Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 47)

Шли годы. Ренат Кайсаров регулярно предпринимал попытки сближения с сыном, но ситуация не двигалась с мертвой точки. Так что же изменилось теперь?

– Мы не то чтобы общаемся, просто… – Булат поджимает губы, будто силясь подобрать правильную формулировку. – Он помог мне в одном рабочем проекте. И теперь я вроде как его должник.

– Должник? – я опускаю тарелку в раковину и вновь сажусь напротив Булата. – И что же он от тебя хочет?

– Ничего конкретного, – качает головой и с иронией добавляет. – Сплошная сентиментальщина с претензией на восстановление отцовско-сыновьих отношений.

Я усмехаюсь. А Ренат Кайсаров, оказывается, настойчивый. Не смог задобрить сына дорогими подарками и обещаниями внушительного наследства и решил подобраться к нему с другой стороны. И, кстати, я ничуть не осуждаю его напористость. Наоборот, меня приятно удивляет, что спустя столько лет он по-прежнему делает все, чтобы сблизиться с Булатом. Это достойно уважения.

– Что ж… В сущности, он просит не так уж и много, – помолчав, заявляю я.

Булат красноречиво закатывает глаза, а я еле удерживаюсь от того, чтобы не взлохматить его модную шевелюру. Если бы не влажные руки – непременно бы это сделала.

– Он хочет увидеть Амелию.

– Вполне понятное желание, – дотягиваюсь до подоконника и сдергиваю с него кухонное полотенце.

– И приглашает нас в гости.

– Когда? – заинтриговавшись, я перестаю комкать ткань полотенца в руках.

– На Новый год.

– Ого… – только и могу выдохнуть я.

Это ведь меньше, чем через две недели.

– Согласен, это полный бред, – Булат неверно истолковывает мою реакцию.

Затем поднимается на ноги и подходит к окну.

– Его попытки восстановить то, что давно умерло, попросту смешны.

С минуту я обдумываю услышанное. Потом тоже встаю со стула и, приблизившись к Булату сзади, обвиваю руками его крепкий торс.

– Если бы оно и впрямь умерло, ты бы не испытывал столько сомнений сейчас.

– С чего ты взяла, что я сомневаюсь? – бросает резковато.

– Я чувствую тебя, – отвечаю просто, целуя его меж лопаток. – Кожей ощущаю твой раздрай.

Это чистая правда. Я и раньше была тонко настроена на Булата. Считывала его эмоции по выражению лица, по тембру голоса, по позе… Однако теперь, когда мы вместе, моя эмпатия усилилась в разы. Мне достаточно одного лишь взгляда, чтобы понять, что он взбешен, возбужден, взвинчен или, напротив, умиротворен и расслаблен.

– Это так странно… – я чувствую, как стальные мышцы под моими ладонями слегка расслабляются. – Я столько лет отталкивал его, а он до сих пор отказывается принимать поражение. Упертый как баран!

– Вероятно, это у вас семейное, – хмыкаю.

– Брось, я совсем не похож на отца.

– Ты похож на него больше, чем думаешь. И к тому же разве пример наших с тобой отношений не доказывает, что людям нужно давать второй шанс?

– Не сравнивай. Наша ситуация совсем иная. Я бы никогда…

– Никогда не говори «никогда», – перебиваю. – Просто дай Амелии возможность обзавестись еще одним дедушкой. От тебя не убудет, а ей приятно. Ты же знаешь, как она любит, когда ею восхищаются.

– Да-а-а… Она пиздец какая тщеславная, – смеется.

– Вся в папулю!

– Да чтоб тебя, Дина! – Булат разворачивается и, рывком притянув меня к себе, хлестко шлепает по ягодицам. – Когда ты успела отрастить такой длинный язык?

В ответ я лишь хихикаю и демонстрирую ему кончик этого самого языка.

Кайсаров обхватывает мое лицо ладонью и, приподняв подбородок, заглядывает мне в глаза. Его запах будоражит. Тепло, исходящее от его тела, пьянит. Мы вместе почти месяц, но я до сих пор не могу насытиться его одуряющей мужской привлекательностью. Такое чувство, будто с каждым новым днем Булат становится все красивее и сексуальнее…

Или это просто я влюбляюсь в него все сильнее.

– Ты думаешь, нам стоит принять его приглашение? – полушепотом спрашивает он.

И я покрываюсь мурашками от осознания, что ему правда важно мое мнение.

– А почему бы и нет? Уверена, у твоего отца будет шикарный новогодний стол. А я как раз не хотела готовить.

Он вздергивает уголки губ. Ему по душе мой ответ. Слишком серьезные пассажи его напрягают, а вот такие, выставленные полушуткой, снижают градус важности. Ведь каким бы взрослым, уверенным и самодостаточным Булат ни был, в глубине его души по-прежнему живет маленький мальчик с непроработанной детской травмой.

Я думаю, ему нужно примириться с отцом. Обязательно нужно. Это точка роста. Трамплин, преодолев который, он поднимется на новый уровень.

– Ладно, пусть будет по-твоему, – Булат наклоняется еще чуть ниже, воруя мой воздух. – Скажу отцу, что мы придем.

– Спасибо, – лепечу я, ощущая, как от его близости у меня между ног закручивается огненный вихрь.

– Должна будешь, – он почти касается моих губ. Почти целует.

– И как же мне отплатить долг? – я с удовольствием поддерживаю его порочную игру.

– Натурой вполне подойдет, – рычит, цепляя зубами мою нижнюю губу.

А затем подхватывает меня под бедра, отрывает от пола и, на ходу переплетая наши языки, тащит в ванную…

Глава 50. Любишь меня?

Булат

Как я и ожидал, жилище отца буквально кричит о том, что у него есть деньги. На огромный участок земли в престижном районе, на модных ландшафтных дизайнеров, на качественные строительные материалы и даже на гребаный фонтан в центре покрытого снегом сада.

Миновав подъездную дорожку, паркую тачку возле двухэтажного особняка и глушу мотор. Дина, сидящая по правую руку от меня, с искренним изумлением глядит в окно. Должно быть, ей нечасто доводилось бывать в подобных местах. Все же ее родители – простые и скромные люди. Прямо как моя мать. А вот в семейке отца принято выставлять богатство напоказ: чего только стоят загородные коттеджи моих теток – Лианы Южаковой и Камиллы Гассен. Это не дома, а долбаные произведения искусства, и они об этом прекрасно знают.

Дина оглядывается на дочь, которая во время дороги задремала в детском автокресле, и, понизив голос, спрашивает:

– Донесешь ее?

– Без проблем, – киваю, отстегивая ремень безопасности.

А затем распахиваю дверь и выхожу на свежий морозный воздух. Достаю сонную малышку из машины и беру ее на руки. Амелия мило причмокивает и утыкается носиком мне в плечо. Удивительно, как дети умудряются спать абсолютно в любом положении.

Дина забирает из багажника гостинцы, и мы бредем к дому, на пороге которого нас встречает папина третья жена. Высокорослая ухоженная женщина лет сорока пяти.

Да-да, с той молодой дрянью, ради которой отец бросил мою мать, у него ничего не вышло. Они прожили в браке то ли четыре, то ли пять лет, а потом со скандалом разошлись. Помнится, в те времена любая уважающая себя газетенка считала своим долгом написать о том, как Ренат Кайсаров судится с бывшей Мисс Россия. Словом, этот развод был громким. И, по слухам, лишил моего отца кругленькой суммы денег.

Со своей третьей женой Оксаной он познакомился на какой-то выставке в Венеции. Насколько я понял, она искусствовед или что-то типа того. С виду вроде адекватная баба. А как там на деле – сегодня узнаем.

– Булат! Дина! Ну наконец-то! – щебечет Оксана. – Мы вас заждались!

– Пробки, – сухо роняю я, заходя в просторный светлый холл отцовского жилища.

– Здравствуй, сынок, – папа, облаченный в легкий бежевый костюм, движется нам навстречу.

Судя по всему, он хочет то ли обняться, то ли обменяться рукопожатиями, но, к счастью, мои руки заняты Амелией, поэтому я могу без урона для приличий избежать ненужных сантиментов.

Дина принимает удар на себя. Широко улыбается, рассыпается в любезностях перед отцом и его гостями, вежливо отвечает на расспросы. Я же скидываю ботинки, прохожу мимо шумной толпы и приближаюсь к тете Лиане, которая стоит чуть поодаль с бокалом шампанского в руках.

– Где тут гостевая спальня? Мне бы ребенка раздеть.

– Ну, привет, Булатик, – тетушка встает на носочки и, едва коснувшись, целует меня в щеку. Затем фокусирует взгляд на спящей Амелии и умильно шепчет. – Неужели это и есть твоя доченька?

– Ага.

– Настоящая красавица, – в глазах тети Лианы лучится нежность. – Заноси ее сюда, – жестом руки указывает на дверь.