Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 14)
Прямо наваждение какое-то!
Чем сильнее я хочу абстрагироваться от Кайсарова, тем чаще его встречаю. Такое ощущение, словно судьба специально потешается надо мной. Будто на мою долю выпало мало стресса и унижений!
Сначала случайная встреча в университете. Потом девичник. Затем свадьба Марка и Ари, где я была вынуждена созерцать его идиллию с Глорией. Ну а после – ее странные расспросы на тему моего внезапного отъезда из города...
Это все слишком сложно. Слишком болезненно и невыносимо. Будто тяжелая гранитная плита, раз за разом опускающаяся на мои плечи. Пока я держусь, но мои внутренние силы почти на исходе. Еще чуть-чуть – и переломлюсь пополам. Словно тонкое деревце под порывами шквального ветра.
Провожу ладонью по слегка увлажнившемуся лбу и пытаюсь нормализовать дыхание.
Ситуация с подносом, конечно, патовая, но я далеко не первый официант в мире, который по неосторожности испортил гостю рубашку. Неприятно, но не критично. Сейчас мне следует собраться с духом, обновить закуски на подносе и вернуться в зал, чтобы выполнить работу, за которую мне платят.
И плевать, что там будет Булат. И Демид. И, возможно, еще какие-то мои бывшие однокурсники…
Плевать.
У них свои задачи на этот вечер, а у меня – свои. И ничто не должно сбивать меня с толку.
Вытираю потные ладони об ткань брюк и направляюсь на кухню за новой порцией рыбных канапе. Солгу повару, что прежнюю уже съели.
– Дина, давай скорее! – заметив меня, командует Игнат, наш менеджер. – Там напитки закончились! Неси в зал поднос с бокалами!
Ох… Бокалы с шампанским – это не лучший вариант для моих все еще трясущихся рук, но выбирать, увы, не приходится.
На выходе с кухни бросаю взгляд на небольшую табуретку в углу, где оставила Амельку в компании телефона, и вдруг… столбенею.
Потому что табуретка пуста.
Мобильник есть, а ребенка нет.
– Амелия! – вскрикиваю я в надежде, что малышка покажется в поле зрения.
Но ответом мне служит пугающая тишина.
– Нечаева, чего ты медлишь?! – недовольно рычит Игнат. – У нас гости сейчас от жажды иссохнут!
– Где мой ребенок? – испуганно оборачиваюсь к нему. – Я ее вон там оставляла…
– Откуда мне знать? – огрызается он. – Я за ней не слежу!
– Но ее нет!
– Это твои проблемы, Дина! – повышает голос. – Ну-ка марш в зал!
Ну уж нет. Зал подождет. Пока я не отыщу свою дочь и не буду убеждена, что с ней все в порядке, ни о какой работе и речи быть не может. Да я ж с ума от тревоги сойду!
Ставлю поднос обратно на стол и, не обращая внимания на яростные крики Игната, принимаюсь рыскать по кухне:
– Амелия! Амелия, ты где? Покажись! Мама очень переживает!
Заглядываю под столы, распахиваю шкафы, на всякий случай даже проверяю холодильник и морозильную камеру. Амелии нигде нет. Будто сквозь землю провалилась.
– Дина, живо вернись к работе! У нас не хватает рук! – ревет Игнат в бешенстве.
– Извини, но мне надо найти дочь, – повторяю упрямо.
В голове уже вовсю разыгрываются жуткие сценарии. А что, если она каким-то образом покинула здание и оказалась на улице? Что, если ее собьет машина? Или она угодит в раскрытый колодец?..
О, боги! Как же это страшно! Она ведь совсем еще малышка! Ей всего лишь два! Если с ней что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу!
Проверив туалеты, я тщательно обшариваю подсобку и пулей вылетаю в коридор. Действую спешно и решительно, цепко скользя взглядом по окружающему пространству.
В нынешних условиях эмоции – непозволительная роскошь. Я должна быть собранной и быстрой, потому что каждая минута промедления может стать решающей. А поплакать и попричитать можно будет и после.
– Амелия! Амелия, где ты?! – кричу я, пересекая длинный безлюдный холл. – Пожалуйста, дочка, не прячься!
Блин! Ну куда она могла податься?! Ведь велела же сидеть смирно! Телефон дала, мультики включила!
Хотя в данной ситуации я могу злиться только на себя. Глупо требовать от ребенка того, чего он в силу возраста не может выполнить.
Суетливо миную несколько десятков метров, заворачиваю за угол и… вдруг с разбегу врезаюсь в чью-то грудь, отпружинив и отлетев назад.
Равновесие удержать не получается. Меня ведет, и я неуклюже заваливаюсь на пол. Больно ударившись копчиком, но, к счастью, успев подставить руку, чтобы не удариться еще и головой.
Черт!
– Дина?..
Слух доносит сигнал тревоги быстрее, чем это делает помутившееся от столкновения зрение. Вздрогнув, вскидываю взгляд на того, кто шел мне навстречу по коридору, и сердце ухает не в пятки, нет… Куда-то в преисподнюю!
Ибо передо мной снова стоит Булат.
– Куда ты так бежала? – окинув меня недоуменным взглядом, он шагает вперед и протягивает мне раскрытую ладонь.
Все еще пребывая в полнейшем ужасе, кошусь на его длинные сильные пальцы. Скольжу глазами по белоснежным манжетам и запонкам, виднеющимся из-под ткани пиджака. А в груди противным колючим комом разбухает паника.
Разве этот вечер мог стать еще хуже?
Что ж, я явно недооценила масштабы катастрофы.
Возвышаясь надо мной, Булат терпеливо ждет моей реакции. Смотрит цепко и внимательно.
В конце концов, я собираюсь с духом и, вложив свою руку в его, поднимаюсь на ноги.
– Как ты? Не ушиблась? – чуть склонив голову, он бегает по мне глазами.
Своими пронзительными янтарными глазами, во взгляде которых я однажды потонула, едва не погибнув…
Блин. Блин, блин, блин! Как же это все не к месту, не вовремя!
– Я в порядке, – говорю я, рывком выдергивая свою ладонь из его обжигающего захвата. – Мне надо идти.
Пробую обогнуть Кайсарова по дуге, но он делает шаг в сторону, преграждая мне путь.
– Дин, почему ты все время от меня бегаешь? – меж его бровей залегает глубокая складка.
– Я не бегаю, – выталкиваю из себя всю непринужденность, на которую только способна. – Мне просто пора.
– Давай поговорим, – это звучит не как просьба. Как приказ.
– Булат, я не могу! – вскидываю на него взгляд, полный беззвучной мольбы. – Мне действительно нужно бежать!
– Пять минут, – настаивает он. – Работа никуда не денется.
– Да дело не в работе! – взрываюсь я, злясь на то, что стою тут с ним и тупо теряю время, которое могла бы потратить на поиски Амельки. – Пусти!
Я снова делаю шаг в сторону, и он снова зеркалит мое движение:
– Нет.
Кайсаров произносит это негромко, я бы даже сказала, вкрадчиво, но при этом пугающе безапелляционно. Будто я в принципе не имею права на отказ. Будто моя жизнь и мое время априори принадлежат ему.
– Булат! – в моем восклицании отчетливо проступает истерика.
В эту секунду я его почти ненавижу. Почти готова нанести хлесткую яростную пощечину, чтобы сбить наконец с его лица эту самодовольную спесь!
Всю жизнь он считал себя королем, лидером! В то время, как люди вокруг были лишь поданными! И знаете что? Я подыгрывала ему. Ой, как подыгрывала!