Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 48)

Я шагаю в уютное помещение, выполненное в кремово-бежевых тонах, и женщина, не включая света, заходит следом. Кладу Амелию на кровать. Стараясь не разбудить, развязываю ей шапочку и расстегиваю комбинезон. В это время тетя Лиана стоит рядом и, сложив ладони в молитвенном жесте, приговаривает:

– Господи, ну какая сладенькая! Прямо вылитая ты!

– Думаете? – усмехаюсь.

Когда кто-то из окружающих говорит, что Амелия похожа на меня, я испытываю какой-то блаженный внутренний триумф. Почему-то мне очень приятно осознавать, что эта крохотная малышка – часть меня и мое продолжение.

– Конечно! Просто копия!

– Спасибо, теть Лиан, – стаскиваю шапочку с кучерявой головки.

– Даже не верится, что у Рената уже внуки пошли, – тянет мечтательно. – А я своих, похоже, не скоро дождусь.

– М-да, – хмыкаю иронично. – Надежды на Южакова мало.

– И не говори. Все время по каким-то барам-ресторанам шарахается, девиц меняет как перчатки… Еще и клуб этот… Ну, который отец ему подарил, – женщина сокрушенно качает головой. – Если бы ты знал, в каком бешенстве я была, когда Витя сообщил мне о своем «подарке», – она показывает в воздухе кавычки. – Я его чуть не убила!

– Я думал, вы были в курсе, – замечаю я, аккуратно стягивая с Амелии комбинезон.

– Скажешь тоже! Я бы ни за что не согласилась оформить стриптиз-клуб на своего двадцатилетнего сына! Но ты же знаешь Виктора, – тетя Лиана закатывает глаза. – Он никогда со мной не советуется.

Да уж, об эксцентричности и своенравности Южакова-старшего ходят легенды. В свое время он самостоятельно выбился из низов, сколотил состояние на торговле с Китаем, а, разбогатев, просочился в высшее общество, где и познакомился с Лианой Кайсаровой, своей будущей женой.

Демид не раз говорил, что его отец – это гремучая смесь безумства, отваги и шального оптимизма. Впрочем, именно за эти качества его все и любят: он не такой, как все, и совершенно не стесняется своей природы.

– Булат, ты тут? – в дверном проеме показывается кучерявая голова Гусенички. – Амелька с тобой?

– Да, она спит, – отвечаю вполголоса. – Решил ее раздеть, чтобы не вспотела.

– Правильно, – Дина тоже заходит в комнату и закрывает за собой дверь, обрывая поток льющегося из коридора света. – Ну что, будем ее будить? Или пускай спит?

– Она днем долго спала? – спрашиваю, распрямившись.

– Полчаса, не больше.

– Тогда, может, пусть поспит еще часок? Чтобы не капризничала.

Поразительно, но в последнее время я люто прокачался во всех эти детско-родительских вопросах. Теперь я знаю, как купать двухлетнего ребенка, чем его кормить и даже какие лекарства давать в случае, если поднялась температура.

Прежде подобные темы казались мне невообразимо далекими. Мол, где я, а где дети? Но с появлением в моей жизни Амелии все как-то резко переменилось. Я стал серьезнее, ответственнее и как будто… взрослее. Теперь мне уже кажется, что я давно созрел для отцовства, просто сам не понимал этого.

– Давай, – соглашается Дина. – Только как бы она с кровати не упала…

– А давайте ее подушками обложим? Их тут в шкафу полно, – предлагает тетя Лиана. – В мое время так всегда делали.

– Отличная идея, – кивает Гусеничка.

– Я, кстати, Лиана. Мама Демида, – сообщает тетушка, распахивая дверцы бельевого шкафа. – А ты Дина, да?

– Да. Рада знакомству, – вежливо отзывается Нечаева. – Демид тоже сегодня здесь будет?

– Обещал, но кто его на самом деле знает, – вздыхает ворчливо. – У него же семь пятниц не неделе.

За всем этим брюзжанием и напускным недовольством отчетливо прослеживается материнская любовь. Большая и безусловная. Так уж вышло, что Демид – единственный сын тети Лианы и дяди Вити. Поэтому они оба души в нем не чают.

Мы обкладываем Амелию горой из подушек, чтобы она ненароком не соскользнула с постели, а затем тетя Лиана покидает комнату, оставляя нас с Диной наедине.

Гусеничка становится напротив, обхватывает теплыми ладошками мое лицо и, заглянув в глаза, вкрадчиво произносит:

– Твой отец очень старается. Дай ему шанс, ладно?

– Я уже дал ему шанс, приехав сюда.

– Не будь букой, – коротко чмокает меня в губы. – Выпей шампанского, и давай повеселимся.

Нечаева уже собирается отстраниться, но я кладу руки на тонкую талию, удерживая девушку подле себя.

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда?

– Хотелось бы верить, – я вижу, как в полумраке комнаты сияет ее улыбка.

– А ты? Любишь меня?

– Булат, что за вопросы? – как всегда, пробует отвертеться. – Нас ведь ждут!

– Ответь, – настаиваю я. – Ты ни разу этого не говорила.

– Чего именно?

– Того, что любишь меня.

Это правда. Дина постоянно увиливает и пытается съехать с темы. И все бы ничего, я бы не стал зацикливаться на подобной мелочи, если бы в последнее время ее увертки не стали совсем уж явными. Я ей: «Я тебя люблю», а она в ответ что угодно, только не заветные три слова.

Если честно, даже немного бесит. Так жмотит признание, будто от нее убудет.

– Разве? – прикидывается дурочкой.

– Дина, – рычу, чуть сильнее сжимая ее талию. – Не обостряй.

– Да я просто…

– Булат! Дина! Ну вы где? – слуха касается приглушенный возглас моего отца, а следом на пороге комнаты показывается и он сам. – Пойдемте! Пора за стол!

Воспользовавшись ситуацией, эта хитрая кучерявая бестия выскальзывает из моих объятий и семенит на выход. Дескать, конечно-конечно, Ренат Айдарович, уже идем.

Окидываю голодным взглядом ее соблазнительные стройные ноги, обтянутые полупрозрачным черным капроном, и, стиснув зубы одновременно и от раздражения, и от восхищения, молча плетусь следом.

Глава 51. Женюсь на ней.

Булат

– Хорошая девушка, – одобрительно тянет отец, смотря на то, как Дина с Амелией на руках пританцовывает в компании других гостей. – Неглупа, воспитана и, кажется, действительно тебя любит. Давно вы с ней знакомы?

– С детства, – отзываюсь я, не отрывая зачарованного взгляда от моих девочек.

– Даже так?

– Да. Возможно, ты ее даже видел. Мы подружились раньше, чем вы с мамой развелись.

При упоминании матери отец опускает взгляд в пол и поджимает губы. Выдерживает небольшую паузу, а затем вдруг спрашивает:

– Как она?

– Нормально, – пожимаю плечами. – Цветы разводит. Фитнесом занимается.

– Встречается с кем-нибудь?

– Без понятия. А тебя почему это волнует? – повернув голову, упираю внимание в его гладко выбритую щеку.

– Просто… Мне бы хотелось, чтобы она тоже была счастлива.

В ответ я лишь хмыкаю. Странно желать счастья тому, кому когда-то вдребезги разбил сердце.

– Ты, наверное, считаешь меня бесчувственным, – продолжает отец, словно прочитав мои мысли. – Но на самом деле я довольно сильно пожалел о том, что сделал.

Если он о женитьбе на той молодой профурсетке, то поделом ему. Сочувствовать точно не собираюсь.

– Порой осознание истинной ценности отношений приходит только тогда, когда они заканчиваются, – он говорит это тихо, словно обращаясь к самому себе, а потом чуть громче добавляет. – Надеюсь, ты с этим никогда не столкнешься.