. — Это же совершенно абсурдно.

— Скажи честно, ты когда-нибудь размышлял о том, чтобы жениться на ней? — спрашивает неожиданно.

Впираюсь в тупик. Откуда она знает о нашем разговоре с Брюловым? Слухи дошли или, используя профессиональную дотошность, копнула глубже?

Несколько секунд я нахожусь в замешательстве, и мое состояние не остается незамеченным для Евы.

Она поджимает губы. Качает головой и с глубоким разочарованием в голосе произносит:

— Какой же ты двуличный, Максим. Аж противно.

— И в чем же моя двуличность? — я по-прежнему держу себя в руках, хотя, должен признать, что ее слова неприятно царапнули эго.

— В том, что ты не можешь определиться и пытаешься усидеть на двух стульях сразу, — с презрением цедит она. — Вот только знай: я не запасной вариант и никогда им не буду. Я достойна большего, чем вторая роль, ясно?!

Я теряю нить ее рассуждений. Какая еще вторая роль? О ком она говорит? О моей бывшей жене, которую я до сих пор не могу забыть? Или о Есении, которая каким-то непостижимым образом все время маячит на горизонте?

Хочу уточнить, но вдруг понимаю, что это ни к чему.

Ева права: она достойна большего, чем я. Гораздо большего.

Зачем яркой амбициозной девушке, у которой жизнь бьет ключом, мужчина с искалеченной психикой и целым ворохом неразрешенных проблем? Зачем ей плутать в дебрях моего прошлого, если она может строить счастье с нуля? С каким-нибудь молодым активным парнем, у которого такие же ценности и взгляды на жизнь?

С моей стороны нечестно и эгоистично привязывать к себе такую юную и жизнерадостную женщину. Грузить ее своей болью, пытаться за ее счет выбраться к свету.

Я не хочу быть паразитом. Не хочу отравлять печалью других.

Ведь порой любовь — это способность отпускать. Способность даровать человеку шанс быть счастливым без тебя.

— Хорошо, — отзываюсь я, делая шаг назад. — Я тебя понял.

— Вот и прекрасно! — Ева вздергивает подбородок. — Надеюсь, больше никаких иллюзий?

— Никаких иллюзий, — вторю я.

Хлопнув дверью, Маркова скрывается в кабинете, а я какое-то время стою посреди коридора и гипнотизирую взглядом табличку с ее именем.

Я думал, что после смерти жены потерял способность страдать, но за ребрами, как ни странно, снова ноет. Снова дергает и нарывает, как при надвигающемся инфаркте.

Спускаюсь на лифте и, оказавшись на улице, снова беру в руки телефон. Набираю номер Хмурого и, когда тот отвечает на вызов, говорю:

— Помнишь, я просил тебя раздобыть номер телефона губернатора Ульяновской области? Это касается той несанкционированной свалки.

— Да, босс. Я еще на прошлой неделе вам его контакты отправил.

— Продублируй сообщение, — прошу я.

— Хорошо.

— Он в курсе, что я буду звонить?

— Да, его предупредили.

Отключаюсь. Захожу на почту и открываю письмо от Феди. Губернатора зовут Петр Васильевич. Что ж, надеюсь, он окажется сговорчивым.

Копирую его телефонный номер и нажимаю кнопку вызова.

— Алло, — раздается в трубке.

— Петр Васильевич, здравствуйте! Вас Максим Андреевич Рокоссовский беспокоит, замминистра экологии и природных ресурсов РФ.

— Максим Андреевич! — голос губернатора делается слегка подобострастным. — Очень рад слышать!

— У вас в области деревня под названием Ивахино есть. Знаете такую?

— Конечно! Как не знать?

— А рядом с ней свалка, принадлежащая компании «ТехноПромХим». Несанкционированная.

— Да вы что? — изображает удивление.

— Так вот, свалку надо бы убрать. Территорию почистить. А людям выплатить компенсацию за нанесенный ущерб.

— Так мы же…

— Петр Васильевич, у меня мало времени, — продолжаю, не дослушав его возражения. — Давайте промотаем ту часть, где вы оправдывайтесь, и сразу перейдем к той, где вы предпринимаете конкретные действия.

— Понял, Максим Андреевич, — немного помолчав, отзывается он. — Будет сделано.

— Благодарю. И имейте в виду, что я проконтролирую этот вопрос. Лично.

— Даже не переживайте! Организуем в лучшем виде!

— Поторопитесь. Всего вам доброго.

— И вам, Максим Андреевич! До свидания!

Снова прячу телефон в карман и медленно бреду обратно к машине.

Надеюсь, губернатор сдержит данное слово и Ева останется довольна. Ведь это меньшее, что я могу для нее сделать.

Глава 46. Ева

Постепенно заливая в себя второй литр кофе, сижу за компьютером и собираю информацию про будущую гостью нашего блога. На сей раз это писательница социальной прозы Карина Гольдман. Мы долго уговаривали ее прийти к нам в гости, и она наконец дала добро.

На самом деле моя редактор Илона уже предоставила мне файл с развернутой информацией о гостье, но я всегда предпочитаю рыскать в Интернете самостоятельно. Листаю фотки, изучаю профили в соцсетях, просматривают отрывки из предыдущих интервью. Я визуал, поэтому перед встречей мне необходимо «ощупать» гостя глазами. Таким образом у меня складывается объемное представление о его персоне.

Карина Гольдман ведет довольно сдержанную светскую жизнь. Публичные мероприятия посещает нечасто, в социальных сетях транслирует исключительно книжный или околокнижный контент, да и визитами на всякие ток-шоу не злоупотребляет.

Однако кое-что мне все же удается нарыть. Например, недавно она была замечена на премии Человек года по версии авторитетного издания «OW». Судя по фотографиям, там собрались самые сливки столичной тусовки: деятели искусства, бизнесмены, политики.

Неторопливо листаю фотоотчет с мероприятия, когда взгляд невольно цепляется за внезапно всплывшую на экране надпись: «Звездная художница Есения Брюлова на афтерпати премии со своим кавалером».

Мышка щелкает по заголовку быстрее, чем я успеваю взвесить и проанализировать полученную информацию. А еще через секунду взору открывается зрелище, которое мгновенно роняет мое настроение на самое дно.

На снимках он и она. Максим и Есения. Стоят рядом, позируют перед камерами. На некоторых фотографиях его рука лежит на ее талии, на некоторых — его взгляд касается ее щеки.

А она светится. Натурально светится в его присутствии. Словно новогодняя гирлянда, которую зажгли в непроглядной ночи. И смотрит на него с таким восхищением, с таким неподдельным обожанием… Черт. Кажется, я в свое время смотрела точно так же.

Рокоссовский умеет завладевать женской любовью. Мастерски берет ее в оборот, но при этом свою никому не дарит.

Сердце заживо истекает кровью, дыхание делается частым и поверхностным, но я все равно, как какая-то мазохистка, продолжаю скролить фотографии, на которых мужчина моей мечты проводит время с другой.

Это больно. Физически больно. Но остановиться я не могу. Ведь страдания тоже своего рода наркотик. В них засасывает, словно в морскую пучину. А как выбраться — большой вопрос.