Татьяна Никандрова – Не пара (страница 25)
Она выглядит не на шутку перепуганной. Даже как будто на несколько лет постарела.
— Да, порядок, — отзывается он, с трудом нормализуя дыхание. — Куда мы едем? В отель?
— В отеле сейчас небезопасно, — говорит Хмурый. — Силы повстанцев захватили город.
— Тогда куда?
— На соседний остров. Нам обещали предоставить вертолет.
— Там спокойно?
— Да.
— Хорошо. Диме нужна медицинская помощь. Срочно.
— А что с ним?
— Ранение в руку. Несмертельное, но нужно обработать.
— А почему без сознания?
— Судя по всему, ударился головой.
— На вертолетной площадке нас должен ожидать врач, — вставляет Жанна, что-то торопливо печатая в телефоне. — Я уведомила, что у нас раненный.
— Отлично. Все остальные целы? — Максим обводит нас внимательным взглядом и, получив и ответ кивки, утомленно опускает веки. — Ладно. Едем.
Мы все находимся в глубочайшем шоке. Уверена, никому из нас прежде не доводилось переживать подобное. Стрельба, взрывы, бег под пулями — наша жизнь действительно находилась на волоске! Одно неловкое движение, один неверный шаг — и вот у тебя уже дырка во лбу, а душа несется на тот свет…
Кошмар. Как представлю, чем это все могло закончится, аж тошнота к горлу подступает.
Автомобиль минует зону беспорядков и выезжает на трассу. Чем дальше мы удаляемся от города, тем тише становится вокруг. Опасность постепенно отступает. А возможность трезво мыслить понемногу возвращается.
Я выпускаю скопившийся в легких воздух и опускаю взгляд на свое тело. Платье безвозвратно испорчено, колени разодраны, на ладонях виднеются мелкие порезы. Но в остальном я отделалась малой кровью: никаких серьезных повреждений и глубоких ран. Мой ангел-хранитель потрудился на славу.
Перевожу внимание на бедного Диму и, протянув руку, с нежностью поглаживаю его по лацкану пиджака. Ну какой храбрец! Вывел нас с Рокоссовским из пекла, а потом еще и прикрыл собой. Впечатляющая отвага!
Но Максим тоже молодец: не бросил Диму в беде. На себе донес его до машины. Хотя в теории мог этого и не делать.
Все-таки в очередной раз убеждаюсь, что в Рокоссовском есть врожденное человеческое благородство. Он вроде весь такой высокородный, но при этом в критических ситуациях ведет себя как настоящий мужик. Не теряется. Не паникует. Мыслит хладнокровно и четко. Заботится о других и ни в коем случае не возвышает свою великосветскую персону.
Машина останавливается на большой открытой площадке, где нас уже поджидает вертолет. Диму сразу же берут в оборот врачи, а мы по одному выбираемся наружу и принимаемся настороженно озираться по сторонам.
Но в округе, слава богу, тихо. Ничто не нарушает уединенное безмолвие природы.
— Как ты? — негромко интересуется Рокоссовский, легонько касаясь моего плеча.
— Испугалась сильно, но сейчас уже нормально, — я вскидываю на него глаза.
— Ты молодец, Ева. Держалась на ура.
— Да брось, — отмахиваюсь. — Настоящий молодец это ты! Без тебя мы бы не выбрались оттуда живыми!
Максим дергает подбородком. Чувствую, что его что-то гложет. Наверное, переживает за Диму. Ведь ему досталось сильнее всего.
— Максим Андреевич, нам пора улетать! — кричит Жанна.
— Понял, — отзывается Рокоссовский и подталкивает меня к вертолету.
Забираемся внутрь. Пристегиваемся. Надеваем специальные наушники.
— А где Дима? — спохватываюсь я, заметив, что его тут нет.
— За ним направили медицинский вертолет, — отвечает Федя. — Он прибудет следом.
Я киваю и настраиваюсь на полет. Вообще-то у меня нет аэрофобии, но одно дело перемещаться по воздуху — на огромном самолете, и совсем другое — на маленьком суденышке с пропеллером.
Интересно, нас ветром-то не снесет?
Капитан садится за руль и что-то говорит на испанском. Я ничего не понимаю и лишь глубже вжимаюсь в сидение. Надеюсь, нам удастся без приключений добраться до безопасного острова.
Капитан заводит двигатель, и воздушный винт начинает вращение. В отличие от самолета, вертолету совершенно не требуется разгон. Он поднимается вверх по вертикали. Прямо как летающий жук.
Стискиваю пальцами подлокотник и выглядываю в окно. Земля становится все дальше, а мои внутренности сжимаются от адреналиновых спазмов.
Страшно.
Чуть поверну в голову, кошусь на Рокоссовского и ловлю его ободряющую улыбку. Он снова на высоте. Полностью контролирует эмоции и думает о других. Одаривает подбадривающим взглядом не только меня, но и Жанну с Федей. Очевидно, чувствует свою ответственность за нас.
Полет, по ощущениям, занимает чуть больше двадцати минут. Приземляемся на асфальтированную площадку, которая утопает в густой тропической зелени. Как только моя нога касается земли, в лицо тотчас ударяет соленый запах океана. Похоже, он совсем близко.
Отель, в котором нам предстоит провести ночь, представляет собой комплекс небольших бунгало, расположенных на первой береговой линии. Говоря по правде, пейзажи, которые я наблюдаю, чем-то напоминают мне Мальдивы. Тут такой же белый песок и невероятной красоты растительность. Цвет воды в ночи плохо различим, но я отчего-то уверена, что она отдает небесной лазурью.
Перед заселением в номера, нас всех осматривают врачи, а затем Жанна, которая по обыкновению находится на связи с кем-то вышестоящим, сообщает, что Дима пришел в себя. Ранение у него некритичное, и угрозы для жизни нет.
Захожу в свое бунгало и запираю дверь на засов. Умом осознаю, что отныне нахожусь в безопасности, однако взбудораженные недавними событиями нервы не позволяют до конца расслабиться.
На большой двуспальной кровати лежит аккуратно сложенный белый халат, а рядом с ним — некое подобие женского летнего платья. Беру в руки легкий наряд и улыбаюсь. Это так трогательно. Кто-то позаботился о том, чтобы мне было что носить. Ведь чемодан с моей одеждой остался в отеле. И теперь неизвестно, увижу ли я его когда-нибудь снова.
Скидываю изодранное платье и захожу в душ. Включаю теплую воду и долго стою под согревающим напором. Ужас прожитого дня обваливается на меня неимоверной усталостью, и я по-настоящему наслаждаюсь тем, что самое сложное позади.
Теперь мне нужно как следует отдохнуть и восстановить пошатнувшийся душевный баланс.
А все остальное, надеюсь, расставит по местам утро.
Глава 29. Ева
Вот уже целый час я лежу в просторной постели и наблюдаю за тем, как крутятся длинные лопасти потолочного вентилятора, разгоняя по комнате влажный воздух.
Несмотря на физическую усталость, сна нет ни в одном глазу. Должно быть, я эмоционально переутомилась. Со мной так иногда бывает: после чересчур сильных переживаний и ярких впечатлений тяжело заснуть.
Скидываю одеяло и, шлепая босыми ногами по полу, приближаюсь к большому панорамному окну. Даже сквозь закрытые створки слышен звук океана. Шепчущий, манящий, наполняющий нутро каким-то сладким восторженным трепетом.
В селе, где я выросла, не было даже реки. А тут — океан прямо у моего порога.
Поддавшись импульсу, распахиваю дверь и выхожу на улицу. Вокруг темно, но невысокие фонари прекрасно освещают каменистую дорожку, ведущую к пляжу.
Первозданная тишина ласкает слух, и я с наслаждением погружаю ступни во все еще теплый песок. Он мелкозернистый и рассыпчатый, словно мука. Ступать по нему — настоящее тактильное удовольствие. И чем дальше я иду, тем больше наполняюсь какой необъяснимой космической энергией, которая заряжает каждую клеточку моего тела.
Океан в ночи кажется непроглядно черным. И только пенистые гребешки лижущих берег волн выделяются на общем фоне молочно-белым цветом.
Останавливаюсь в нескольких метрах от кромки воды и сажусь на песок. Теплый ветер треплет мои спутанные волосы, и на душе наконец наступает долгожданный покой.
Красиво и тихо. Прямо колыбель для души.
Внезапно за спиной раздаются едва различимые шаги, и я резко оборачиваю. Взгляд, привыкший к темноте, выхватывает мужской силуэт, а в следующее мгновенье я понимаю, что передо мной Рокоссовский.
— Добрый вечер, Ева, — негромко роняет он. — Не помешаю?
Из одежды на Максиме только брюки, в которых он был сегодня вечером. Рубашка отсутствует. Обувь тоже.
Глядя на его обнаженный торс, облитый мягким лунным светом, я вдруг начинаю задыхаться. Нет, я, конечно, догадывалась, что Рокоссовский хорош, но не думала, что настолько…
Его тело идеальное, мускулистое, сложенное в форме перевернутого треугольника. Широкие плечи, литые плиты груди, плавно переходящие в рельефные кубики пресса и проработанные косые мышцы. Рокоссовского нельзя назвать поджарым или сухим. Он массивный, крупный, с легкой порослью темных волос, которая покрывает грудь и сползает вниз по животу, скрываясь за линией ремня.
Я жадно ощупываю взглядом каждый сантиметр его кожи а, затем, осознав, что бессовестно залипла, заливаюсь краской и стыдливо отвожу глаза к океану…