Татьяна Никандрова – Не пара (страница 17)
Какое мне вообще дело до ее флирта с арабами? Если вдуматься, это даже хорошо, что Ева им нравится. Она работает на меня, а значит, является частью общего имиджа моей команды. Уверен, даже в разговор о том о сем Маркова мастерски ввернет мысль о необходимости экологической перестройки. По сути, именно за это я ей и плачу.
Однако, несмотря на рациональные доводы, которые я мысленно прокручиваю, нутро свербит какой-то неугомонный токсичный червячок. Он воскрешает в памяти сцену нашего короткого запретного поцелуя, который и поцелуем-то можно назвать с большой натяжкой…
Ева тогда просто прижалась ко мне губами, а я позорно спасовал. Потому что для мужчины с расстройством привязанности нет ничего страшнее женщины, которая ныряет в привязанность легко и без оглядки.
Я давно про себя все понял и потому не лелею надежду однажды обрести счастье в отношениях. Мне хорошо одному. Я уже не страдаю. Просто сместил приоритеты и направил внимание туда, где у меня есть реальные шансы на успех. В работу.
Никаких лишних чувств.
Окружающие женщины — фон.
Секс — лишь по контракту.
Общение — исключительно в рамках делового.
Я живу так уже много лет, и меня все устраивает. Но проблема в том, что Маркова каким-то невероятным образом хакнула эту отлаженную, как часы, систему. Подковырнула броню и пролезла мне под кожу, распустив по венам парализующий яд своего неуемного женского обаяния…
При взгляде на нее я стремительно теряю контроль. И понятия не имею, что с этим делать.
— Ева, можно вас на минуту? — обращаюсь к ней на русском.
Оборачивается. Взмах ее длинных ресниц отдается спазмом где-то в области солнечного сплетения. Чувствую, что дурею. Мозги превращаются в пластилин.
— Максим Андреевич, представляете, этот достопочтенный Шейх обещал мне лично провести экскурсию по своему дворцу, — со смехом заявляет Маркова.
— Какую еще экскурсию?! — мои глаза натурально ползут на лоб, а тело прошибает холодный липкий пот.
Ева ведь не вчера родилась. Должна понимать, чем обычно заканчиваются подобного рода мероприятия.
— На обычную, — она продолжает филигранно прикидываться дурочкой. — Говорит, у него дома фонтаны с минеральной водой, из которых можно пить, и еще конфеты из тончайшего кулинарного золота.
— И вы всерьез намерены попробовать эти конфеты? — цежу я.
— Не знаю, — пожимает плечами. — Пока не решила.
— Не забывайте, что у нас вылет завтра утром, — я настолько обескуражен, что не могу придумать аргумент повесомее.
— Помню. Но ночь-то в нашем распоряжении, верно?
Никак не пойму: она издевается? Или действительно собирается в гости к этому арабу?
— Ева, будьте благоразумны.
— Хорошо, Максим Андреевич. Что-то еще? — улыбка медленно сползает с ее губ, а во взгляде зажигается вызов.
Дескать, ну же, скажи, что ты на самом деле чувствуешь.
Но я не готов нырнуть в неизвестность. Это слишком опасно. И для меня, и для нее.
— Нет, только это, — отзываюсь глухо, делая шаг назад. — Хорошего вечера.
Глава 20. Ева
— Придержите лифт! — кричу на английском, прихватывая подол платья и ускоряя шаг.
Я немного припозднилась, оттого и спешу. Если не лягу в постель в течение получаса, то завтра буду чувствовать себя разбитой. Семь часов ночного сна — это мой необходимый минимум.
Почти сомкнувшиеся двери лифа останавливаются и начинают движение в обратном направлении, а еще через мгновенье я с удивлением упираюсь взглядом в Рокоссовского. Он стоит посреди кабины, спрятав одну ладонь в карман брюк, а другой удерживая кнопку открытия дверей.
— Ах, это вы, — улыбаюсь я, заходя внутрь. — Мне казалось, что вы покинули прием раньше меня.
— Так и есть, — его голос звучит чуть более хрипло, чем обычно. — Я немного посидел в лобби-баре отеля.
— Пили, значит? — уточняю иронично.
Повернув голову, снова смотрю на босса. В целом, выглядит, как всегда. Хладнокровный, спокойный, сдержанный. Разве что щеки кажутся чуть более румяными, а на губах играет лукавая полуулыбка, которую он как будто не в силах подавить.
— Пил, — подтверждает, не тушуясь. — Ну а как прошел ваш вечер?
— Я всем довольна.
— Рад это слышать. Вам на какой этаж?
— На пятьдесят шестой, пожалуйста.
Максим Андреевич нажимает нужную кнопку и тоже фокусируется на моем лице:
— Побывали во дворце с фонтанами?
Теперь я замечаю еще один признак того, что Рокоссовский пьян. Его синий взгляд стал каким-то томным, тягучим и как будто немного масляным. Словно вязкий сахарный сироп, в котором размешали голубику.
— Нет, — усмехнувшись, качаю головой. — До дворца так и не дошло.
Сегодня мне и впрямь поступило такое предложение, но, говоря по правде, я ни на секунду всерьез не задумалась о том, чтобы его принять. Во-первых, лет этак в тринадцать я зарубила на носу простую истину: нельзя ходить в гости к незнакомым дядям, если не хочешь быть изнасилованной. Во-вторых, прогулки в компании богатых арабов могут нанести урон моей деловой репутации. Ну и, в-третьих, я явно не из тех, кто ведется на замануху в виде кулинарного золота и фонтанов с минералкой. Как по мне, извращение в чистом виде.
А что касается, моего диалога с Рокоссовским, то я просто глумилась. Пыталась вывести его на эмоции. Мол, что такого, если я вдруг наведаюсь во дворец к Шейху? Вы против? Но он, естественно, не повелся. Брякнул что-то про благоразумие и растворился в толпе, в очередной раз доказав, что ему на меня плевать.
— Отчего же? — он слегка приподнимает темные брови.
— Решила внять вашему совету и как следует выспаться перед завтрашним перелетом, — отвечаю со вздохом.
— Выходит, здравый смысл вам не чужд, — резюмирует он.
— Ну естественно. А у вас были сомнения на этот счет? — подтруниваю.
— Я всегда немного сомневаюсь в людях, — Рокоссовский проводит рукой по волосам. — Это моя работа.
— Понимаю. Но все же некоторым людям стоит доверять.
— Например, вам? — в его голосе чувствуется смешинка.
— Например, мне, — подхватываю с улыбкой. — А что? Я надежная и забавная. Чем не повод для доверия?
— Вы красивая женщина, — говорит в такой интонацией, будто это весомый контраргумент.
— И что?
— А это всегда ловушка.
— В смысле? — упираю руки в бока и разворачиваюсь к нему всем телом. — Боитесь, что я вас съем?
— Наоборот. Боюсь, что
Его жгучий недвусмысленный взгляд почти осязаемо сосредотачивается на моих губах. Затем соскальзывает по ключицам, царапает грудь, обтянутую тонкой тканью платья, и снова возвращается к лицу.
Чувствую, что воздух в кабине становится плотным и наэлектризованным. Дыхание распадается на поверхностные вдохи. Сердце бросается вскачь, наматывая на невидимую катушку тонкие нити моих нервов и тем самым натягивая их до предела.
Меня опять тянет к этому мужчине. Безжалостно тянет. Словно у меня меж ребер кусок железа, а у него — магнит. Словно между нашими атомами есть какая-то особая скоординированная связь, противостоять которой с каждой секундой становится все труднее…
Я облизываю пересохшие от волнения губы, и в этот самый момент двери лифта плавно разъезжаются по сторонам, сигнализируя о том, что мне пора на выход.
— Я пойду, — делаю невнятное движение рукой. — Это мой этаж…
— Да, вижу, — отзывается Рокоссовский, все еще держа меня на привязи своего пробирающего до мурашек взгляда.
— Тогда… Спокойной ночи? — еле ворочая языком, шепчу я.