Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 28)

– Да с ребенком мы вроде как все уладили, – признаюсь нехотя. – Более или менее.

– А что тогда напрягает?

Юг задал хороший вопрос, но я без понятия, как ему ответить. Что напрягает? Да все, блядь! Абсолютно все! То, что смотрит на меня как на кусок дерьма. Что общается через губу. Что ходит на свиданки со всякими белобрысыми типами, а после – часами не берет от меня трубки. Почему? Об этом я стараюсь не думать. Ибо мысли о том, как Дина стонет под этим смазливом уродом, доводят меня до белого каления.

Да-да, я звонил ей вчера. Не раз, не два и даже не три. Десять, сука! Десять раз я набрал Динин номер, а в ответ не получил ни-че-го. Только сраные гудки и равнодушный голос автоответчика.

От воспоминаний о вчерашних муках руки сами собой сжимаются в кулаки, а перед глазами вспыхивают алые пятна. Они всегда поблизости, когда речь заходит о Нечаевой.

Пиздец… Эта девчонка меня реально в могилу загонит!

– До хуя важная она стала, – отвечаю коротко. – Это и напрягает.

– Ясно, – понимающе тянет Демид. – Бабы умеют выебать мозги. Их, походу, этому с детства учат.

Я усмехаюсь, хотя мне ни черта не весело.

– Ладно, погнали работать, – друг хлопает меня по плечу, направляясь к двери. – Понимаю, почему ты без настроения, но все же постарайся держать себя в руках. Димон нам нужен. Мы без него в этих цифрах хер разберемся.

Киваю. Потому что понимаю разумность его доводов. Потому что согласен. Но одно дело – подавлять в себе неудобные эмоции, и совсем другое – реально с ними разобраться.

Сегодня же поеду к дочери. И пусть Нечаева только попробует снова не взять трубку – церемониться не стану.

Глава 30. Папа и дочка.

Дина

Накладываю в тарелку куриную котлетку и картофельное пюре и зову Амелию к столу. После вечерних прогулок в садике она обычно всегда голодная, а вот у меня уже который день кусок в горло не лезет. В эмоционально сложные периоды жизни я часто теряю аппетит.

Дочь подскоками добирается до кухни, и я помогаю ей забраться в детский стульчик. Цепляю малышке на шею силиконовый нагрудник и вручаю ложку:

– Ешь, крошка.

Без лишних разговоров Амелия принимается за ужин, а я вздыхаю и наливаю себе воды. На сердце – тяжесть, в голове – неразбериха. Я по-прежнему анализирую вчерашний день и по-прежнему пребываю в сомнениях: правильно ли я сделала, что снова оттолкнула Витю?

Да, он не вызывает во мне той бури чувств, которую в свое время вызывал Булат. Но кто сказал, что любовь должна быть именно такой? Болезненной, экспрессивной, ослепляюще яркой. Что, если я ошиблась в своих оценках и на самом деле у нас с Витей есть не только дружеское будущее?

Вибрация мобильника, лежащего на подоконнике, наполняет воздух мерным гудением. Беру гаджет в руки и, глянув на экран, прикусываю нижнюю губу.

Булат звонит. Снова.

И чего ему нужно? Ведь только накануне общались.

Вчера он тоже названивал, как обезумевший. Но я проигнорировала, не взяла. Слишком горьким был мутный осадок от нашей недавней встречи.

Сейчас прошло уже больше суток, и сохранять молчание дальше будет попросту невежливо. В конце концов, может, он по делу звонит.

– Алло, – сухо и безэмоционально.

– Вы дома? – Кайсаров тоже решил не заморачиваться с приветствиями.

– Да, а что? – напрягаюсь, понимая, что подобные вопросы просто так не задают.

– Скоро приеду. Минут через двадцать примерно.

Не спрашивает разрешения. Не интересуется моими планами на вечер. Просто ставит перед фактом. По старой привычке, от которой меня уже тошнит.

– У меня много работы на сегодня, – как и Булат, я решаю не утруждать себя любезностями. – Нет времени принимать гостей.

– Так я не к тебе в гости, а к Амелии, – холодно бросает он.

– Но Амелия живет со мной, – с нажимом.

– И что с того? Сиди, работай. Я тебя трогать не буду.

Поджимаю губы, глотая протест.

Достал.

– Ладно, – помолчав, нехотя соглашаюсь. – Только в следующий раз предупреждай о визите заранее. У меня могут быть планы на вечер.

– Это какие, интересно? – в его голосе появляется ирония.

– Личные! – рявкаю я.

И первая обрываю вызов.

Небрежным движением отбрасываю мобильник обратно на подоконник и тут же ловлю настороженный взгляд дочери. Несмотря на юный возраст, она, кажется, почувствовала неладное.

– Все хорошо, – предвосхищая ее вопросы, говорю я. – Скоро к нам приедет дядя Булат.

– Дядя Булат? – переспрашивает недоверчиво.

– Да. Ты помнишь его?

Кивает и начинает улыбаться. Широко так, с предвкушением. Амелия, очевидно, гораздо больше рада грядущей встрече, чем я.

Залпом осушаю стакан воды и, дождавшись, пока дочка доест, бегло споласкиваю посуду. В груди и руках ощущается легкая неконтролируемая дрожь, но я приказываю себе ее игнорировать.

Я не буду волноваться из-за Булата. Слишком много чести.

Амелия в компании многочисленных мягких игрушек обустраивается на полу, а я сажусь на диван и, сложив ноги по-турецки, кладу поверх них ноутбук. В последующие четверть часа я прилагаю нечеловеческое усердие для того, чтобы сосредоточиться на работе и не думать о превратностях личной жизни, однако визгливая трель домофона разбивает мои усилия в пух и прах.

Высоковольтное электричество пробегается по нервам.

Нутро заполняется противной липкой паникой.

Ладони холодеют и становятся влажными.

– Привет, – бормочу я, распахивая перед Булатом дверь.

Он стоит на пороге с белокурой куклой в руках. Настолько большой и несуразной, что я тотчас начинаю переживать о том, куда ее поставить. В нашей с Амелькой квартире слишком много вещей и игрушек, а пространства и воздуха, наоборот, слишком мало.

– Привет, – без улыбки роняет Кайсаров, перешагивая порог квартиры.

На нем темно-коричневые кожаные ботинки, классические брюки и пальто. Выглядит так, будто приехал прямиком из офиса. Время не слишком позднее, поэтому, вероятно, это и впрямь так.

– Дядя Булат! – Амелия выбегает навстречу новому другу и, увидев в его руках подарок, обмирает.

Бьюсь об заклад, она никогда не видела такой огромной куклы. Оттого восторг в глазах девочки поистине бесконечен.

– Привет, Принцесса, – при виде дочери мрачное выражение на лице Булата рассеивается, и уголки губ приподнимаются в улыбке.

– Мне? – она все еще завороженно глядит на куклу.

– Конечно, тебе, – разувшись, он присаживается перед ней на корточки. – Нравится?

– Да! – Амелия говорит с придыханием. – Как зовут?

– Как зовут? – слегка растерявшись, Булат шарит глазами по коробке. – Эм… Лиза. Ее зовут Лиза.

– Красивая, – тянет мечтательно, забавно не выговаривая звук «р».

– Ну так держи, – он придвигает дочери коробку. – Она твоя.

Амелька взволнованно сглатывает. Дернув себя за шоколадную кудряшку, бросает на меня короткий вопросительный взгляд. Дескать, мне правда можно забрать эту красавицу?

Я киваю. Мол, бери. Куда уж теперь деваться?