Татьяна Муратова – Шаг навстречу (страница 6)
Глава пятая.
Будни студентки
На стажировку приехали с Верой ещё три одногруппницы; встретили её в комнате, распираемые любопытством.
– Откуда ты знакома с Генжирданом? Что ему нужно от тебя? – окружающие глаза светились предвкушением сплетен.
– Ничего особенного, мы… давно знакомы, ещё со свадьбы маминой крестницы, вот он меня узнал, покатал по городу, в ресторан сводил, – о, как трудно изворачиваться между правдой и почти правдой.
– В ресторан? По знакомству? Харе брехать…
Следующим утром студенты отправились с экскурсией в консалтинговую компанию, там им показали разные отделы, распределили на два дня стажировки. Вера попала в бухгалтерию – что ж, тоже интересно. Заходил Глеб, постоял, посмотрел, словил её сердитый взгляд и обезоруживающе улыбнулся. Когда удалился, однокурсница Веры вздохнула:
– Хороший у вас начальник.
Девушки из бухгалтерии засмеялись:
– Не жалуемся, Глеб Николаевич не обижает.
– А жена у него есть?
– Вы что, в жёны к нему набиваетесь? – женщины опять засмеялись.
– Жёны-не жёны, а вот Веру он в ресторан уже водил, – это сокурсница Марина ляпнула, а Бердяева только возмущённо дёрнула подругу за рукав.
Сотрудницы как по команде перестали хихикать и уставились на девушку.
– Что ты меня одёргиваешь? Вдруг он женат, а тебя в ресторан приглашает? – зашипела подруга.
Одна женщина сухо произнесла:
– Не женат, но занят, поэтому лучше вам от него держаться подальше.
– Это уже не вам решать, – вдруг вспыхнула Вера.
– Ну-ну, – многозначительно заметила дама, но больше тему не поднимали, а Вера выдохнула – спокойнее, когда вокруг все по-деловому настроены. Но только вроде перестали шушукаться, сплетни затухли, как вдруг в конце рабочего дня пришла некая фифа и, вполне невинно хлопая подозрительно длинными ресницами, на весь отдел громко спросила:
– Кто из вас Бердяева? Глеб Николаевич велит подняться к нему в кабинет.
Все взгляды опять обратились на Веру: любопытные, насмешливые, завистливые.
– Я не пойду, – покраснела девушка.
Фифа и бровью не повела, а начальница отдела нахмурилась:
– Ты на рабочем месте, а Глеб Николаевич – начальник, раз вызывает, обязана пойти.
– Но я не знаю, куда идти!
Фифа поджала ярко накрашенные губки:
– Я провожу вас, – и на «вас» ударение сделала.
Вера, сгорая от стыда и возмущения, пошла, чувствуя на спине вердикт всего отдела. Ну, зачем он так делает? Раз начальник, значит, можно для зубоскальства сотрудников намекать на какие-то отношения? Понятно, он себя уже «зарекомендовал», но ей всего двадцать один, вся жизнь впереди, и это будет жизнь добропорядочная, без сплетен! Она не давала согласия становиться его девушкой или невестой! Ей не нужна раздольная агрессивная Москва! Она не подписывалась на борьбу с алкоголизмом! И девушку фифой обозвала от раздражения, а ведь она ни в чём не виновата, очень даже симпатичная. Так Вера себя накручивала, пока следовала за сотрудницей на другой этаж, принципиально не обращая внимания на окружающую обстановку деловой роскоши, в которой очутилась. «Я скажу ему: „Глеб, я не желаю, чтоб меня обсуждали как одну из твоих любовниц!“ Или нет, лучше: „Не смей подобным образом со мной обращаться!“»
Так и не решив, как выплеснуть своё негодование, она оказалась в кабинете гендиректора. На удивление небольшое помещение: окно с кактусами, мягкий кожаный диван, стол с зелёным сукном, вдоль стены стеллажи, тёплые вертикальные обои – достаточно уютно для рабочего места. Глеб разговаривал по телефону; увидев Веру, прикрыл рукой трубку и кивнул:
– Подожди три-четыре минуты, я договорю, – показал жестом на диван и, достав со стеллажа проспекты фирмы, подал ей, сим простым невинным жестом лишив тектонику гнева равновесия.
– Посмотри пока, – продолжил разговор.
Вера села и неожиданно для себя успокоилась. Глеб общался по-китайски – это поразило её, с трудом постигающую лингвистические премудрости, невероятно – ведь он обмолвился, что в институтах не учился, сразу начал работать. Мужчина ходил по кабинету, иногда хмыкал, делал жесты руками, хмурил брови, и тогда морщинка пролегала между ними; Вера могла спокойно рассматривать его, не заботясь о зеркальной реакции на подобное любопытство. За эти недолгие минуты девушка вдруг поняла, что Глеб вовсе не хотел обидеть или поддразнить её, он даже отдалённо не предполагал сего; поступил, как счёл нужным, не заботясь о впечатлении на окружающих – наверно, потому что рос вне норм семьи и не оглядывался на заезженное или просто чужое мнение.
Вере придётся принимать Глеба таким, какой он есть, а не вдалбливать запальчиво, как бы ни хотелось, в него своё мировоззрение. И краткие, приказные фразы, и: «Я привык по-другому, а с тобой по-другому нельзя» тоже стали понятны. Внутри разлилось тепло, жалость, даже маленькая толика нежности к его проблематичному характеру. Испугавшись подобных перепадов в собственных чувствах, Вера вздрогнула. Нечто похожее она испытывала к папе, которого мама перевоспитывала уже двадцать три года, не преуспев ни в чём, даже в запрете, отрывая зубами уголок бумажной упаковки-пирамидки, пить молоко из пакета прямо на ходу.
Глеб отключился от разговора, и Вера сразу спросила:
– У вас что, переводчиков нет?
– Есть, однако некоторые моменты предпочитаю решать сам.
Перестав хмуриться, Глеб смотрел на Веру с явным удовлетворением. Сегодня он щеголял в темной вельветовой рубашке с красным галстуком и светлых брюках – непривычно, стильно и смело на её вкус.
– Но откуда ты знаешь китайский?
– Я ж не дурак. Возникла необходимость – выучил, но весьма поверхностно. Английский, правда, ещё хуже.
Вера поёжилась: «не дурак»; она английский с шести лет мурыжит (до четвёртого класса мама с дочкой занималась, потом школа эстафету переняла, потом институт), но, получается, дура, раз не научилась зачётно для преподавателя фразы вязать.
– Зачем позвал? Теперь сотрудники считают меня очередной пассией главного.
– Знаешь ведь, что… в общем, не заморачивайся. Твоё рабочее время заканчивается, а мне необходимо успеть обсудить пролонгацию договора с партнёром. Боялся, что сбежишь – ищи тебя потом. Подождёшь? Могу позвать зама, он сводит в буфет.
– Но ведь если я поем, то ты останешься голодным?
Элементарная фраза заставила Глеба подойти к девушке, взять за руки, а голос вибрировать так, как только у него получалось:
– Заботишься обо мне?
– Что тут такого? – искренне растерялась она.
– Ты единственная, кто заботится обо мне не за деньги – ну, ещё отец, но у него своеобразная забота…
– Глеб, ты рос в равнодушном окружении, тебе непонятны бескорыстные слова и поступки. Но ведь так невозможно жить! Боже мой, как ты вообще жил…
Он опустил глаза, поцеловал ей руку, другую, лицо смягчилось, посветлело, исчезли напряжённые складки между бровей.
– Можешь отдохнуть в соседней комнате или почитать, – предложил тихо.
– А на компьютере поработать? Просто один текст к семинару подготовить? – она давно заметила компьютер на столе и даже задрожала от любопытства, ведь у них в институте допуск в кабинет информатики осуществлялся строго по расписанию на ограниченное время с разрешения декана.
– Садись, только тихо, у меня переговоры.
– Поняла, no problems1.
Вера села в его кресло за компьютер, Глеб ввёл пароль, потом устроился на диване, подтянул к себе проводной аппарат и, достав папки, звонил, спрашивал, отмечал. Где-то минут через двадцать заглянула секретарша, та самая фифа, позвала Веру в приёмную к переминавшейся с ноги на ногу подруге из бухгалтерии.
– Верусик, тебя ждать?
– Нет, Марин, только забери мой рюкзак, я его оставила.
– Ты надолго? – в голосе подруги слышалось азартное любопытство.
– Вечером приеду, не беспокойся, – ох, как Вере не хотелось вновь становиться субъектом обсуждения.
– У тебя шуры-муры?
– Читаю статью для семинара, Марина. Пока.
Ещё через час они оба закончили свои дела.