Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 13)
Глава 14. Осадок.
Булат
– Мы все понимаем, что текущие условия денежно-кредитной политики довольно жесткие, – признает Виктор Маникин, один из банковских советников. – Однако не удивлюсь, если на грядущем заседании будут голоса как за понижение ставки, так и за ее повышение.
Делаю глоток минералки, обдумывая услышанное. Прежде экономика интересовала меня постольку-поскольку. Однако теперь, когда кредитование нашего бизнеса напрямую зависит от ключевой ставки ЦБ, мне стало действительно любопытно.
– Судя по прогнозам, темп инфляции в четвертом или даже третьем квартале должен стабилизироваться, – подает голос стоящий рядом Демид. – Мне кажется, есть все основания надеяться, что к концу года мы можем ожидать снижения ставки.
Есть вероятность, что друг просто выдает желаемое за действительное, но я его не виню. Сам думаю ровно о том же.
– Согласен, – кивает советник. – Есть впечатление, будто инфляция уже приблизилась к своему пику. Но все же помните, что высокая ставка – это ответ на перегрев спроса. Возможно, потребуется более долгий период высоких ставок для охлаждения спроса и, как следствие, устойчивого снижения инфляции. А иначе рост цен так и будет раскручиваться.
– А если все же говорить о вашем личном мнении, – вставляю я, глядя на Маникина в упор. – Какие сроки вы прогнозируете?
Он усмехается. Слегка качает головой. Видно, что ему некомфортно отвечать на столь прямой вопрос. Будучи истинным политиком, Маникин привык уворачиваться и юлить.
Вот только я притащился на этот долбаный конгресс молодых предпринимателей вовсе не для того, чтобы хавать казуистику. Я жажду конкретики. И желательно из первых уст.
– Ну что ж… – он переступает с ноги на ногу. – Я полагаю, что до конца следующего года существенного понижения ставки ждать не стоит. Максимум на два-три процента.
– Понятно, – удовлетворенно киваю я. – Спасибо за ответ.
Маникин вновь пускается в свои витиеватые рассуждения об экономических тенденциях, однако я отключаю слух и, опять глотнув воды, отворачиваюсь в сторону. Все, что я хотел услышать, я уже услышал. Нет никакого смысла в том, чтобы вникать в его слова дальше.
Внезапно мое внимание, рассеянно блуждающее по огромному залу, цепляется за нечто яркое, инородное и смутно знакомое. Отматываю взгляд на несколько метров назад. Туда, где мелькнуло то самое пятнышко шоколадного цвета, заставившее мои нервы напрячься.
Дина?..
Охренеть. Что она здесь делает?
На Нечаевой белая рубашка и черная бабочка, туго затянутая вокруг длинной смуглой шеи. Такая же, как у остальных официантов. А в руках она держит серебряный поднос с закусками.
Ну ясно. Похоже, Дина на работе.
Выхожу из круга мужчин, с интересом слушающих речи Маникина, и делаю бессознательный шаг в ее сторону. При виде подруги детства и ее буйных каштановых кудрей, которые она сегодня не распрямила, меж ребер дергается что-то давнее, застарелое, болезненное…
Дергается и противным горьким сожалением оседает на дне души.
Раньше мы были так близки... А теперь каждая случайная встреча пропитана неловкостью и притворством. Будто между нами выросла гигантская бетонная стена, за которой исчезло все хорошее, что нас когда-то связывало.
Дина угощает закуской какого-то пижона в чересчур узких брюках, а затем, словно что-то почувствовав, оборачивается ко мне. Ее и без того большие карие глаза увеличиваются до размера пятирублевых монет, а во взгляде вспыхивает эмоция, которую я затрудняюсь определить.
Замешательство? Смятение? Страх?..
Я делаю еще один шаг, приближаясь к Дине. Однако вместо того, чтобы поступить так же, она почему-то пятится. Будто в моем лице увидела не старого друга, а злейшего врага.
– Гусеничка… – вполголоса начинаю я.
Но в следующую секунду все идет наперекосяк.
Отступающая назад Дина случайно задевает какого-то толстого мужика с огромным пузом, и еда с ее подноса летит прямиком на его рубашку и галстук.
– Твою мать! – недовольно ревет боров.
Его бледно-розовая физиономия приобретает пунцовый оттенок.
– Извините… Извините, пожалуйста, – сконфуженно лепечет Нечаева, поднимая поднос, который с громким металлическим грохотом рухнул на пол. – Я не хотела…
– Понабирают всякий сброд, – разъяренно шипит толстяк, стряхивая со своего пиджака куски красной рыбы. – Ходить бы научилась прежде, чем за работу браться!
– Простите, – повторяет Дина, дрожа всем телом. – Я оплачу вам химчистку костюма…
– Дура криворукая! – никак не угомонится мужик. – Да таких, как ты…
– Она ведь уже извинилась, – вмешиваюсь я, не позволяя ему закончить оскорбительную мысль. – И не раз.
– И что с того?! – пыхтит возмущенно.
– А это значит, что тебе уже пора закрыть свой поганый рот и перестать хамить, – цежу я, угрожающе сужая глаза.
– Да ты охренел, что ли?! – он вылупляется на меня, тупо моргая. – Ты хоть знаешь, кто я такой?!
– Человек, который никогда не оступался? – с вызовом вскидываю бровь.
Тот мешкает, растерявшись. Не такого ответа он от меня ждал.
– А иначе что дает тебя право вести себя как кусок дерьма? – продолжаю я, приближаясь к борову почти вплотную, и, понизив голос, добавляю. – Не забывай, что мы на официальном мероприятии. Поубавь гонор, если не хочешь потерять лицо. В прямом, мать его, смысле этого слова.
Толстяк вскидывает на меня опасливый взгляд, мысленно оценивая вероятности. Я на полторы головы выше него и в два раза сильнее. Он не вытянет этот конфликт. Ни при каком раскладе.
– Ладно, – наконец выдыхает он, одергивая лацканы пиджака и отступая назад. – Замяли.
Перевожу взор на Дину. Она смотрит на меня во все глаза и все еще дрожит, тревожно прижимая к груди опустевший поднос.
– Ты в порядке? – негромко спрашиваю я.
Отчего-то хочется дотронуться. Хочется протянуть руку и коснуться ее густых шоколадных кудрей. Провести по ним ладонью, чтобы сполна ощутить мягкий шелк кожей…
Раньше я легко мог это сделать, а теперь… Теперь все как-то запутано и сложно. Будто я в чем-то виноват перед Диной. Только понятия не имею, в чем.
– Да, нормально, – кивает она, облизывая пересохшие губы. – Спасибо, что вступился…
– Не за что, – пожимаю плечами. – Это был мой долг как твоего друга. Пускай бывшего, но все же.
Дина никак не комментирует мою последнюю ремарку. Похоже, она не подвергает сомнению тот факт, что наша дружба в прошлом. Это в общем-то логично, но все же по какой-то неведомой причине ранит. Не смертельно, нет… Но горький осадок на дне души вновь пульсирует, всколыхнувшись.
– Я, пожалуй, пойду, – говорит она, по-прежнему глядя куда угодно только не на меня. – Мне нужно работать.
С этими словами Нечаева срывается с места, и чувство досадной неопределенности, которое все это время зрело у меня в груди, достигает пика.
– Дин, постой… – бросаю ей вслед.
Зачем-то пытаюсь ее задержать, хотя, в сущности, не имею ни одной весомой причины для этого. Что я собираюсь ей сказать? Что скучаю? Что мне хреново от того, насколько странно и нелепо разорвалась наша связь?..
Она это и так знает. Не может не знать. А все мои фразы, взгляды, жесты – это лишь жалкая попытка удержать прошлое, которое рано или поздно все равно ускользнет.
Ведь Дина уже сделала выбор. Исчезла из моей жизни без всяких объяснений.
И сейчас ничто в ее лице не говорит о том, что она жалеет о своем решении.
– Извини, но я не могу, – Нечаева мотает головой, даже не притормаживая. – Мне правда нужно работать.
А в следующее мгновение ее стройная маленькая фигурка растворяется в толпе.
Глава 15. Катастрофа.
Дина
Кошмар… Этот вечер сущая катастрофа!
Я чувствовала, что надо пропустить смену. Предполагала, что все пойдет наперекосяк! Но страх потерять работу пересилил…
Мало того, что я уронила поднос на клиента и тем самым привлекла нежелательное внимание всего зала, так еще и наткнулась на Булата, которого совершенно не ожидала встретить.
Хотя… Надо было догадаться, что он тут будет. Это же конгресс предпринимателей, а он вместе со своими друзьями сейчас активно занимается бизнесом…
Скрываюсь в подсобном помещении, подальше от любопытных глаз, и шумно выпускаю наружу застоявшийся в легких воздух. Это так странно и пугающе… Куда бы я ни сунулась, везде он.