Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 32)

Конечно, Ари не придется поддерживать порядок своими руками. Марк наверняка наймет домработницу. Но тем не менее желание подруги быть хорошей хозяйкой похвально. Да и в целом я согласна с ее доводами: в моей тесной двушке постоянно царит бардак, а все потому, что с появлением Амелии у меня стало слишком много вещей. Коляска, игрушки, детская ванночка, горшок, куча одежды, из которой она быстро выросла, – девать все это абсолютно некуда.

После осмотра летней террасы мы с подругой возвращаемся в зал, где царят гомон и оживленное веселье. Марк пригласил на свой день рождения уйму народу, и среди вновь прибывших гостей я замечаю знакомую широкую спину, при взгляде на которую сердце невольно дергается к горлу, а по телу пробегает колючая адреналиновая рябь.

Сегодня Булат одет просто: белая футболка, голубые джинсы и темно-синяя бейсболка, по привычке надетая козырьком назад. По правилам этикета в помещении мужчинам положено снимать головные уборы, но Кайсаров, само собой, чхать хотел на правила. Он всегда относился к ним с пренебрежением и считал себя выше социальных условностей.

– Хм… А чего это Кайсаров сегодня один? – задумчиво тянет Ариадна.

Она, как и я, искоса наблюдает за Булатом, который общается с друзьями и неспешно потягивает золотистый напиток из граненого стакана.

Я поворачиваюсь к подруге и адресую ей вопросительный взгляд.

– Марк приглашал его вместе с девушкой, – поясняет Ари. – Но она, судя по всему, не пришла.

Похоже, так и есть. Блондинистой шевелюры Глории нигде не видно.

– Может, приболела? – предполагаю я. – Или из-за работы не смогла?

– Вряд ли, – подруга коротко щелкает языком. – Скорее всего, они опять поссорились.

Мои брови изумленно взлетают вверх, а Ариадна наклоняется к моему уху и, чуть понизив голос, добавляет:

– Марк говорит, в последнее время у Булата и Глории неладно. Она очень хочет замуж, а он открыто говорит, что не женится на ней. По крайней мере, в ближайшее время. А еще… Она очень ревнует его к тебе, Дин. С тех пор, как Булат сообщил ей об Амелии, у них дома сплошные скандалы.

Я пораженно распахиваю рот, но, вспомнив, что вокруг полно народу, беру эмоции под контроль и стараюсь придать своему лицу как можно более нейтральное выражение. Однако шок, бушующий внутри, по-прежнему силен. Он огнем прожигает вены и ощутимо сдавливает грудь.

Кто бы мог подумать, что у Булата и Глории проблемы в отношениях? Да еще и из-за меня! Я была уверена, что у них все гладко, ведь они так подходят друг другу… Во всяком случае, со стороны.

Я пытаюсь подетальнее обмозговать слова Ари, но мне так и не удается побыть наедине со своими мыслями: нас всех приглашают за стол.

Люди смеются, болтают и шутят, рассаживаясь по местам. В доме царит атмосфера праздника. Занимаю первый попавшийся стул и, кинув на колени тканевую салфетку, ищу взглядом именинника. Однако вместо голубых глаз Марка напарываюсь на острый, как бритва, взгляд Булата, нацеленный в точности на меня.

Ладони схватываются дрожью, но виду я не подаю. Коротко вздергиваю уголки рта и как можно равнодушней киваю. Дескать, здравствуй. «Привет», – отвечает Кайсаров одними губами, но на ответную улыбку не расщедривается. Его лицо по-прежнему серьезное и непроницаемое. Словно на него накинули мрачную тень.

Отворачиваюсь от бывшего друга и вдруг осознаю, что по соседству со мной сидит Демид Южаков. Его компании я рада. Нас с ним всегда связывали теплые приятельские отношения. А еще он один из немногих, кого я здесь знаю.

– Классно выглядишь, Дин, – спокойно говорит Демид, поворачивая ко мне голову. – Похорошела.

– Спасибо, – улыбаюсь. – Ты тоже возмужал.

– Почти три года прошло. Даже странно, что мы до сих пор встречаемся все в той же компании.

Да уж… Это и впрямь немного странно. Особенно учитывая то, сколько всего произошло за это время…

– Я слышала, у тебя свой клуб на Цветном? – выбираю более безопасную тему. – Поздравляю.

– Да, давно уже, – кивает Южаков, поглаживая пальцем ребро стоящего перед ним стакана. – Но это не совсем клуб, Дин. Стрипуха.

– Стри-пу-ха?.. – отчего-то это слово вылетает из меня по слогам.

– Ну да, – усмехается, наблюдая за моей реакцией внимательными зелеными глазами. – Там голые женщины танцуют для мужчин.

– Да-да, я знаю, что такое стриптиз, – обрываю спешно. – Довольно… специфичный вид бизнеса, не находишь?

– Это подарок отца, – пожимает плечами. – А дареному коню в зубы не смотрят.

– Твой отец всегда был… экстравагантным человеком, – в диалоге с Демидом мне приходится очень тщательно подбирать слова.

– Что есть, то есть, – соглашается. – Но знаешь что? Бизнес на самом деле отличный. Денег приносит кучу, да и тамошние девчонки мне как сестры.

– Как сестры?.. – переспрашиваю недоверчиво.

Это он про стриптизерш?

– Ага, – кивает, ничуть не смутившись. – Они умные и веселые. Одна, например, на психолога учится. Другая – мечтает открыть реабилитационный центр для детей с ДЦП. Короче, классные девчонки. Тебе бы они понравились.

Я замолкаю, осмысливая услышанное. Все же в обществе как-то принято… осуждать подобного рода профессии. Хотя стриптизерша – это, конечно, не проститутка, но все же шлейф у данного ремесла довольно противоречивый…

Однако мне и в голову не приходило, что за агрессивными каблуками и намазанными сияющим маслом телами скрываются самые обыкновенные женские души. Со своими страхами, болями, ранами и мечтами.

Демид прав: в любом человеке нужно в первую очередь видеть человека. А не то, кем он работает, сколько зарабатывает и за какую партию голосует. Ценность имеют лишь человеческие качества, а остальное – никчемные ярлыки.

Именинник, занявший место в центре стола, поднимается на ноги и, прокашлявшись, привлекает внимание присутствующих. Мы с Демидом прерываем наш разговор и синхронно переводим взгляды на Марка.

– Кто-то сказал, что друг – это подарок самому себе, – произносит Гассен хорошо поставленным голосом. – Что ж… Судя по всему, я люблю себя баловать, – он обводит собравшихся взглядом, и мы понимающе посмеиваемся. – Рад вас всех здесь видеть. Спасибо, что пришли. А теперь давайте веселиться!

В воздух взлетают бокалы, и он наполняется звоном стекла и звуком десятков голосов. Поддавшись всеобщему настроению, я лихо осушаю бокал с шампанским и вдруг снова ощущаю на себе взгляд. Пронизывающий, пристальный, тяжелый…

В отличие от остальных, Булат не пьет, не общается и не улыбается. Его навязчивое внимание подобно дулу пистолета, приставленного к виску: вызывает смесь страха и паники.

Чего он хочет? Почему так пялится? Неужели снова решил испортить мне вечер?

Глава 34. Желание.

Булат

Пока всеобщее веселье набирает обороты, мое собственное сознание затянуто пеленой мрачных мыслей. Я сижу в углу и с кислой миной обдумываю хуевые повороты своей жизни. Даже старый добрый Джек*, который я медленно цежу, не помогает расслабиться.

Сегодня на Дине платье чуть выше колен, обнажающее ее длинные смуглые ноги, затянутые в тонкий капрон. Верх тоже довольно откровенный: через V-образный вырез отчетливо просматриваются навершия ее груди и хрупкие, слегка выпирающие ключицы.

Она всегда была такой охренительно красивой? Или это просто взросление пошло ей на пользу?

Делаю глоток. Немного морщусь и снова пью. Мне отчаянно хочется отвлечься, переключить внимание, перестать таращиться на Дину, как одержимый маньяк. Но с недавних пор реакции собственного тела не подчиняются мозгу. Я дурею прямо на глазах. Каждый раз, когда она оказывается поблизости.

Демид, стоящий рядом с Нечаевой, выкатывает очередную остроту, а она заразительно смеется, откинув назад голову на тонкой длинной шее. Каштановые волосы, которые она сегодня оставила нетронутыми, пышной кудрявой гривой рассыпаются по спине. Это зрелище завораживает, пьянит… Куда сильнее той дряни, что я так упорно заливаю в желудок.

Приложив усилие, упираю взгляд в стену и до зубного скрежета стискиваю челюсти. Мне херово. Меня ломает. Прямо как в девятом классе, когда я безумно хотел скутер, но мать наотрез отказалась мне его покупать. И отцу запретила. Дескать, это слишком опасно.

Хотя, если вдуматься, сравнение не очень удачное. Потому что скутер я в итоге получил. Через два долгих года. Сам заработал и сам купил. А вот с Диной так, увы, не выйдет. Как бы я ни старался наладить наши отношения, сколько бы ни ломал об нее глаза, она по-прежнему держится холодно и смотрит мимо.

И, походу, это уже ничем не исправить.

Блядь! Что же в конце концов произошло между нами той роковой ночью?!

– Нет, Булат, так не пойдет! – громко восклицает Ариадна, и всеобщее внимание пулей обращается ко мне.

Услышав звук собственного имени, перевожу взгляд на рыжую бестию и вопросительно изгибаю бровь.

– Ты выглядишь так, будто пришел на похороны, а не на день рождения друга! – обличительно произносит она. – Что у тебя случилось?

– Ничего, – мотаю головой, расслабленно покачивая виски в бокале. – Просто не самый удачный день.

– Значит, будем делать его удачным, – заявляет рыжая, подбоченившись. – Итак, ребята, конкурсы!

– Какие еще конкурсы? – с любопытством тянет одна из многочисленных подруг Ариадны, высовываясь из-за ее спины.

– Развлекательные, конечно, – деловито отзывается та. – Мальчики, девочки, делимся на пары!