Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 45)

– О боже… Булат!

– Да, детка, кричи, – глухо рычу, глядя в ее широко распахнутые и влажно поблескивающие глаза. – Дай волю чувствам.

И она кричит. Отринув всякое стеснение и сняв наконец маску хорошей девочки.

Мы трахаемся как животные. Дико. Импульсивно. Необузданно. Дина кусает меня за плечи, царапает мою спину, а я наматываю на кулак ее волосы и грязно матерюсь. Наши громкие стоны перемешиваются с пошлыми шлепками плоти о плоть, превращаясь в неимоверно откровенную, но при этом будоражаще прекрасную симфонию страсти.

Дина кончает первая. Натягивается тетивой, чуть сильнее сдавливает коленями мою поясницу, а потом жмурится и начинает мелко дрожать. Я слизываю каплю пота с тонкой девичьей шеи и закрываю глаза, наслаждаясь ее оргазмом.

А секундой позже выскальзываю наружу, обхватываю ладонью член и, направив его Дине на грудь, щедро орошаю спермой ее молочно-коричневые соски…

Глава 47.1 Хищница

Дина

Я прижимаюсь к изображенной на шее Булата татуировке в виде женских губ и полностью повторяю ее контур своими губами. Сколько лет я мечтала сделать это? Должно быть, с тех самых пор, как Булат набил эту татуировку. Тогда ему было лет пятнадцать.

Мне по-прежнему дико осознавать, что парень, в объятиях которого я лениво нежусь, и есть тот самый друг детства – моя первая любовь и первое безответное чувство. Я так привыкла быть для Кайсарова на втором или даже на третьем месте, что теперь, когда он смотрит на меня с нескрываемым обожанием и нашептывает на ухо всякие очаровательные пошлости, я теряюсь и испытываю недоверчивый ступор.

Неужели это все взаправду?

Неужели он и действительно… любит меня?

Это предположение – пока еще робкое, несмелое, то и дело пугливо сворачивающееся в клубок – вызывает уйму вопросов и адреналиновой рябью оседает на коже.

Что изменилось с тех пор, как Булат видел во мне исключительно подругу? Я? Он? Обстоятельства? Или, может быть, все вместе?..

Возможно, за годы, проведенные вдали друг от друга, мы банально повзрослели. Возможно, пересмотрели свои взгляды на взаимоотношения. А, возможно, Булату просто требовались разлука и немного времени, чтобы посмотреть на меня под другим углом и разглядеть наконец то, что он не видел прежде.

Ведь не зря Есенин писал: большое видится на расстоянье.

Мое к нему чувство было и остается безгранично, всеобъемлюще большим. Его ко мне – кажется, только набирает обороты. Но Булат прав: проверить гипотезу о нашей совместимости можно лишь одним способом – рискнув. И я доверилась. Сделала шаг ему навстречу.

Вопреки страху.

Вопреки обидам.

Вопреки всему, что долгие годы мучило и ранило меня.

– Ты похожа на островок лета посреди зимы, – выдыхает Булат, теснее прижимая меня к своей широкой мускулистой груди. – Такая же красивая и знойная…

Я чувствую короткие волоски, ласково царапающие мою кожу. Чувствую сильное ритмичное сердцебиение, которое пульсацией отдается мне в ребра. Чувствую дразнящий запах молодого мужского тела и приятную тяжесть рук, поглаживающих мою поясницу.

Все это элементы одной большой сексуальной ловушки, в которую я угодила и никак не могу выбраться. Разум дремлет. Блаженство длинными тягучими нитями сковывает конечности. Перед глазами стоит дымная пелена.

– Это странно, но я не очень люблю лето, – отзываюсь негромко. – Мне больше по душе весна.

– Почему же? – Булат очерчивает полукруг на моих обнаженных ягодицах.

– Весна – это обещание, надежда… – лепечу с полуприкрытыми глазами. – Время – когда, лучшее еще впереди.

– То есть тебе больше нравится предвкушение кайфа, нежели сам кайф?

– Ожидание делает удовольствие особенно острым.

– Думаешь? – он чувственно целует меня в плечо.

– Знаю, – наслаждаюсь мурашками, бегущему по телу. – Хочешь, докажу?

Булат чуть шире распахивает веки, явно удивленный таким предложением. А мне нравится рвать шаблоны. Нравится видеть изумление в янтарно-зеленых глазах.

Сейчас, когда мы с ним пересекли запретную черту, я наконец могу быть честной, настоящей. Наконец могу отринуть условности и показать, что на самом деле я не такая уж хорошая. И не такая уж правильная. Гораздо менее правильная, чем он думает.

Мне больше нет нужды притворяться: Булат в курсе, что нравится мне не просто как друг. Что я хочу его как мужчину. Что чувства, годами полыхающие внутри, наполнили мою голову десятками, если не сотнями ярких, постыдных фантазий…

Но, в отличие от прошлого, я больше не хочу стыдиться своих желаний.

Не хочу и не буду.

Оторвавшись от груди Булата, я приподнимаюсь на локте и адресую ему улыбку. Мягкую, немного загадочную. А затем медленно провожу указательным пальцем вниз по его животу, очерчивая волосяную дорожку, тянущуюся от пупка к паху, и останавливаюсь у подвздошной кости.

Кайсаров молча наблюдает за моими движениями. В его взгляде горит нетерпеливый огонь, а мышцы пресса кажутся слегка напряженными.

– Хочешь знать, сколько раз я думала об этом? – спрашиваю я, облизнув слегка пересохшие губы.

– О чем? – голос Булата звучит сипло.

– О том, чтобы встать перед тобой на колени и показать, что мне мало просто дружбы.

Парень сглатывает. Его кадык выразительно обозначается под кожей.

– Ты… ты правда думала об этом?.. – кажется, сама мысль о порочной стороне моей личности кажется ему невероятной.

– Конечно. Порой в самые неподходящие моменты.

Скользнув взглядом по его торсу, я смотрю на член, который стремительно оживает, увеличиваясь в размерах и становясь все более твердым.

А я ведь еще даже еще не прикоснулась к нему.

– И когда, например? – Булат не отрывает внимание от моего лица.

Я задумываюсь.

– Помнишь вечеринку в честь дня посвящения в студенты?

– Да.

– Помнишь, как я случайно пролила на тебя текилу?

– Да…

– Так вот, это было не случайно.

– Дина…

– Да, – улыбаюсь, поглаживая жесткие волосы на его лобке. – Я просто хотела, чтобы ты снял футболку.

– Блядь… – он стискивает челюсти, а его эрегированный член призывно дергается. – Если бы я только знал…

Я не позволяю ему договорить. Скользнув ладонью ниже, обхватываю затвердевшую плоть и легонько сжимаю ее у основания. Булат издает глухой стон. Его глаза закатываются.

Мне нравится ощущать свою власть над ним. Пускай эфемерную. Пускай низменную и плотскую, но все же власть. Наконец-то у меня в руках то, что так долго и несправедливо принадлежало другим женщинам – его желание. И мне хочется растянуть этот сладкий миг на подольше. Хочется сполна насладиться им.

Глава 47.2

Дина

Глава 48. Стали другими.

Булат

– Как ты думаешь, там есть жизнь? – спрашивает Дина, задирая голову к усыпанному звездами небу.

Мы сидим в горячей фурако, в которой плавают хвойные ветки, травы и апельсины, а сверху на нас неспешно приземляется узорчатая снежная мука.

– Без понятия, – пожимаю плечами. – Но, если там кто-то и есть, я бы не хотел, чтобы они узнали о нашем существовании.

– Почему?