Татьяна Никандрова – Не пара (страница 3)
— Милая, — его пальцы сжимаются на моем плече, — умоляю, не отталкивай меня! Дай еще один шанс! Обещаю, я больше не облажаюсь!
Внутри закипает лютая злоба. Какого черта он снова делает из меня идиотку?! Возможно, я не самый проработанный с точки зрения психологии человек, но больные игры в жертву — точно не моя история.
Изменил? Пошел нахрен!
Я себя тоже не на помойке нашла.
— Отпусти, — я с ненавистью кошусь на его ладонь, стискивающую мой пуховик.
— Ева…
— Если не отпустишь, я закричу так, что ты оглохнешь.
— Да подожди ты! Я же просто поговорить хочу…
Я делаю глубокий вдох и что есть мочи верещу:
— По-мо-ги-те! Насилуют!
Сашины глаза изумленно расширяются:
— Ты че орешь-то?! Я же…
— Помогите! — снова воплю я.
Он пугливо озирается по сторонам и, отпустив мою куртку, затравленно отступает назад.
— Ева! — на балконе второго этажа появляется плечистая фигура дяди Вани, моего соседа. — Что случилось?
— Да пристал тут один, — тычу пальцем в порядком перетрухавшего Сашу. — Проходу не дает.
— А ну-ка отошел от нее, щенок! — командирским голосом рявкает дядя Ваня. — Еще раз увижу тебя рядом с Евой, голову оторву!
Мой сосед — бывший военный. Поэтому его угроза звучит ну очень убедительно.
— Да я это… — неуверенно блеет бывший. — Поговорить хотел…
— Считаю до трех! — басит дядя Ваня. — Если ты не сдриснешь, я спускаюсь вниз. Один, два…
Саша благоразумно решает не испытывать судьбу и спешно пятится к своей машине. Потом заваливается в нее и суетливо дает по газам.
Ну вот. Так-то лучше.
Удовлетворенно хмыкнув, захожу в подъезд и, проигнорировав лифт, принимаюсь пешком подниматься по ступенькам. Достигнув второго этажа, встречаюсь с насмешливым взором дяди Вани, который приоткрыл дверь и выглядывает на лестничную площадку.
— Ну и что это за клоун? — интересуется он.
— Да так, — отмахиваюсь. — Один персонаж из прошлого.
— Ты если что обращайся, — сосед поглаживает пышные усы. — Я всем этим персонажам кузькину мать покажу!
— Спасибо, дядь Вань. Вы чудо.
— Жена пирожков напекла, — он хитро мне подмигивает. — Хочешь парочку?
Несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте, у нас с соседями хорошие отношения. Я бы даже сказала, дружеские. Мы с дядей Ваней все время обмениваемся шуточками, а его жена, тетя Полина, регулярно потчует меня домашней выпечкой.
— Я бы с удовольствием, — вздыхаю с сожалением, — но чертова диета не позволяет.
Вы не подумаете, я не из тех, кто вечно худеет. Просто после расставания с Сашей я немного расслабилась в плане питания и стала излишне налегать на сладкое. Теперь приходится усиленно сгонять лишнее в тренажерном зале.
— Какая еще диета?! Ты и так как тростинка! — негодует дядя Ваня.
— Да бросьте! — смеюсь я. — Щеки-то вон какие отрастила.
— Ой, брешешь! — машет рукой. — Ну все, пошел без тебя пирожки есть.
— Приятного аппетита! — успеваю бросить я перед тем, как он закрывает дверь.
Очутившись дома, я включаю свет, снимаю верхнюю одежду и несколько секунд стою в тишине, наслаждаясь окружающей обстановкой. Я купила эту квартиру чуть больше года назад, но до сих не могу насладиться ощущением, что она моя. Моя, представляете?
В детстве у меня и комнаты-то своей не было. Уроки приходилось делать на кухне, а спать на диване вместе со старшей сестрой. А теперь я живу в столице и владею собственной евродвушкой. Конечно, мне все еще приходится платить за нее ипотеку, но даже этот факт не способен омрачить мое ликование.
В неполные двадцать шесть живу в своей квартире. И для меня это большое достижение.
Переодевшись в домашнее и заглотив нехитрый ужин, я сажусь на диван и ставлю на колени ноутбук. Просматриваю комментарии под блогом, бегло накидываю план следующего выпуска, а затем захожу на почту и открываю письмо от Ранеля. Тут краткое описание грядущего мероприятия, требования к моей речи и список приглашенных гостей.
Прохожусь взглядом по знаменитым фамилиям и присвистываю. Измайлов не соврал: тусовка соберется на редкость сливочная. Здесь и представители бизнес-элиты, и политики, и депутаты, и общественные деятели. Мероприятие, несомненно, получится резонансным, поэтому над речью придется потрудиться.
Ведь для меня это еще один шанс быть услышанной.
Глава 4. Максим
Шумный перезвон бокалов привычно ласкает слух. Люди едят, пьют, общаются, не на шутку озаботившись тем, чтобы произвести на окружающих благоприятное впечатление. Ведь полезные деловые связи — основа успешного будущего. А мероприятия, подобные этому, — отличный повод их завести.
По-хорошему мне бы тоже стоило сосредоточиться на этой своеобразной светской прелюдии, но все мое внимание поглощено кусочком шпината, который застрял меж зубов моего собеседника. Седовласый мужик, сидящий справа, вот уже десять минут активно вещает о грядущем политическом кризисе, но я едва улавливаю суть его слов. А виной тому — чертова трава, прочно обосновавшаяся у него на резце.
И почему я не могу думать ни о чем другом, кроме этого?
Наверное, дело в том, что я жуткий педант. И с возрастом это качество моей личности только крепчает. Терпеть не могу, когда что-то не на своем месте. И треклятый кусок шпината точно находится не там, где должен быть.
— Извините, — не выдерживаю я. — У вас что-то меж зубов застряло. Вот тут, слева.
Не сильно заморачиваясь, мужик подковыривает зелень пальцем и как ни в чем не бывало продолжает свой монолог. А я вновь повторяю попытку уловить смысл его тягомотного спича:
— Но основная проблема в том, что развитие экономики неизбежно ведет к ряду негативных последствий. К так называемым фиаско рынка, понимаете? Рынок не может устранять загрязнение окружающей среды, не может регулировать использование общественных ресурсов, не гарантирует права на социальную справедливость.[1]
— Да, и в этом смысле вполне резонно вмешательство государства, — вставляю я.
— Но как найти оптимальные границы государственного контроля? Как сделать так, чтобы этот контроль был экономически эффективен?
Я понимаю, что наш диалог плавно скатывается в глубоко философскую плоскость. Говорить о влиянии госполитики на рынок можно поистине бесконечно. И если бы длительность моего ночного сна не составляла четыре часа, то я бы с удовольствием подискутировал на эту тему. Но сейчас меня откровенно рубит. Поэтому мне срочно нужен собеседник поживее.
— Прошу прощения, — вновь вклиниваюсь в пространные рассуждения мужика. — Вынужден вас оставить.
Отодвигаю стул и направляюсь к бару, намереваясь залить в себя двойную порцию виски. Обычно я не пью на официальных мероприятиях, но нынешняя атмосфера вроде как располагает.
— Максим Андреевич, вот ты где! — на полпути меня перехватывает Сергей Николаевич Брюлов, замминистра иностранных дел и просто хороший дядька. — Здравствуй! Рад тебя видеть!
— Добрый вечер, Сергей Николаевич! — жму ему руку. — Взаимно.
— А у меня для тебя сюрприз, — он многозначительно играет кустистыми бровями, выдерживая прямо-таки мхатовскую паузу. — Есения из Парижа вернулась. Буквально на прошлой неделе.
Сердце с гулким эхом падает в пятки.
Вот черт. Только не это.
Как я уже сказал, Сергей Николаевич — отличный мужик. Умен, воспитан, не слишком испорчен властью. Однако есть у него маленький, но существенный недостаток — его дочь Есения, которая влюблена в меня как кошка. И которую мне вот уже который год активно пытаются сосватать.
Поймите правильно, я вовсе не ненавистник брака. Да и конкретно против Есении ничего не имею. Она славная девушка. Просто я… Как бы лучше выразиться? Не создан для любви. Точнее с определенного момента времени потерян для нее. А краткосрочная интрижка — это явно не то, чего Есения от меня хочет.
Года два назад она и все ее семейство, с которым я нахожусь в довольно тесной дружеской связи, упорно склоняли меня к отношениям, а я как мог уворачивался от их жирных намеков. Потом Есении вроде как надоело, и она умотала в Париж учиться живописи. Тогда я наконец свободно вздохнул и до сегодняшнего дня практически не вспоминал об ее существовании.
— Да вы что? — стараюсь не выдавать напряжения мимикой. — Прекрасная новость.
— А то! — довольно кивает Брюлов. — И более того, она сегодня тоже здесь!
Я не успеваю вымолвить и слова, как он оборачивается и делает взмах рукой. А еще через секунду в поле моего зрения попадает и сама Есения. Улыбающаяся, нарядная и, несомненно, похорошевшая. Не настолько, конечно, чтобы я резко передумал и захотел на ней жениться, но… Все же новая прическа и небольшая прибавка в весе, ей, определенно, к лицу.