Татьяна Никандрова – Не пара (страница 15)
— Ты забыла наше правило? Никаких лишних вопросов.
— Да-да, помню, — кивает Каро, стягивая с себя объемный свитер. — Но неужели тебе не хочется немного поболтать? Я хороший собеседник. Да и слушать умею…
— Если бы я жаждал излить душу, то нанял бы психолога, а не проститутку, — отрезаю уверенно, а затем добавляю. — Позови, как будешь готова. Я пока выпью.
— Хорошо.
Направляюсь к бару, извлекаю оттуда хрустальный штоф с виски и, откупорив крышку, наполняю напитком рокс. Затем бросаю в стакан пару кубиков льда, сажусь на диван и делаю несколько неторопливых глотков, смакуя на языке терпкий вкус пряной груши.
По телу разливается приятное тепло, и внутреннее напряжение, перемешанное с усталостью от тяжелого рабочего дня, понемногу рассеивается. Мозг затуманивается алкогольными парами, а перетянутые нервы приходят в состояние относительного покоя.
— Макс, я тебя жду, — кричит Каролина из соседней комнаты.
Не спеша, осушаю бокал и поднимаюсь на ноги. На ходу расстегивая рубашку, бреду в спальню. Настроение ровное. Нет ни всплесков, ни спадов. Грядущее действо — не больше, чем необходимость. Попытка удовлетворить естественные потребности организма и отчистить голову, чтобы потом всю неделю, не отвлекаясь, думать исключительно о работе.
Призывно изогнувшись, Каро полулежит на покрывале. На ней откровенная кружевная комбинация черного цвета. Я сразу обозначил, что в белье допустимы только базовые цвета: черный, белый и бежевый. Терпеть не могу яркие комплекты. По-моему, они отвлекают внимание от самого важного.
— Ну как я тебе? — она кокетливо взбивает белокурые пряди.
Парик смотрится неплохо, но не очень естественно. Придется включать фантазию.
— Нормально, — отвечаю я, дергая ремень брюк. — Раздевайся.
— Что, сегодня без прелюдии? — закусив нижнюю губу, Каро по-кошачьи ползет по кровати. — Ну давай, Макс, хоть немного, — она помогает мне спустить боксеры и натянуть презерватив. — Ты же знаешь, я обожаю твой член.
На самом деле грязные разговоры не прописаны в контракте, но моя партнерша порой импровизирует. В целом, я не против. Особенно, если это и впрямь уместно.
Подавшись вперед, Каро обхватывает губами головку и начинает сосать, а я медленно опускаю веки. Раньше мне нравилось наблюдать за процессом, но сейчас я предпочитаю положиться на воображение. Тем более, что в последнее время образы в голове стали чересчур яркими…
Пару-тройку минут Каролина самозабвенно демонстрирует свои прокаченные профессиональные навыки, а потом я резко переворачиваю ее на живот и одним рывком сдергиваю тонкие полупрозрачные трусы. Шлепаю ладонью по округлым упругим ягодицам, оставляя на них красный пылающий след, а затем с размаху вгоняю член в ее тугое тепло.
Каро издает надсадный стон, а я методично наращиваю темп. Сегодня мне не хочется менять позы и доводить ее до оргазма. Моя цель — поскорее кончить. Чтобы отпустило и разжало невидимую пружину. Чтобы навязчивые мысли, которые вот уже несколько недель живут в моем сознании, наконец исчезли…
— Еще! Еще! — стонет Каро, извиваясь подо мной.
Проталкиваю руку между ней и покрывалом и сжимаю ее грудь. Мне нравится, что она натуральная, без грамма силикона, но сегодня этого явно недостаточно. Тело по каким-то непонятным причинам просит большего: больше страсти, больше ярости, больше эмоций… Больше того, чего Каролина физически не способна мне дать.
Блядь. Ну что со мной творится?
— Я кончаю, Макс! Кончаю… — тяжело дыша, она скребет ногтями по матрасу.
А я, сука, нет.
Зажмурившись, стискиваю в кулак ее пшеничные волосы, и даю волю воображению. Перед мысленным взором тотчас возникают широко распахнутые голубые глаза, пухлые чувственные губы и длинные изящные ноги с сексуально торчащими коленками…
Кто бы мог подумать, что я гребаный фетишист.
Бурно изливаюсь в гондон и, выпустив Каролину из объятий, переворачиваюсь на спину.
— Ты сегодня в ударе, — хрипит она, утирая влажный лоб. — Повторим?
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Тебе пора.
Она понимает меня с полуслова. Живо поднимается с постели и ненадолго скрывается в ванной. Через пару минут выходит оттуда уже без парика и принимается одеваться.
— На следующей неделе меня не будет, — говорю я, свешивая ноги с кровати.
— Да, я в курсе. В агентстве предупредили. Очередная командировка?
— Угу.
— Буду ждать, когда ты вернешься. И даже немного скучать…
В ответ на ее реплику я лишь коротко качаю головой. Дескать, не надо, это лишнее. И Каро, к счастью, не продолжает мысль. Она не должна забывать, что нас связывают исключительно рыночные отношения. Никаких сантиментов и привязанностей. Это табу.
— Я в душ, — бросаю вместо прощания. — Когда уйдешь, захлопни за собой дверь.
— Ладно.
Скидываю остатки одежды и встаю под горячую воду. Затем вооружаюсь мочалкой и тщательно мылю все тело. Несколько раз. Каролина мне не противна, но после секса с ней почему-то всегда очень хочется мыться с тройным усердием.
Завершив гигиенические процедуры, обматываюсь полотенцем и выхожу обратно в спальню, удовлетворенно убеждаясь, что теперь я в квартире один. Привычная тишина не вызывает никаких негативных эмоций, даже наоборот — я рад, что больше не нужно притворяться и поддерживать пускай формальный, но все же диалог.
Похоже, за годы одиночества я окончательно превратился в отшельника.
Коротко выдыхаю и, преодолевая внутреннее колебание, подхожу к комоду. Выдвигаю верхний ящик и, изнывая от отвращения к самому себе, несколько мучительно долгих мгновений смотрю на выцветшее от времени фото с потрепанными краями.
Сердце, которое в последние годы привыкло лишь безэмоционально качать кровь, болезненно сжимается, а со дна души поднимается застарелая ядовитая муть…
Не выдержав, с размаху захлопываю ящик и до судороги в челюсти стискиваю зубы.
Черт, все-так я по-прежнему очень слаб.
А еще мне срочно нужно выпить.
Глава 18. Ева
Как только мы сходим с трапа самолета, в лицо тотчас ударяет жар разогретого на солнце асфальта. По ощущениям, на улице не меньше тридцати градусов, и ультрафиолет активно опаляет кожу, отвыкшую от тепла за долгие месяцы затяжной российской зимы.
— Добро пожаловать в Объединенные Арабские Эмираты, — на ломаном русском приветствует нас мужчина в белой галабее.
— Здравствуйте! — с улыбкой отзываюсь я.
Всегда приятно, когда иностранцы разговаривают с тобой на твоем родном языке.
— Меня зовут Фуад, — он протягивает руку Максиму Андреевичу. — А вы, должно быть, мистер Рокоссовский?
— Да, верно, — он отвечает на рукопожатие. — Рад знакомству.
— Это взаимно, мой друг, — любезно отзывается Фуад. — Позвольте моим помощникам взять ваши чемоданы, — он делает жест, и к нашей поклаже тотчас подскакивает несколько резвых арабов в униформе. — А вас прошу следовать за мной. Машины уже ожидают.
Мне с трудом удается сдержать изумление. Вот это уровень! Вот это сервис! Прежде я уже бывала в Эмиратах, но как турист, а не как представитель политической делегации, поэтому разница в приеме, что называется, налицо.
Кидаю беглый взгляд на Федора, но он явно не разделяет моих восторженных эмоций. Должно быть, уже привык к такого рода встречам. Как-никак он работает на Рокоссовского седьмой год.
Кстати говоря, во время полета Хмурый тоже вел себя впечатляюще спокойно: листал новостную ленту, читал журналы, что-то изучал в ежедневнике. Жанна всю дорогу спала, а Максим Андреевич сосредоточенно работал за ноутбуком. Одна я сидела как иголках не в силах успокоить взбудораженные нервы.
Возможно, причина моего перевозбуждения была в том, что я никогда раньше не летала частными бортами. Ну или в том, все это время в паре метров от меня сидел мужчина, который ранил мои чувства и которого я отчаянно старалась выкинуть из головы.
Однако закон подлости таков, что чем больше ты пытаешься о ком-то не думать, тем яростнее мысли об этом человеке атакуют твой мозг. Поэтому пять с половиной часов полета я только и делала, что тщетно боролась с собой и со своими неуместными чувствами. Сосредоточенно смотрела в иллюминатор, закрывала и открывала книжку, которую прихватила с собой, и раз десять просила стюардессу принести мне воды.
Паспортный контроль проходим быстро и без очереди. Благо, у арабов все автоматизировано. Выходим из здания аэропорта и тут же видим два роскошных Мерседеса, богато сияющих на полуденном солнце.
— Ваши автомобили, друзья, — услужливо сообщает Фуад. — Они доставят вас прямиком в отель.
Переглядываемся. Нас пятеро: Рокоссовский, Жанна, Федя, я и молчаливый охранник Дима. А машин всего две. Поэтому неминуемо встает вопрос о том, как мы будем рассаживаться. Лично я предпочла бы ехать вместе с Хмурым. Ну или, на крайний случай, с немногословным Димой. Потому что общество Жанны и Максима Андреевича совсем не кажется мне привлекательным. Одна то и дело цепляет меня словесно, а второй выводит из душевного равновесия своим видом.
— Дмитрий и Ева поедут со мной, — командует Рокоссовский. — Жанна и Федя во второй машине.
Бесшумно вздохнув, плетусь к автомобилю, водитель которого уже распахнул перед нами дверь. По очереди забираемся внутрь. Рокоссовский садится на широкое кожаное сидение, а мы с Димой приземляемся напротив. В салоне довольно просторно, но я все равно не могу избавиться от ощущения, будто мне некуда деть глаза. Взгляд хаотично скачет по хромированным деталям, светящимся кнопочкам и прочим элементам внутреннего убранства, но в итоге, как ни крути, прилипает к боссу, который увлечен содержимым своего телефона.