Татьяна Мужицкая – Зоопарк в твоей голове 2.0. Еще 25 психологических синдромов, которые мешают нам жить (страница 10)

Откуда начинаются эти истории?

Конечно, отжимать любовь, внимание и признание таким неблаговидным способом человек учится в детстве. Пока у малыша все хорошо, родители не обращают на него пристального, адресного внимания, но стоит случиться чему-нибудь эдакому, как все начинают вертеться вокруг него.

Ребенок запоминает, что его любят, только когда он в беде, и неосознанно создает себе сложности.

Он выбирает подобное поведение, потому что никакое другое не дает почувствовать себя любимым, нужным и защищенным. Ребенок чутко, как зверек, реагирует на отклики среды. А среда – это родители, конечно, кто же еще научит ребенка отвечать на вопрос «каким меня будет любить мир»?

Так было и с Леной. Самое яркое воспоминание ее детства – она сломала ногу, и мама не отходила от нее ни на шаг, читала ей книги, кормила, заботилась.

Взрослеть страшно, стресс от необходимости решать взрослые вопросы невыносим, потому что на кону любовь, принадлежность (раз мы в отношениях, то принадлежим друг другу) и безопасность. И маленький ребенок внутри взрослого человека плачет, боится, просит защиты, потому что помнит: когда мне плохо, мама рядом.

Иногда «несчастные подружки» вырастают в семьях с гиперопекой, где невозможно сделать самостоятельный шаг, приобрести хоть какой-то навык и всюду расставлены психологические и эмоциональные «костыли». Льющееся через край внимание, чрезмерная забота и стремление выполнять все действия за ребенка формируют в нем сначала страх не справиться, а потом и неспособность справляться с трудностями.

Взрослая жизнь полна непредсказуемых, иногда травмирующих событий, встреча с ними требует мужества и сил, но человек, выросший в условиях гиперопеки, не умеет опираться на себя. Чтобы защитить собственную психику от болезненных эмоций, он перекладывает свои дела на «успешных» и сильных, как ему кажется, и застревает в этих сценариях, даже не пытаясь выбираться. Если рядом окажется (а это непременно случится) человек с комплементарным синдромом «всесильности» или «спасателя», то все потечет по накатанной.

«Несчастная подружка» активно пользуется ресурсами «счастливой» и считает ее своей защитой и опекой.

Повторюсь – это совсем не обязательно именно подружка, может быть и друг-мужчина, и родитель, и клиент, и сотрудник. Я даже руководителей с таким способом строить отношения встречала.

Синдром «несчастной подружки» может ситуативно накрыть любого.

Но если мы умеем опираться на себя, то обращаясь за помощью, будем делать это как равный с равным. Примем поддержку и быстро вернемся к собственной силе. Опора внутри (на себя) и опора снаружи (на помощь другого) соединяются между собой, создавая устойчивое плато для партнерского взаимодействия.

Чем не взрослое счастье?

Если же по каким-то причинам этот навык развит косенько, мы почувствуем беспомощность и недоверие к себе, а значит, психика будет искать возможность за кого-то зацепиться, ухватиться, чтобы ощутить опору под ногами. Ты сильный – я слабый, у тебя все хорошо – у меня плохо, ты справляешься – я нет. Синдром сужает восприятие, заставляет ум обобщать происходящее и не видеть деталей. В приступе синдромного переживания, человек искренне считает, что у него все плохо.

Интересно, что «несчастная подружка» на самом деле обладает достаточным запасом сил и ресурсов, необходимых для решения своих вопросов. Интуитивно, в глубине души она прекрасно об этом знает, но выученная стратегия, ставшая привычкой, не дает ей обратиться к силе и перестать строить с людьми ущербные отношения.

В целом синдром легко обнаружить. Он быстро поддается лечению и, если какое-то время держать руку на пульсе собственной осознанности, можно безболезненно перенести его в архив, как отжившую привычку, которую больше некуда применить.

Вопрос в том, хочет ли стать взрослой и устойчивой сама «несчастная подружка» и готова ли к этому, так сказать, «принимающая» сторона?

Как я уже писала, это парная история, на любую «несчастную» находится всесильная, которая, хоть и с сопротивлением внутри, но все равно продолжает помогать, спасать, опекать и тем самым укрепляет синдром, дает ему укорениться и вырасти.

Так что обе стороны должны захотеть «вылечиться».

Ну и, конечно, самый важный вопрос – как лечить?

Надеюсь, зачем это делать, – уже понятно.

Предложу короткий, полезный алгоритм. Он совершенно спокойно укладывается в коммуникацию, то есть в обычный разговор. Например, начать так:

– Я сейчас задам тебе три вопроса. Они точно помогут понять, как лучше всего с этой ситуацией справиться и чем я могу тебе помочь.

• Что ты можешь сделать в этой ситуации сам (сама)?

• В чем тебе нужна помощь?

• Что ты просишь сделать за тебя и зачем?

Если бы в той ситуации с подругой я задала эти вопросы, то, вероятно, не потеряла бы отношения и не мучилась потом так долго неприятными воспоминаниями, а дала бы нашей дружбе шанс.

Но вопросы я придумала много лет спустя.

В случае, если синдром у вас, алгоритм тоже подойдет:

• Что я в этой ситуации точно могу сделать сама?

• Для чего мне необходима помощь?

• Что я хочу попросить сделать вместо меня, кого и зачем?

Страх постепенно пропадет, и его заменит любопытство к собственной силе.

К алгоритму еще добавила бы несколько вопросов.

«Несчастная подружка» – вы:

• Что я прошу для себя в жизни такой стратегией?

• Какую силу я за ней скрываю?

Вы «успешная»:

• Что я поддерживаю в человеке своей постоянной помощью?

• Что помогаю ему в себе взрастить?

• От чего важного в себе я убегаю таким способом?

• От чего забираю время и силы, а главное – зачем?

• Я делаю это ситуативно или на постоянной основе?

• У человека действительно что-то случилось и без моей помощи не обойтись, или я что-то делаю не то?

Эти вопросы подсветят, что на самом деле скрывает синдром и как с этим быть. Я советую дойти с «багажом» ответов до хорошего психолога и поработать профессионально, чтобы вернуть себе амбиции, силу и волю.

И еще 100 для Нади

Уже после того, как мы перестали плотно общаться, Надя обратилась к нашей девичьей компании за помощью. Ей привиделось, что самое прекрасное рабочее место – это театр, а именно театральная литчасть. Она так упорно ежедневно звонила и приводила доводы, что каждая из нас подняла какие-то связи, и Надя оказалась-таки на должности литредактора в театре.

Я была за нее рада, не в силах видеть, как она мается без подходящей работы и возможности раскрыть способности. Человек она вполне одаренный

Через какое-то время Надя стала главным редактором литчасти, а после развалила весь коллектив. Ее раздражали все, кто были с ней не согласны, давали обратную связь, спорили и настаивали на своем.

Оборотная сторона синдрома всегда такая. Либо я несчастная, либо успешная. Но несчастные, превращаясь формально в успешных, вовсе не поддерживают других, они их «уничтожают», пытаясь скрыть все улики своей прошлой «несчастности». Такая вот запутанная схема. Не «выздоровев», получится строить только манипулятивные отношения, а они добром не заканчиваются.

Продолжение истории я не знаю, но предполагаю, что долго на этом месте Надя, скорее всего, не задержится, ну или ее не задержат.

Так что нелеченый синдром усложняет жизнь и носителю, и окружающим.

И еще

Если я понимаю, что снова вхожу в отношения «несчастная» – «успешная» подружки, то останавливаюсь и применяю алгоритмы и вопросы, о которых писала выше, они актуальны всегда.

Как выйдите из сложной жизненной ситуации, где вы опирались на кого-то, не забудьте попрощаться с этой стратегией, поблагодарить тех, кто помогал. И себя, за то, что получилось сказать:

– Все, дальше я точно справлюсь сама.

Синдром отказа от ответственности

Рано или поздно каждый садится за

банкетный стол последствий своих поступков,

Юлия Пирумова,

психотерапевт, psy-журналист, автор бестселлеров «Все дороги ведут к себе», «Хрупкие люди» и «Невидимые нити»

Моя клиентка Мария вот уже несколько лет не может начать работать психологом, хотя получила уже не только высшее, но и кучу дополнительных образований в этой области. Эмоционально это сказывается на ней ужасно: Маша в депрессивном состоянии, все время злится на себя. Но самообвинения не добавляют сил, а отнимают последние.

Дмитрий еще дольше не может принять решение развестись с женой, с которой он больше не может жить даже на одной территории. Так, он и не живет вместе с ней, но и уйти окончательно, поставить точку, не может.

А Екатерина даже не помнит, сколько лет сидит на нелюбимой работе, куда ее устроили еще в молодости родители. Но выбрать что-то по своему интересу она не решается.