Татьяна Морец – Невозвратный рубеж (страница 8)

– Мэм? Вас ожидают? – поинтересовалась сотрудница на первом этаже.

– Столик на Вентворта. – Я застегнула жакет. Воздух в оранжереях охлаждался до двадцати градусов.

Меня проводили на верхний ярус «Цветочного купола». Времени подниматься пешком по лестнице, спиралью оплетающей теплицу изнутри, у меня не было. Пришлось воспользоваться лифтом. Но я надеялась на обратном пути не торопясь прогуляться по ярусам и подышать влажным тропическим воздухом, насыщенным ароматами цветов.

Столиков было немного, они располагались между грядок с высокими бортиками, выложенными из камня, в отдалении друг от друга и прятались среди зелени. Тихо журчала вода, и стрекотали насекомые.

Давид меня встретил с горшком какой-то зелени с мелкими розовыми цветочками, наверное, приобрел тут же в теплицах. Он прекрасно знал, что я люблю разные травы.

– Тимьян! – осторожно улыбнулся он, протягивая мне серый бетонный горшочек.

– Спасибо, Давид! – поблагодарила я, с удовольствием втянув запах пряной травы.

– Мне сказали, с ним можно пить чай, – уже расслабленно улыбался Давид, видя, что подношение я оценила.

Мы не разговаривали друг с другом, пока изучали меню и озвучивали заказ подошедшему официанту. Я остановилась на приготовленной на гриле курице, замаринованной в карри, и овощах. Давид повторил мой заказ и ждал подходящего момента, чтобы начать разговор о его измене, а я попросить начать расследование об индийских конкурентах.

Мы проводили взглядами спину, удаляющегося официанта.

– Катарина!

– Давид!

Мы оба рассмеялись.

– Могу ли я надеяться, что ты дашь мне время разобраться, Катарина? Что ты не будешь спешить? – мягко произнес он и сделал попытку положить свою руку на мою, лежащую на столе рядом с бокалом воды.

В его глазах мелькнуло разочарование. Он не сводил глаз с моей ладони, которую я медленно убрала со стола.

– И с чем ты будешь разбираться? Ты же понимаешь, как это странно и неправдоподобно звучит для меня? Особенно после того, что я видела? – я не собиралась так быстро сдаваться. А воспоминания из нашей спальни вызвали у меня приступ изжоги. Мне категорически не нравилось наблюдать, как совокупляются другие люди.

– Мне кажется, меня чем-то напоили. Вчера, сразу как ты ушла, я поехал в «Индастрил-Био». Другие лаборатории уже были закрыты в такое позднее время, и сдал анализы. Рассчитываю, что они покажут хоть какие-то результаты.

Мое сердце на миг замерло. Нельзя, нельзя недооценивать Давида и его аналитический склад ума. И как только отец вернется, доведу план до конца. Но если Давид и обнаружит следы химии в крови или моче, это вовсе не означало, что они попали к нему от меня. Мою причастность еще нужно будет доказать! Да кто подумает, что так могла поступить жена? Я не стала прятать эмоции, удивление с примесью ошарашенности как нельзя лучше подходили к данному моменту.

– Напоили? Но кому это нужно? Сильвии? – я задала логичные вопросы.

За куполом совсем стемнело. Огни внутри разгорелись немного ярче, сохраняя полумрак и загадочную атмосферу. Пришел официант с нашим заказом.

– Я расспросил Сильвию, а потом выдворил ее вон из Зеленого купола и «Индастрил-Био». Ее жилье прошерстили, как и список покупок, – дождавшись, когда мы остались одни, уведомил меня Давид. Он пристально смотрел мне в глаза. – Но из страны уезжать ей запретил.

– Удалось что-то выяснить? – Я бросила на него снисходительный взгляд, а внутри все замерло в ожидании ответа.

Сильвия здесь была совершенно ни при чем. Давид знал, что она не дура и навряд ли бы прятала препараты в личных вещах.

– Пока ничего. А твоя помощница мне намекнула, что раз между мной и тобой все кончено, она готова продолжить, – раздраженно выплюнул Давид.

Обычно ровный и сдержанный, он редко проявлял эмоции. Но со вчерашнего вечера я видела другого Давида. Более прыткого и способного на чувства.

«Ему пойдет на пользу эта встряска», – думала я, так некстати вспоминая другого мужчину. С желто-рыжими глазами. Порывистого и живого.

И еще более некстати подумала о том, а какой он в… и сама же разозлилась на себя. И знать не хочу!

Я только успела отрезать и попробовать кусочек курицы, как смарткомм, лежащий на столе экраном вниз, подал сигнал. Потом следом еще один. А потом снова. Не сказать, что я жаждала общаться с Давидом, но настолько устала от бесконечного дерганья, что хотелось разбить доставучее средство связи. Я мечтала немедленно очутиться в своей квартире и полностью изолироваться от назойливого внешнего мира.

– Ответь, и продолжим, – без тени недовольства посмотрел муж на смарткомм и обратно на меня.

Когда я перевернула смарткомм и прочитала сообщение, изображение запрыгало у меня перед глазами, мне пришлось напрячься, чтобы сфокусировать взгляд. Похоже, я сильно побледнела, не смогла сдержать потрясения. Давид легко прочитал его на моем лице.

– Катарина, – он обеспокоенно заглядывал в глаза, все же накрыв мою свободную руку своей.

Повторно перечитывая последние новости от Питера, я с превеликим трудом сдерживала порыв швырнуть смарткомм на пол. Только бы стереть с экрана ужасные строчки, означавшие, что переломный момент наступил.

«Первые пострадавшие пациенты скончались. Оба».

Глава 4. Уловки

Мои дед и отец выстроили структуру корпорации «Индастрил-Био» так, чтобы ни один лишний криптон не утекал на сторону.

Биоинженерная лаборатория проектировала имплантаты и внешние части тела, в том числе разрабатывала для них и софт. Как правило, изделия были серийными под массовые запросы и нужды. Но случались индивидуальные заказы, доступные лишь избранным из-за своей баснословной стоимости. Уникальные биоимпланты учитывали анатомические особенности конкретного человека или имели нестандартный функционал.

Часть комплектующих для органов изготавливала наша корпорация, но некоторые элементы приходилось приобретать у партнеров. Например, Индостан превзошел других в биопечати живых тканей для сердца и дыхательных органов. А лучшие нанокерамические кости и их участки для частичной замены к нам поступали из России. Закупать у других то, в чем они преуспели больше нас, было вполне логично и оправданно: как бы мы ни хотели, невозможно было охватить весь цикл производства.

Собственно, в этом и была причина, по которой я хотела узнать, как обстоят дела с дыхательными имплантами у наших конкурентов – Индостана, ведь именно выращенные ими ткани, мы использовали в качестве контактной для соединения моей неудачливой трахеи с бронхами. Конечно, если подумать, осмысленно вредить было глупо и неосмотрительно для бизнеса. Это означало конец деловой репутации.

Финальная сборка корпоративных биоимплантатов всегда происходила в стенах «Индастрил-Био» и получала только наше клеймо.

Легальные изделия регистрировались в Службе надзора за биотехнологиями. Нельзя было получить официальную медицинскую помощь, являясь носителем «левых» имплантатов. Ограничения хоть как-то держали черный рынок в узде, так как поначалу самые безбашенные модифицировали свои тела кустарными изделиями, что повсеместно приводило к печальным последствиям: гибели или глубокой инвалидности киборгизированного человека.

Далее включался в работу хирургический корпус и терапевтический блок. Ими руководил мой старший брат. Все почести и признание доставались Эндрю, ведь это его отделение проводило сложные операции и вело уже «улучшенных» пациентов. Наглядный и постоянный источник успеха в киборгизации.

А фармацевтический концерн, входящий в состав корпорации, обеспечивал главный и стабильный поток криптонов для моей семьи. Реципиент, или «клиент», как требовал его называть устав компании, решивший заняться киборгизацией своего тела, становился заложником не только техобслуживания и замены частей установленных в него изделий, которым, на мой взгляд, не место в человеческом теле, но и подсаживался на длительную медикаментозную поддержку, частенько до конца своих дней. А у оптимизированных людей жизнь могла быть очень долгой, пока не происходили необратимые изменения в мозговом веществе, с которыми мы толком не научились бороться. Или бунтующий организм, несмотря на терапию, не начинал отторгать установленные в него запчасти.

Как это случилось с дыхательными имплантами.

Так на каком же этапе закралась погрешность?

На любом. Теперь предстояло решить задачу, пока все шестьдесят подопытных из третьей группы не отправились в мир иной.

Я быстро свернула сообщения. Не собиралась открываться перед Давидом. Прежде чем просить его о помощи, мне нужно было спокойно подумать о ее характере, учитывая новые данные. Мне следовало обсудить происшествие с Коэном. Пациенты значились в его клинике, и в его обязанности входило передать данные о смертях в полицию и Службу надзора в течение суток.

Одно дело – проводить исследования с подопытными, и совсем другое – прятать трупы. Когда инцидент вскроется, мне останется скрести кастрюли да рожать детей. Но сначала будет ждать унизительный разбор того, что произошло. И много-много насмешек от Эндрю.

– Чем я могу помочь тебе, Катарина? – снова спрашивал Давид, обеспокоенно вглядываясь мне в глаза. – Я сам отвезу тебя домой.

Хотелось закрыть лицо ладонями и завыть, но я не могла себе этого позволить. Мне оставалось только взять себя в руки. Незамедлительно. А также скорее уехать от Давида и не дать ему увязаться за собой.