Татьяна Никандрова – Не пара (страница 39)
В общем, лучше бы его там не было. Мне нужно еще немного времени, чтобы прийти в себя.
Паркую машину недалеко от входа и, захватив папку с документами, взлетаю вверх по лестнице. Демонстрирую охраннику пропуск и без лишних препятствий попадаю внутрь.
Когда я поднимаюсь на второй этаж, навстречу мне попадается Федор Хмурый. В стильном коричневом костюме, весь такой деловой. Заметив меня, бывший коллега расплывается в широкой приветственной улыбке и с радостью в голосе произносит:
— Ева, здравствуй! Какими судьбами?
— Привет! — легонько его обнимаю. — Да так, документы привезла. Не знаешь, Рокоссовский у себя?
— Его сегодня нет, — качает головой. — Но ты отдай Жанне. Она на месте.
— Хорошо, — я собираюсь продолжить путь, но пристальный Федин взгляд, неотрывно сфокусированный на моем лице, вынуждает задержаться на месте.
— Как вообще дела? — Хмурый явно настроен на продолжение диалога. — Какие новости?
— Ничего особенного, — почесываю висок. — В основном работа да работа… Ну а вы как поживаете?
— Все супер. После внедрения нашего международного экологического проекта наметился ощутимый прогресс.
— Это здорово, — искренне радуюсь я.
— Ага, — Федя продолжает с любопытством меня разглядывать. — Рокоссовский не говорил, что нас пригласили на климатический саммит, который будет проходить к Будапеште?
— Нет, — отзываюсь я, стараясь сохранять невозмутимость. — Как-то не упоминал.
— А вы вообще сейчас общаетесь?
— Общаемся, — выдавливаю сдержанную улыбку. — Но не так часто.
Хмурый понимающе кивает. Я сказала немного, но все, что было необходимо, он прочел между строк. У Феди никогда не было проблем с проницательностью.
— Что ж, тогда удачи, Ева. Во всем.
— Спасибо. И тебе.
Мы расходимся, и я чувствую гнетущую тяжесть где-то в области сердца. Даже обидно: Федя пророчил, что у нас с Максимом не сложится, и, по иронии судьбы, именно так оно и выходит. Мы оба не сделали ничего дурного, но с каждым днем пропасть между нами становится все шире и глубже. Разверзается, словно беспощадная гигантская пасть…
Я вроде бы и хочу что-то предпринять, как-то спасти ситуацию, но это то же самое, что ловить руками воздух. Бесполезно и бессмысленно. В нашем случае не сработает просто сказать: «Извини. Давай попробуем заново». А вот что сработает — я понятия не имею…
Глава 44. Ева
Подхожу к кабинету Жанны и, коротко постучав, толкаю дверь. Бойчук сидит у себя за столом и сосредоточенно пялится в монитор стоящего перед ней компьютера. Сразу видно, что в ее голове нет ни намека на лишние мысли. Человек собран, серьезен и полностью погружен в работу.
— Добрый день, — здороваюсь сухо. — Не отвлекаю?
— Отвлекаете, — с кислой миной отзывается Жанна. — Чем обязана?
— Документы принесла, — шлепаю папку ей на стол. Чуть более громко, чем того требуют приличия. — Передадите Максиму Андреевичу?
— А чего ж вы сами ему не передадите? — на ее тонких губах цветет злая ухмылка.
— Вас решила помучить, — в тон ей отзываюсь я.
Бойчук придвигает к себе папку и, раскрыв ее, принимается демонстративно медленно листать.
— Все так сумбурно, — корчится недовольно. — Никакой структуры…
От наблюдения за ее театральными кривляниями у меня сводит зубы, но я изо всех сил стараюсь держать себя в руках и не брякнуть чего-нибудь такого, о чем впоследствии буду жалеть.
Жанна просто одинокая ядовитая стерва. Разве можно воспринимать ее всерьез?
— Я думаю, вы разберетесь, — роняю бесстрастно.
— Куда деваться, — вздыхает утомленно. — Мы с Максимом Андреевичем привыкли иметь дело с бездарностью.
А вот это уже чересчур. Не просто подкол, а откровенное оскорбление.
— Не много на себя берете? — цежу я, упираясь ладонями в поверхность ее стола.
— Мы с вами не на базаре, Ева, — произносит надменно, проходясь по мне брезгливым взглядом. — Ведите себя достойно.
— Сказала женщина, для которой достоинство — пустой звук! — парирую. — Почему вы все время пытаетесь меня задеть? Неужели вам настолько не дает покоя моя персона?
Я завожусь, нервничаю. Жажду выплеснуть скопившийся негатив, потому что, находясь внутри, он меня отравляет. А еще потому, что Жанна заслужила этот отпор. А то вконец обнаглела!
— Не льстите себя, — она закатывает глаза. — Вы мне глубоко безразличны.
— Так безразлична, что вы чуть не позеленели от злости, узнав, что я сплю с Рокоссовским? — с вызовом выпаливаю я.
Ее верхняя губа гневно дергается вверх, придавая лицу хищное выражение. Видно, что мои слова царапнули ее болевые точки. Она вот-вот взлетит на воздух от возмущения.
— Ты ему не пара! — взвизгивает Бойчук, теряя контроль над голосом. — И я рада, что он вовремя это понял!
— А кто пара? — интересуюсь с насмешкой. — Ты?!
— Глупая, — в ее интонациях проступает едкий сарказм. — Неужели ты не понимаешь, что в реальной жизни принцы не влюбляются в колхозниц? Совсем скоро Максим женится на богатой наследнице, которая продолжит его династию, и выкинет тебя из головы.
— О чем ты говоришь? — по телу бежит предательская дрожь.
Я уверена, что слова Жанны — не более, чем блеф, но они все равно заставляют меня напрячься.
— О… Так ты не слышала? — с наигранной жалостливостью Бойчук наклоняет голову набок. — Рокоссовский сделал предложение дочери Брюлова.
Такое чувство, будто меня ударили под дых. Со всей силы. Кулаком. Воздух резко вылетает из легких, а вдох обрывается, словно обрезанная нить. Перед глазами — бликующие вспышки. В области солнечного сплетения — пульсирующая боль.
Жанна видит замешательство на моем лице и, откинувшись на спинку кресла, в полной мере наслаждается триумфом:
— А ты уже успела подарить ему свое сердце, да? Запомни: секс для мужчин вообще ничего не значит.
— Знаешь об этом на собственном опыте? — соскребаю остатки иронии со дна души.
Все, что угодно, лишь бы не расплакаться. Не сейчас. Не на глазах у этой гадюки.
— Не зарывайся, Ева, — сощурившись, Бойчук выходит из-за стола и шагает ко мне. — Я работаю на Рокоссовского долгие годы. А вот ты совсем скоро станешь для него досадным воспоминанием.
Разум застилается огненной пеленой гнева. Мне хочется смачно харкнуть Жанне в лицо, тем самым подтвердив ее мнение на мой счет. Ну а что? Я же колхозница, чего от меня еще ждать?
Возможно, лет пять назад я бы именно так и поступила, ведь природной импульсивности мне не занимать. Однако сейчас во мне срабатывает внутренний тормоз, который появился в тот момент, когда я начала строить карьеру журналиста.
Никогда нельзя переступать черту. Какой бы дерьмовой ни была ситуация, нужно сохранять профессионализм. Всегда. Без исключений.
Выдохнув, гашу вспышку ярости и спокойно произношу:
— Удачи, Жанна. Надеюсь, когда-нибудь ты перестанешь плеваться ядом и станешь счастливой.
Не дожидаясь ответной реплики, я разворачиваюсь к двери и спешно покидаю кабинет. Пусть агрессия Бойчук остается на ее совести, а моя — чиста. Я сохранила в себе человека. И это самое главное.
Очутившись в коридоре, я заворачиваю за угол и подхожу к окну. По соседству никаких кабинетов, только какое-то подсобное помещение, поэтому вероятность, что я наткнусь на кого-то знакомого минимальна.
Упираюсь руками подоконник и прилипаю лбом к прохладному стеклу. В душе завывает ненастье, а носоглотку дерет от назревающих слез. Жанна солгала или просто приукрасила действительность? Рокоссовский общается с Есенией? Если да, то в каком ключе? Исключительно в деловом или все же в романтическом?..
С трудом верится, что по обыкновению прямодушный Максим способен на ложь, но сейчас я уже вообще не понимаю, где проходит граница между истиной и моим желанием видеть мир в розовом свете. Что, если я просто создала в голове образ и влюбилась в него? Что, если хваленое благородство Рокоссовского не более, чем маска, призванная затуманить мозги наивной девице?
Закусываю губу до соленого и, шмыгнув носом, лезу в сумочку за телефоном. Надоела эта гребаная неопределенность. Надоела! Если Максим и впрямь не хочет меня терять, пусть вскрывает карты и выкладывает их на стол. Раз уж ввязались в игру, то надо играть честно. А иначе в чем смысл?