Татьяна Никандрова – Не пара (страница 14)

По переговорной расползаются сдавленные смешки, а губы Бойчук превращаются в тонкую бледную нить. Я прекрасно осознаю, что нарываюсь на открытый конфликт, но мне, если честно, плевать. Устала терпеть уничижительные выпады в свою сторону.

— А вот хамить не нужно, — Жанна сужает глаза. — Я вообще-то для общего дела стараюсь.

— Так и я тоже. Поэтому позвольте мне, пожалуйста, закончить мысль. А уже потом можете высказать свои пожелания и задать вопросы.

В глазах Бойчук пляшут бешеные искры, но от очередного ехидного комментария она воздерживается. И я воспринимаю это как свою маленькую, но все же довольно значимую победу.

Опускаю взгляд к бумагам, прокашливаюсь и продолжаю прерванное ее колкостями выступление.

До отъезда в Арабские Эмираты остается чуть больше двух дней, поэтому команда, причастная к реализации международной экологической инициативы, работает в усиленном режиме. Каждый день мы засиживаемся допоздна. Совершенствуем и дорабатываем проект. Рокоссовский тоже принимает активное участие в обсуждениях, но в последнее время его часто нет на месте. Вероятно, решает какие-то более насущные вопросы.

— На этом у меня все, — заканчиваю я. — Буду рада выслушать вашу обратную связь.

Как ни странно, ни у кого, кроме Бойчук, замечаний нет. Я отбиваю несколько ее реплик, обещаю довести до ума обозначенные аспекты, и на этом наша летучка завершается.

Гремя стульями, коллеги расходятся по своим кабинетам, а ко мне приближается Федор Хмурый, помощник Рокоссовского.

— Правильно, что осадила Жанну, — негромко роняет он. — Иногда она зарывается.

Мы с Федей неплохо ладим. И, кстати, его фамилия совсем не соответствует характеру. Никакой он не хмурый. Вполне улыбчивый и открытый молодой человек.

— Спасибо. Язык давно чесался это сделать, — улыбаюсь я. — Она со всеми такая? Или конкретно меня невзлюбила?

— По большей части со всеми, — отзывается он. — Но к тебе, конечно, особенно неравнодушна.

— Так я и думала, — хмыкаю.

— Не хочешь кофе выпить? — неожиданно предлагает Хмурый. — Там за углом прекрасный кофейный автомат.

— Не откажусь. Учитывая то, что сегодня я спала лишь пять часов.

— Работала? — сочувственно роняет он, открывая передо мной дверь.

— Вроде того.

На самом деле работа здесь ни при чем. Мне не спалось из-за Рокоссовского. Точнее из-за воспоминаний о нашем поцелуе, который закончился так нелепо…

Я сотню раз пыталась убедить себя в том, что эта ситуация не стоит моих нервов, но она по-прежнему меня триггерит. По-прежнему цепляет за живое.

После случившегося мы с Максимом Андреевичем виделись только мельком. Короткие кивки головой в знак приветствия, мимолетные взгляды, брошенные друг на друга на совещании, и пара ничего не значащих формальных фраз — вот и все наше общение.

Расстроена ли я этим? Пожалуй, что нет.

Отныне мне хочется держать дистанцию. Ведь на расстоянии гораздо проще притворяться, что все хорошо.

— Эспрессо? Американо? — интересуется Федя, становясь у кофейного автомата.

— Давай Американо.

Он нажимает соответствующую кнопку, а я достаю из сумки карточку и тянусь к терминалу, чтобы оплатить напиток, но Хмурый меня опережает:

— Я угощаю.

— Спасибо, — усмехаюсь я, пряча карточку обратно. — Ты настоящий джентельмен.

— Да брось, — отмахивается. — Я просто хочу с тобой подружиться.

Вынуждена признать, что с каждой новой минутой Федя нравится мне все больше и больше.

— Давно работаешь на Рокоссовского? — спрашиваю я, принимая из его рук горячий картонный стаканчик.

— Дай подумать, — он возводит глаза к потолку. — Уже лет шесть, не меньше.

— Ого. Солидный срок.

— Да, действительно.

Делаю осторожный глоток и задаю еще один волнующий меня вопрос:

— И как он тебе? Ну, как начальник и вообще.

— Рокоссовский — хороший мужик, — без заминки отвечает Федя. — Справедливый, адекватный, по зарплате не щемит.

— Ну а из минусов?

— Слишком придирчивый. Иногда даже душноватый. Настоящий педант, — Хмурый размешивает кофе пластиковой палочкой. — Но этот разговор между нами, окей?

— Само собой, — спешу заверить. — У вас с ним исключительно рабочие отношения, верно?

— Разумеется, — кивает. — У Рокоссовского в жизни вообще одна работа.

— Да ну? — с сомнением.

— Серьезно. Я шесть лет в найме — и ни разу не видел его с женщиной.

Это откровение изрядно меня изумляет.

— Неожиданно… Он вроде еще в расцвете сил…

— Да, я сам первое время удивлялся. А потом привык. Не всем интересно общение с противоположным полом, понимаешь? Он политик до мозга костей.

Федя принимается дуть на свой напиток, а я все никак не угомонюсь:

— Ну а секс? Хотя бы одноразовый. Ведь у каждого мужчины есть свои потребности…

— Без понятия, Ев, — пожимает плечами. — Я ничего подобного не замечал.

— Да уж… Может, он гей? — выдаю шутливо.

— Вряд ли, — усмехается Хмурый. — Скорее, он просто робот.

Мы оба хихикаем, а затем разговор плавно переходит к другой теме. Однако мысленно я все еще хватаюсь за только что полученную информацию.

Рокоссовскому не интересны женщины? От слова совсем? Разве так бывает?..

Подобный расклад никак не укладывается у меня в голове, хоть и многое объясняет. Получается, причина его холодности вовсе не во мне? А в том, что чувственная сторона жизни его в принципе не волнует?

Глава 17. Максим

Выхожу из лифта и медленно бреду по просторному тихому коридору. В отличие от большинства людей, я ухожу из дома с большой охотой, а возвращаюсь — без энтузиазма. В пустую квартиру с вечно холодной постелью не хочется спешить.

Впрочем, нынче на календаре среда, а значит, сегодня я не буду один. По крайней мере, какое-то время.

Заворачиваю за угол, и тут же упираюсь взглядом в прислонившуюся к стене Каролину. Конечно, это пафосное имя — не более, чем рабочий псевдоним, но, если честно, у меня нет ни малейшего желания узнавать, как ее зовут на самом деле.

— Опаздываешь, — роняет она, отлипая от стены.

— Работы много, — отзываюсь негромко.

Но не для того, чтобы оправдаться, а для того, чтобы хоть что-то сказать.

Просовываю ключ в замочную скважину и несколько раз проворачиваю против часовой. Затем распахиваю дверь и, шагнув в квартиру, включаю свет. Каролина, не произнося ни слова, заходит следом за мной.

Скидываю пальто, пиджак и, закатав рукава рубашки, отправляюсь в ванную мыть руки. Моя гостья тем временем обосновывается в спальне и принимается за свои привычные сборы.

— В агентстве сказали, чтобы сегодня я пришла с париком, — доносится до меня ее голос. — Что за новости, Макс? На блондинок потянуло?

Стряхиваю воду и тщательно вытираю ладони полотенцем. Затем приближаюсь к спальне и приваливаюсь плечом косяку: