Татьяна Никандрова – Не пара (страница 22)

Что ж, будем надеяться, что Федя не обратит внимания на такую незначительную деталь…

— Скажи, что скоро спустишься, — покровительственным жестом Максим проводит ладонью по моим волосам. — И выпроводи вон.

— Ладно, — со вздохом направляюсь к двери.

В отличие от Рокоссовского, меня по-прежнему изрядно потряхивает. Хотя ум немного прояснился.

— Привет! — пожалуй, излишне радостно выдаю я, распахнув дверь.

Хмурый с подозрением оглядывает меня с головы до ног.

— Ев, нам уже давно пора выезжать. Ты забыла?

— Прости, я случайно… Эм… Заснула, — в голову не приходит идеи получше.

— Заснула? — его глаза неверяще расширяются.

— Ну да… Люблю вздремнуть после завтрака, — пытаюсь оправдаться. — Ты извини за задержку. Я сейчас же хватаю чемодан и спускаюсь.

Намереваюсь закрыть дверь, но Федя придерживает ее рукой:

— А ты Рокоссовского не видела? Он тоже еще не спустился в лобби, а в номере его нет…

Это паранойя, или в Федином вопросе действительно прозвучал намек?..

— Нет, не видела, — как можно убедительней произношу я.

При этом я жутко боюсь, что он опустит взгляд чуть ниже, заметит мои оторванные пуговицы и сразу же все поймет.

— Ну ладно, — медленно проговаривает он. — Поторопись. На самолет лучше не опаздывать.

— Конечно.

С облегчением закрываю дверь и возвращаюсь к Рокоссовскому. Он сидит на кровати, уперевшись локтями в колени и сцепив пальцы в замок. Задумчивый. Немного мрачный.

— Господи, — негромко вздыхая, качает головой, — как же это все неправильно.

Его слова острым клинком приходятся по сердцу. Выходит, он все-таки жалеет о случившемся? Но зачем тогда пришел ко мне в номер?.. Зачем снова поцеловал?

— Я пойду, — Максим принимает вертикальное положение. — На самолет и впрямь лучше не опаздывать.

Устремляется на выход, а я стою на месте, бессильно сжав руки в кулаки. Когда он дергает на себя ручку, я не выдерживаю и бросаю в спину:

— И что, это все?

Затормаживает. Медленно оборачивается.

— Нет, Ева, не все, — отчего-то в его взгляде читается неимоверная усталость. — Просто дай мне немного времени. И я придумаю, как нам быть дальше.

Глава 25. Максим

Терпеть не могу непоследовательных людей, но по иронии судьбы в последнее время я именно такой. Непоследовательный, нелогичный, неспособный придерживаться изначально принятых решений.

Мною движет слишком много противоречивых мотивов.

Страсть и боль.

Желание быть счастливым и въевшийся на подкорку страх.

Стремление изменить будущее и слепое преклонение перед прошлым. Прошлым, которое много лет назад стало моим клеймом.

При психопатологических расстройствах, связанных с потерей близких, как правило, назначают психиатрическую терапию. В том числе — медикаментозную. После курса антидепрессантов мне действительно стало легче. Ушла тревожность, и появилась надежда на то, что однажды я, возможно, смогу жить нормальной жизнью. Смеяться, спокойно спать, путешествовать.

Прошли годы, и теперь я правда чувствую себя лучше. Мое эмоциональное состояние восстановилось. Больше нет депрессии, затяжных бессонниц и панических атак, которые так мешают работе. Я совершенно обычный человек с одной психологической особенностью.

Я контрзависимый. И истинная духовная близость с другим человеком мне недоступна.

Я гипертрофированно увлечен общественной деятельностью, заработком денег и карьерным продвижением. Независим, активен, временами напыщен и излишне контролирую окружающих.

Мне важно осознавать, что моя жизнь находится исключительно в моих руках. Я боюсь вновь стать уязвимым.

Поначалу, когда психолог впервые озвучила все эти доводы, я пошел в отрицание. Дескать, это не мое, не про меня. Но чем дольше я анализировал ее слова, тем сильнее склонялся к мысли, что она, вероятно, права.

Я действительно избегаю привязанностей.

Я действительно больше не хочу страдать.

Мне действительно комфортно в одиночестве.

И тогда я решил сделать это своим осознанным выбором. Перестал бороться и принял новые черты своей личности. Кто сказал, что у счастья только один рецепт? Я был убежден, что это не так. Не повезло в любви, повезет в чем-нибудь другом. В работе, например.

До встречи с Евой я чувствовал, что полностью владею ситуацией. Моя жизнь была отлажена, как швейцарские часы. В ней не было места спонтанности. Все шло по давно заведенному порядку.

Но потом на моем пути возникла она — дерзкая, яркая, сумасбродная — и мой порядок полетел в тартарары. Ощущение контроля ускользнуло из рук. Твердь под ногами пошатнулась.

С одной стороны, я безудержно хочу Еву. Она возбуждает меня, даже когда просто здоровается. В то время, как другие не возбуждают, даже когда танцуют стриптиз.

Мне нравится, как Маркова нарочито невинно хлопает ресницами. Как облизывает мягкие пухлые губы. Как сдувает со лба непокорную прядь. Как смеется, едва уловимо дергая плечами.

Но, с другой стороны, я прекрасно осознаю, как опасна ее одуряющая привлекательность. Залететь в эту ловушку легко, а вот выпутаться — в разы сложнее.

Нужно ли втягиваться в игру, в которой заведомо не будет победителей? И стоит ли втягивать в нее невинную девочку?

Ответ известен: разумеется, нет. Но логика и чувства, увы, часто идут параллельно. На уме у тебя одно, а вот в сердце какого-то хрена совсем другое…

Сделав небольшой глоток воды из бутылки, кидаю быстрый короткий взгляд на Еву и тут же отвожу глаза.

Еще утром я чуть не отымел ее в ее же номере, а сейчас страшусь лишний раз посмотреть в ее сторону. Дебилизм. Кажется, даже в юности, в пору нескончаемых гормональных свистоплясок, я не был таким моральным уродом.

Наверняка ее мнение обо сейчас ниже напольного плинтуса.

Мы летим уже два часа. Солнечные лучи, пробиваясь через иллюминатор, наполняют салон самолета мягким желтым светом. Передо мной привычно лежит ноутбук, но работа — это лишь ширма, которой я пытаюсь прикрыться. На самом деле мысли совсем о другом.

Время от времени покусывая карандаш, Ева что-то сосредоточенно пишет в своем зеленом блокноте. Хочется думать, что она работает над речью для следующего выступления, но чутье подсказывает, что там что-то иное. Возможно, даже проклятья, адресованные в мою карму.

Убедившись, что Марковой нет дела до моих зрительных атак, я принимаюсь чуть смелее ее разглядывать.

Снова короткая юбка. И снова сводящие с ума коленки.

Вообще-то я не фетишист и дольно спокойно отношусь к женским ногам, но у Евы они прямо-таки божественные. Изящные, не слишком худые, с восхитительным бронзовым загаром…

— Максим Андреевич, нам сменили отель, — передо мной возникает Жанна, переключая мое внимание себя. — Тот, в котором мы собирались разместиться изначально, попал в зону беспорядков.

— Что ж, — киваю. — Принято.

Я солгу, если скажу, что меня совсем не беспокоят волнения, начавшиеся в Танверии. Но мой главный принцип: всегда руководствоваться холодным рассудком, и сейчас он подсказывает мне, что мы поступаем правильно.

Танверия — в принципе неспокойная страна. Поэтому ждать, когда там все будет абсолютно благополучно, можно годами. А у нас довольно сжатые сроки, поэтому я принял решения не отступаться от первоначального плана.

— И еще президент интересуется, нужна ли нам дополнительная охрана? — чеканит Жанна.

— Думаю, в этом нет нужды. Изначально согласованные условия нас устраивают.

— А, может, все же попросим пару-тройку крепких парней? — вмешивается Хмурый и, поймав мой недовольный взор, добавляет. — Ну а что? Предосторожность лишней не бывает…

Я обвожу внимательным взглядом своих подчиненных и по лицам понимаю, что мнение Феди не является единоличным. Они все боятся. Им страшно за свою жизнь.

— Хорошо, — уступаю я. — Передай президенту, что дополнительная охрана не повредит.