Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 27)

– Ну… Я провел анализ, – кряхтит Дима, поправляя очки на переносице.

– Ну раз провел, значит, отвечаешь за свои слова? Или у нас тут лекция по теории вероятностей?

– Дело в том, что на конечную сметную стоимость влияет множество факторов, каждый из которых дает свою погрешность…

Закатываю глаза и, шумно выдохнув, кошусь на Демида, который, в отличие от меня, не выражает ни малейших признаков недовольства.

Блядь, меня одного напрягает казуистический доклад Димона?!

– Мне надо знать конкретный выхлоп по бабкам! – раздраженно выпаливаю я. – Погрешности меня не ебут!

Дима замолкает, многозначительно поджав губы, и в кабинете повисает тишина, нарушаемая лишь мерным гудением принтера, доносящимся из коридора.

– Перерыв десять минут, – внезапно объявляет Демид, поднимаясь на ноги. – По кофе и продолжаем. А ты, – переводит внимание на меня, – пойдем за мной. Перетереть нужно.

Нехотя следую примеру друга и принимаю вертикальное положение. Тащимся в его кабинет. Южаков плотно закрывает дверь и, встав напротив, мрачно цокает языком:

– Ну и че за хуйня, Булат?

– В смысле? – я выдерживаю его обличительный взгляд.

– Зачем ты быкуешь на Димона? Хочешь, чтобы он уволился?

– Да где я на него быкую? По делу предъявил!

– Ни хрена не по делу, – качает головой. – Он все четко раскладывал, а ты начал со своим гонором лезть.

– Четко? – усмехаюсь. – Да он изъясняется как гребаный профессор по матану!

– Он всегда так изъяснялся, и прежде тебя это не смущало.

– А теперь смущает!

– Булат, да что с тобой? – Демид выходит из себя. – Чего ты пристал к бедному парню?! Мы платим ему не так много в сравнении с зарплатами у крупных генподрядчиков! Он работает на нас на гребаном энтузиазме! Чисто потому, что мы знакомы еще с универа! Димон – профи в своем деле, а ты хочешь его доканать только потому, что он, блядь, как-то не так выражается?!

– Он меня бесит, – упрямо.

– Тебя в последнее время все бесят, – вздыхает Юг.

– Это не так, – скрещиваю руки на груди.

– Да не гони! Забыл конфликт с Наташей на прошлой неделе?! Ты девчонку чуть не сожрал! А все из-за чего? Из-за того, что она принесла тебе остывший кофе!

– Носить кофе – это ее работа, – рычу я.

Южаков испускает протяжный вздох. Проводит ладонью по короткому ежику волос и качает головой.

– У меня такое чувство, что порой ты совершенно отрываешься от реальности, – негромко произносит он. – Мы не мастодонты бизнеса, Булат. У нас нет двадцатилетнего опыта за плечами. Нет миллиардных контрактов и поддержки мэра. Мы только начинаем, помнишь? И успех, которого мы добились, во многом можно списать на удачу. Но удача – штука непостоянная, и делать ставку только на нее – глупо. Нам надо пахать, брат. Работать на износ, чтобы в конечном итоге что-то реально получилось. Мы собрали неплохую команду единомышленников, но ее очень легко проебать. Особенно если возомнить себя крутым биг боссом и раньше времени натянуть на башку корону.

Слова Демида отрезвляют, заземляют и, несомненно, приводят в чувства. Словно кубики льда, закинутые за шиворот. Подспудно я чувствую сожаление и собственную неправоту, но каяться не спешу. Мне всегда было трудно признавать свои ошибки.

– Что с тобой происходит, Булат? – помолчав, продолжает Демид. – В последние недели ты сам не свой.

– Все нормальной, забей, – отмахиваюсь я, плюхаясь в кресло. – Просто период непростой.

Накрываю ладонью глаза и с силой тру зудящие веки. Демид прав: я сам не свой. Из-за дочери, из-за Дины… Из-за того, что думаю о ней непрерывно. Днями и ночами напролет.

Из-за того, что, стоит ей появиться в поле зрения, как меня ломает. От злости, от ярости, от влечения, которое я не в силах контролировать.

Из-за того, что рядом с ней во мне пробуждаются запретные животные инстинкты, а выдержка превращается в пепел. Из-за того, что я, блядь, самого себя не узнаю! Таким одержимым и чокнутым я стал…

Но это все не должно сказываться на работе.

– И в чем конкретно сложность? – не отстает Южаков.

Видно, решил докопаться до сути, гаденыш.

– Без конкретики, Юг. В целом.

– Да ладно тебе, – он падает на стул напротив и, опершись локтями в колени, вонзает в меня пристальный взгляд. – Че ломаешься-то как целка? Все равно ведь узнаю.

Беру пару секунд на раздумья. А потом вдруг озаряет: какого, собственно, хуя я тут менжуюсь? Марк и Демид – самые близкие мои кореша. Если не быть откровенным с ними, то тогда вообще с кем?

– Это из-за Дины, – признаюсь я.

Голос выходит каким-то надломленным и приглушенным.

– Нечаевой? – на лице Южакова отражается немалое удивление.

– Ага.

– А что с ней?

– У нее от меня ребенок, Юг. Девочка. Двух лет.

Друг застывает, ошарашенно расширив глаза. Кажется, услышанное никак не укладывается у него в сознании.

– Это… Это какой-то тупой прикол, которого я не понимаю? – он таращится на меня так, будто я отрастил третью руку.

Я молча веду головой из стороны в сторону.

– Охуеть! – выдает потрясенно. – Я и не знал, что вы… с ней…

– Это было один раз, – морщусь. – По пьяни.

– И давно ты знаешь о дочери?

– Чуть больше недели.

– Она точно твоя?

– Да, – киваю.

Юг вскакивает со стула и принимается мерить комнату размашистыми шагами. В друге кипят эмоции, и в движении ему, определенно, легче с ними справиться.

– Ну Динка, – притормозив у окна, изумленно роняет он. – Вот тебе и тихоня.

– Сам в шоке.

– И что ты будешь делать дальше? – повернув голову, спрашивает через плечо.

– Удочерять, само собой.

– А Нечаева что?

– Мозги делает, – тру переносицу. – Сложно с ней. Очень.

– Почему? – Демид разворачивается всем телом.

– Она другая стала. Злится на меня. Ненавидит даже. А я каждую гребаную минуту борюсь с собой, потому что она меня…

– Бесит? – догадывается Юг.

– Да, – соглашаюсь я, хотя на самом деле хотел сказать другое.

Возбуждает. Сводит с ума. Распаляет так, что я на хрен искрить начинаю! Ну и бесит, конечно, тоже. Как без этого?

– Вам поговорить надо. По-взрослому, – Демид вновь садится напротив. – Распределить обязанности и зоны ответственности. Я слышал, люди с детьми так делают.