Татьяна Никандрова – Не пара (страница 35)
— О ваших личных отношениях, — он отвечает на мой зрительный вызов. — Заранее прошу прощения, что столь бестактно лезу не в свое дело, но вы сами просили отринуть условности.
— Я не совсем вас понимаю, — качаю головой.
Хотя на деле это лишь полуправда. Всевозможные догадки уже вовсю роятся у меня в голове.
— О Еве Витальевне Марковой. По моим сведениям, у вас с ней случился красивый роман.
Стискиваю челюсти и, засунув руки в карманы брюк, вновь устремляю внимание в окно. С трудом верится в реальность этого разговора. Какое ему, черт возьми, дело, с кем я сплю?! Как это вообще относится к работе?!
— Поймите, Максим Андреевич, политика — это ведь не только плодотворная работа на благо страны, это еще и имидж, — продолжает Артемьев. — И у человека, занимающего пост министра, он должен быть безупречным. Я не сомневаюсь, что Маркова — интересная личность и прекрасная женщина, но деятельность, которую она вела на заре своей карьеры, мягко говоря, не вписывается в образ идеальной спутницы для высокопоставленного чиновника. Вы в курсе, что она участвовала в антивоенных митингах? А ее статьи на тему коррупции вы читали? Я, разумеется, за свободу слова, но ведь свое мнение можно высказывать по-разному. Можно корректно формулировать конструктивную критику, а можно бездумно поливать власть грязью.
— Какое отношение Ева Витальевна имеет к планам Киреева на отставку? — пожалуй, чересчур резко обрываю я.
— Косвенное, конечно, — Артемьев невозмутим. — Я предлагаю вам абстрагироваться от ненужных эмоций и мыслить образно. На пороге ответственного решения у человека всегда есть выбор. Один — кажущийся привлекательным, но по глубинному смыслу абсолютно неправильный. Второй — требующий определенных моральных усилий, но в конечном итоге приводящий к наибольшему успеху. Чего бы, Максим Андреевич, хотели вы? Какой вариант предпочли бы?
— Я бы хотел жить и работать, не наступая на горло собственной песне, — цежу сквозь зубы.
— Прекрасное желание. И уверен, в идеальном мире так оно и было бы. Но, увы и ах, мы живем в неидеальном. И у любого достижения есть своя цена.
— Виктор Степанович, можно вопрос? — руки в карманах сжимаются в кулаки. — Личного свойства.
— Разумеется, — в его взгляде зажигается интерес.
— Вот вы по любви женились?
— В какой раз? — ухмыляется. — В первый, во второй или в третий?
Слегка теряюсь. Не знал, что у него за плечами столько брачных союзов.
— В первый — по глупости, — не дожидаясь моей реплики, Артемьев сам отвечает на свой вопрос. — Второй — по любви, а в третий — по расчету. Угадайте, какой из этих браков оказался самым счастливым?
Я мрачно молчу, потому что чувствую, что меня втягивают в игру, в которую я совсем не хочу втягиваться.
— В решениях разума есть одна неоспоримая прелесть, — философски изрекает Виктор Степанович. — О них редко жалеешь.
— Смотря что понимать под сожалениями, — хмыкаю я.
— Максим Андреевич, вы умный человек. Но и я не глупец. Я знаю, что мне вас не переспорить. Поэтому предлагаю на этом закончить нашу интереснейшую дискуссию. Мое дело — обрисовать перспективы, ваше — принять финальное решение. Ваша жизнь, безусловно, в ваших руках. Так же, как и ваша карьера.
— А создается впечатление, что она в руках злобного купидона, — отзываюсь ехидно.
— Не надо иронии, — Артемьев отходит к столу. — Дело как-никак серьезное.
— Я понял, — усилием воли стягиваю чувства в узду. — Тут и впрямь есть, над чем подумать.
— Да-да, — кивает и, водрузив на нос очки, добавляет. — Я ни на что не намекаю, но вот лично мне очень нравится Есения Брюлова. Прелестная девушка, не так ли? Умна, образована, а картины вы ее видели? Глаз не оторвать, честное слово. Ну и семья опять же. Уважаемый род. Да и Сергей Брюлов души в вас не чает. Буквально на днях ездили с ним на рыбалку, и он мне в красках рассказывал, какого высокого мнения о вас. Приятно, согласитесь?
— Очень, — рычу я, с трудом удерживая маску спокойствия.
От раздражения, бурей поднимающегося внутри, зубы едва не стираются в пыль. Какой же отвратительный фарс, шитый белыми нитками. Я думал, все эти интриги и нелепое сватовство остались в далеком школьном прошлом, а оказывается нет, вот оно, неприятным душком пробивается в настоящее.
— Ну, всего доброго, — Артемьев подхватывает дипломат и протягивает мне руку. — Рад был пообщаться. Надеюсь, я вас ненароком не обидел?
— Не переживайте, Виктор Степанович, — отвечаю на рукопожатие. — Я не из обидчивых.
— Так я и думал, — он хитро мне подмигивает.
Когда за Артемьевым захлопывается дверь, я подхожу к столу, медленно опускаюсь в кресло и, сцепив руки в замок, погружаюсь в напряженные мрачные размышления.
Глава 39. Ева
18:09 Максим: «
18:12 Ева: «
18:13 Максим: «
18:17 Ева: «
18:19 Максим: «
18:19 Ева: «
18:21 Максим: «
18:22 Ева: «
18:25 Максим: «
18:26 Ева: «
18:30 Максим: «
Откладываю телефон и блаженно улыбаюсь. Я влюблена. Так влюблена, что даже немного страшно. До дрожи в коленях, до порхающих в животе бабочек, до легкой аритмии…
Теперь, когда мое сердце бьется чаще, а мысли заняты мужчиной-мечтой, я не могу отделаться от ощущения, будто все песни мира написаны о нас. О наших чувствах и безумном притяжении. Рокоссовский — огонь, а я — мотылек… И меня манит к нему. Тянет словно магнитом. Ни остановиться, ни притормозить не получается.
Кастрюля, стоящая на плите, начинает опасно шипеть, и я выныриваю из ванильных мыслей. Вскакиваю на ноги, слегка убавляю огонь. Не хватало только спалить ужин, на который возложено столько надежд.
Идея пригласить Максима в гости пришла ко мне спонтанно. И это значимый шаг на пути сближения, не так ли? Ведь сегодня я впускаю его на свою территорию, а, глядишь, завтра — она меня на свою.
Поправляю фартук и кошусь на часы. Кажется, пора резать лук и морковь. Вообще-то я не из тех, кто стоит у плиты днями напролет, но приготовить изысканный ужин под настроение вполне могу. В детстве мать хорошо натаскала меня и сестру по всем необходимым бытовым навыкам. Даже корову доить научила. Хотя я искренне надеюсь, что это умение мне никогда не понадобится.
До половины восьмого я самозабвенно жарю, тушу и активно посыпаю специями готовящуюся еду. Затем скрываюсь в спальне и переодеваюсь в элегантное короткое платье, которое купила на прошлой неделе. Для домашних посиделок оно кажется чересчур нарядным, но меня это не останавливает. В глазах Рокоссовского я хочу блистать, как звезда безоблачной ночью!
Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Кидаю беглый взгляд на часы: ровно восемь. Максим — сама пунктуальность. Безукоризнен и безупречен во всем.
Машинально поправляю волосы и несусь к прихожую. Чем ближе я к двери, тем сильнее у меня отдышка. И дело вовсе не в физической активности, а в неконтролируемом волнении, которое раздувает мои легкие, словно парус.
Говорю же, без памяти влюблена. Вот нервы и трепещут.
— Салют! — распахиваю дверь и лучезарно улыбаюсь.
Максим стоит передо во всем своем аристократическом великолепии. Идеально выглаженная рубашка, дизайнерский галстук и перекинутый через предплечье пиджак — выглядит свежо и стильно. Будто сегодня не было напряженного трудового дня.
В руках — букет добротных алых роз. Не слишком большой и не слишком маленький. Эффектно, но без вычурности.
— Привет, Ева, — не дожидаясь приглашения, Рокоссовский перешагивает порог и вручает мне цветы. — Это тебе.
— Благодарю, — погружаю нос в нежные бутоны. Ароматные.
Максим подступает ближе и ловит меня в объятия. Крепко прижимает к себе, вынуждая ощутить стихийную мощь его тела. Находит взглядом мои губы, а потом жадно приникает к ним ртом. Целует упоенно и беззастенчиво. С языком, с глубоким, медленным проникновением. Ласкает, покусывает, дразнит. Посасывает мою нижнюю губу. Смакует на языке вкус моего безмолвного восторга…
— Такая сладкая, — выдыхает негромко, яростно стискивая ладонью мои ягодицы. — Может, сразу перейдем к десерту?
— Нет, — упираюсь кулачком ему в грудь. — Сначала ужин!
На самом деле мне дико хочется стянуть с него эту чертову рубашку, пробежаться пальцами по стальному прессу и занырнуть ниже, за пряжку ремня… Но, несмотря на неистово бушующие плотские желания, во мне так же живет робкий романтик, который протестует против секса в первые минуты встречи.
Мы с Максимом не виделись больше недели, и я хочу настоящего свидания. Со свечами, вином и неспешными задушевными разговорами. Я опасаюсь перевести наши отношения исключительно в горизонтальную плоскость, ненароком спугнув нечто более важное и хрупкое…
Секс — это, безусловно, хорошо. Но это еще не все. Далеко не все.
— Как скажешь, — усмехается Максим, нехотя отстраняясь. — Где я могу помыть руки?
— Вот тут, — указываю на дверь ванной. — Я буду ждать тебя на кухне.
Поставив цветы в воду, подхожу к плите и принимаюсь раскладывать свежеприготовленное рагу по тарелкам. Надеюсь, получилось вкусно. Ведь я очень старалась.