Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 29)

– Спасибо, – дочка снова улыбается, обнажая жемчужные зубки.

– Пожалуйста, Принцесса, – голос Булата звучит непривычно мягко и ласково. – Пойдем откроем коробку. Насколько я понял, у Лизы в запасе должно быть несколько нарядов и украшений.

Амелька издает радостный возглас и хлопает в ладоши, утягивая Булата за собой в комнату. А я стою на месте, по-прежнему подпирая плечом стену, и все пытаюсь осознать происходящее.

Еще совсем недавно я была убеждена, что буду растить дочь одна, а сейчас у нее внезапно появился папа. Не знаю, на сколько Булат задержится в нашей с Амелькой жизни, но видеть счастье в ее глазках невыразимо приятно.

Она заслуживает любви. И не только моей.

Подхватываю на руки ноутбук и, чтобы не мешать новоиспеченным отцу и дочери, ухожу в другую комнату. Пробую сконцентрироваться на написании статьи, но голоса, доносящиеся из спальни, то и дело цепляют мое внимание на крючок.

Стоит признать, что, купив куклу, Булат мгновенно заработал кредит доверия. Дочка с охотой рассказывает ему о других своих игрушках и с энтузиазмом комментирует наряды, идущие в комплекте с Лизой.

Для двух лет у Амелии довольно развитая речь, но произношение все равно еще нечеткое. Булат понимает ее далеко не всегда и часто переспрашивает. Девочка повторяет по несколько раз, а, когда он снова ее не понимает, хохочет. Я тоже улыбаюсь, потому что ее смех, напоминающий переливчатый звон колокольчика, дико заразителен.

– Покажем маме! – взвизгивает Амелия.

А в следующую секунду я слышу приближающийся топот ее ножек.

– Мама, смотри! – она демонстрирует мне Лизу, на голове которой теперь красуется эффектная синяя шляпка, а в ушах торчат крупные пластмассовые серьги. – Нравится?

– Очень, – с чувством заверяю я. – Твоя Лиза настоящая модница!

В последующий час Амелька постоянно бегает туда-сюда. От Булата ко мне и обратно. Несмотря на явное отсутствие опыта общения с детьми, Кайсаров держится молодцом. Внимательно слушает дочь, задает ей вопросы и даже участвует в ее забавных девчачьих играх.

Я могу сколько угодно злиться на Булата за то, как он обошелся со мной в прошлом, но отрицать тот факт, что он бесконечно внимателен к Амелии, не имеет смысла. Прямо сейчас он показывает себя с лучшей стороны. Впервые за долгое время.

Слушая, как он общается с дочкой, ласково называя ее Принцессой, я невольно вспоминаю другого Булата. Патлатого загорелого мальчишку, которого знала в глубоком детстве. Искреннего, веселого, доброго. Не избалованного женским вниманием и не испорченного возможностями.

Говоря по правде, именно тогда я в него и влюбилась. Тогда поняла, что он особенный. А потом прошло время, и друг изменился… Стал самовлюбленным, нахальным, дерзким.

Он мне больше не нравился, но разлюбить его я была бессильна.

– Думаю, на сегодня хватит, – говорю я, обхватив пальцами дверной косяк. – Амелии пора спать. Иначе завтра с утра будут проблемы с подъемом.

– Еще чуть-чуть! – канючит мелкая, не желая отпускать гостя восвояси.

– Амелия, время девятый час, – произношу строго. – Мы с тобой договаривались.

– Дядя Булат, не уходи!

Но Кайсаров, надо отдать ему должное, не идет у нее на поводу и не подрывает мой родительский авторитет. Молча кивает и, вновь направив взгляд на Амельку, нежно поглаживает ее макушку:

– Сейчас тебе пора спать, малышка, но скоро я приду снова.

– Нет! – в девочке гудит протест.

Уж больно ей понравилось в компании Булата.

– Да, – мягко, но решительно произносит он. – Маму надо слушаться, Принцесса, а иначе она не разрешит нам встретиться еще раз.

Девочка поджимает губы. Смотрит на меня. Потом на Булата. Потом снова на меня и наконец сдается:

– Ла-а-адно…

Я даю им минутку на прощание и выхожу в прихожую, чтобы проводить Булата. Приближаюсь к трюмо и от нечего делать принимаюсь переставлять с места на место тюбики с косметикой.

– Мы все, – информирует Кайсаров, возникая сзади.

Вскидываю голову, и наши взгляды встречаются через зеркало.

– Хорошо, – киваю.

Какое-то время он молчит, сверля пытливым взглядом мое отражение, а потом вдруг добавляет:

– Она чудо, Дин. Ты отлично ее воспитала.

Ресницы почему-то вздрагивают. Я опускаю взор и едва слышно выдыхаю:

– Спасибо.

Слышу, как Булат прокашливается и переступает с ноги на ногу.

– Я приду в четверг? – вновь подает голос. – В это же время.

– Ладно.

– Может, что-то нужно? Из продуктов и вообще…

– Ничего не нужно, – отсекаю быстро. – У нас все есть.

– Как скажешь.

Он проходит мимо, обдавая меня приглушенным ароматом парфюма. Натягивает пальто и обувается. А я все стою перед трюмо и задумчиво порхаю пальцами по флакончикам духов не в силах поднять на него взгляд.

Вот вроде все хорошо. Даже лучше, чем я себе представляла. А на душе все равно как-то зябко и тоскливо…

Еще пару минут назад он был заботливым отцом нашей дочки, а сейчас собирается и уходит. В другой дом. К другой женщине, с которой его связывает нечто большее, чем просто общие обязательства. Он любит ее. По-настоящему. Они поженятся, нарожают детей и будут бескрайне счастливы…

А что будет со мной?..

Черт! Почему эти вопросы по-прежнему возникают у меня в голове? Почему до сих пор ранят? Ведь я отпустила ситуацию. Отлюбила, отмучилась, отстрадала! Но прошлое вновь и вновь заносит надо мной свой острый смертоносный меч, грозя разнести все, что я построила, в щепки.

Как избавиться от этого наваждения? Как перестать думать, представлять, сравнивать? Как выдрать из сердца человека, который никогда не будет моим, и стать наконец счастливой?

– Пока, Дин, – сквозь толщу горьких мыслей до меня доносится его голос.

Поворачиваю голову. Натягиваю улыбку, от которой наверняка за километр разит неискренностью.

– Пока.

Булат отчего-то не спешит уходить. Стоит у двери и смотрит на меня так, будто у него в голове много-много мыслей… Глобальных, противоречивых, тревожащих. И каждая из них обо мне.

Но это невозможно. Просто потому, что я никогда не была центром его мира. Никогда не занимала значимого места ни в его голове, ни в его сердце.

– Тебе пора, – выталкиваю из себя слова, которые хрустят, словно иссушенная на солнце листва. – Глория наверняка заждалась.

Булат словно выныривает из вязкого омута. Его взгляд проясняется и становится нечитаемым, а в лице появляется привычная жесткость.

Он запахивает пальто и, толкнув дверь, удаляется.

А я стою недвижно и пугающе долго прислушиваюсь к ритмичному звуку его постепенно стихающих шагов…

Глава 31. Запутался.

Булат

– Ты говорил с Игнатенко? – интересуется отец, покачиваясь в большом кожаном кресле.

– Да. Позавчера буквально.

– И как он настроен? Готов к сотрудничеству?

– Такое чувство, будто сомневается. Но я ему доводы привел. Все доказал, показал, проценты пообещал хорошие. Думаю, он согласится.

– Игнатенко – хитрый тип, – усмехается батя. – Пока выгоду не почует, на риск ни за что не пойдет. Так что проценты – это хорошо. Проценты он любит.

– Я это сразу понял по его еврейской роже, – хмыкаю.