Татьяна Муратова – Шаг навстречу (страница 4)
Глеб уехал, и Вера почти сразу забыла о нём – учёба завертела. Она так и не поняла его намерений, и даже когда через две недели на их факультете начали набирать группу для стажировки в Москве, ничего не заподозрила.
Глава третья. Жизнь меняется
Глеб, сев в поезд, пошёл в вагон-ресторан, жевал переперчённую курицу, глядел в окно и думал. По привычке мог поступить так, как всегда поступал, отправляясь в командировку – взять коллекционный армянский коньяк Двин или грузинский Энисели и, поцеживая, расслабляться, но он жуёт эту отраву и счастлив, а между сердцем и головой курсирует смутное пока желание изменить жизнь. Только бы Вера не предала… Похоже, и в Москве жизнь пойдёт по-другому. Не хочется по-прежнему.
С поезда сразу поехал в офис, вызвал зама – преданного и расторопного Афоню:
– Нужно организовать стажировку группы из Питерского фина: типа «лучшие студенты», на неделю, человек пятнадцать. Мне требуется, чтобы в эту группу вошла Вера Бердяева с третьего курса. Проживание, питание, лекции, практика, я прочитаю пару лекций по предпринимательству и проведу практическое занятие.
– Смета? – по-деловому осведомился зам.
– Без ограничений.
– Когда?
– Через три недели – в Москву.
Только отпустил Афоню, на связь вышла секретарша:
– К Вам Точёная.
– Я занят, скажи…, впрочем, пусть зайдёт.
Точёная – его любовница, из отдела маркетинга – уже восемь лет, с самого становления бизнеса. Ничего особенного, но привык, и она почему-то замуж не выходит, терпит его, хотя знает о других, да и вообще…
Женщина со смешной фамилией Точёная вошла, она самая старшая из любовниц, ей уже тридцать пять, в разводе лет десять, детей нет – говорит, и не будет – последствия неудачного аборта. Знает, какой кофе любит Глеб, когда и какие сигареты курит, какую обувь предпочитает; в общем, нужный человек, не раз вытаскивала его из депрессии своими ласками. Ждала – видно, что ждала; накрасилась по-модному – «вырви глаз», химия на голове, похудела. Мужа ей надо, а не Глеба, да ребёнка из детдома взять.
– Садись, – Генжирдан нахмурился.
Не понимая, села, смотря на него в ожидании, во взгляде – тоска. Он не подходил, не обнимал сзади, не шарил руками.
– Я отпускаю тебя, женщина. Ищи мужа, ты красивая, ещё молодая, у тебя всё получится…
– Глеб, ты меня разлюбил? – голос пискляво дрынькнул.
Он покачал головой: глупые женские вопросы – Глеб никогда её не любил и семейного счастья не обещал, но она всё равно бежала к нему, стоило поманить пальцем – да, дурак, манил, да, пользовался. В общем, обошлись почти без слёз и истерик, только кое-что подарил, кое-что компенсировал и не уволил – заглушил муторные потуги совести. Аделину, вторую любовницу, более стервозную и скандальную, Глеб просил секретаря пока не пускать, надо разобраться с делами. Да уж, ещё неделю назад он поступил бы с точностью до наоборот: сначала обласкал обеих (а они – его), заряжаясь на целый день физиологической удовлетворённостью и своей обманчивой могущественностью.
Глава четвёртая.
Тут всё по-другому
Вера Москву совсем не знала – отец обещал свозить семью и даже строил грандиозные планы, но слова у него всегда расходились с делом, поэтому жена с дочерьми прозябали в Питере безвылазно – ну, иногда на Финский залив с сосисками выбирались.
На стажировку мечтали попасть все студенты третьего курса – ещё бы, такая возможность познакомиться с будущим применением сил и знаний, да ещё в столице, но взяли лучших. Веру тоже почему-то взяли, хотя зачётку «украшала» тройка по английскому. Главное, всё бесплатно: дорога, проживание, питание, культурная программа – невиданная щедрость то ли спонсоров, то ли администрации! Ехали на поезде, разместились в общежитии столичного института по три-четыре человека в комнате; их сразу покормили, выдали расписание лекций, семинаров и практических занятий, но с завтрашнего дня, поэтому вечером гуляли по Арбату, стёрли все ноги и устали как собаки. И цены, блин, кусались, а так хотелось подарки маме и девчонкам привезти!
Со следующего утра Вера просмотрела расписание и не поверила своим глазам – в числе преподавателей значился Генжирдан Г. Н., главный учредитель компании – спонсора их поездки. Что это, совпадение?
Сомнение прокралось в душу, но Вера не успела углубиться в размышления, настала пора бежать на лекции. Там она опять достала выданное каждому расписание и задумалась. Перед отъездом Глеб оставил свой номер в её потрёпанной записной книжке, узенькой зелёной, где странички по алфавиту, а на обложке переводная картинка с олимпийским мишкой:
– Пусть будет. Вряд ли, конечно, ты позвонишь, но имей в виду: для тебя я всегда на связи.
Вера предпочла дистанцироваться – их общение в Питере внесло в душу беспокойство, она не понимала, как себя вести; сейчас, найдя в списке контактов «Глеб», терзалась: позвонить или нет? Если бы на следующий день не планировалась его лекция, то позвонила, а так… решила подождать до завтра, тем более, что пришлось бы спускаться на первый этаж и просить у вахтёрши разрешения воспользоваться единственным телефоном. Вахтёрша обязательно строгая, и народ мельтешит, небось. Можно, конечно, на улицу в будку сбегать, да в Москве звонок уже шестьдесят копеек стоит – дорого для студентки.
День пролетел быстро. Им читали лекции по советской и современной экономике, информационным системам и технологиям, потом повезли на экскурсию в вычислительный центр, а вечером – на бесплатный сеанс в кино.
В общем, интересно, но Вера постоянно мысленно возвращалась к думам о том, что завтра увидит Глеба – Глеба Николаевича с трудно произносимой фамилией Генжирдан, да ещё в роли лектора. Внутри непривычно замирало, душевный сумбур усиливался, ночью грезились пронзительный взгляд, крепкие руки и рокочущие нотки в голосе.
Утром Вера надела любимое сиреневое платье – мама отхватила на рынке в Апраксином дворе, заплела косу из пяти прядей и перекрестилась.
Третий день в Москве начался. Все девчонки пришли пораньше, но аудитория оказалась закрытой. Вчера с ключом приходил сам преподаватель, но тут за три минуты до девяти примчалась, вероятно, старшекурсница и отперла дверь. Вроде обычные студенческие накладки, суета с ключом сейчас выглядели для Веры иначе, обнажали сумятицу в её душе. Во всём, во всём ей чудился подвох: в поездке в Москву, в каждой лекции и даже в подчёркнуто не спешащем преподавателе.
Студенты стали рассаживаться. Глеб Николаевич вошёл ровно в девять, обвёл глазами аудиторию, на пол мгновения задержался взглядом на Вере – точь-в-точь как во сне – и неторопливо заговорил. Тему он взял несложную: краткий обзор видов предпринимательства, перспектив развития в России, основных этапов государственной регистрации, но благодаря раскрытию на примерах двух новых компаний и акценту на важности интрапренерства в коллективе, всерьёз заинтересовал амбициозно настроенную молодёжь. Говорил толково, по делу, возможно, суховато, но слушали внимательно, особенно дамская половина аудитории – что лукавить, в мужчине подкупали шарм и стиль, вкус в одежде и поведении. Вера поймала себя на том, что наслаждается голосом, тонет в его тембре. Соскучилась, что ли? Пришлось ущипнуть себя под столом: «Опомнись, дурочка, ты ведь видела его на свадьбе совершенно нетрезвым, да с личной жизнью в общих чертах знакома – оно тебе нужно?».
Глеб почти не смотрел на неё, поэтому Вера смогла взять себя в руки, отдышаться, даже уловить смысл нескольких фраз вкупе с логическими умозаключениями, хоть и протёрла при этом дырку взглядом на чёрных лакированных туфлях лектора. Почему-то вспомнились папины кроссовки фирмы «Скороход», которые он носил много лет, и где-то на периферии сознания жирным мазком неприятно свербила мысль, что отцу нужна новая обувь. Отчитав лекцию, Генжирдан ушёл первым, не забыв напомнить о том, что завтра состоится практическая часть. Конечно, студентки перемыли косточки новому преподавателю – девчата они и есть девчата – обозвали «колоритным образчиком» и «аннигилятором» в пику последней темы по физике (две фирмы, приведённые в пример – электрон и позитрон, а интрапренерство – адрон), нафантазировали каждый в меру своей испорченности. В этот день состоялись ещё две лекции, в остальные дни намечались семинары и практика.
На улицу вышли в шестом часу. Из припаркованного молочного цвета Ford Scorpio появился Глеб.
– Вера! – позвал он, не стесняясь толпы студентов.
Вера ойкнула, привычно смутившись:
– Ребята, идите без меня, – и направилась к мужчине.
– Здравствуй, Вера.
– Здравствуй, Глеб, – она никак не могла сдержать радостную улыбку человека, неожиданно встретившего знакомого в огромном чужом городе.
– Разреши отдать долг и познакомить с Москвой? Далеко не поедем, прокатимся по району.
Определённо, она соскучилась, раз в восторге от того, что он не забыл о ней.
– Познакомь, но не надо говорить, что это долг.
Глеб лаконичным жестом указал ей садиться в машину. Вера заняла место рядом с водителем, огляделась – идеально чистая машина с полным набором удобств.
– Твоя?
– Одна из двух.
– А зачем – две-то?
– Эта – меньше и мобильнее, Nissan Patrol – вместительный внедорожник для более конкретных целей.
– Ох, Глеб, и давно ты так живёшь? – улыбка погасла, охристые брови взметнулись вверх и совсем некстати вспомнились папины старые кроссовки фирмы «Скороход».