Татьяна Морец – Невозвратный рубеж (страница 9)

– Давид, очень благодарна тебе. Спасибо за предложенную помощь, я на самом деле нуждаюсь в ней. – Я жевала губу, судорожно размышляя. – Позвоню тебе позже, хорошо? Спасибо за ужин. Отвозить меня не нужно, я заеду еще по рабочим делам в пару мест.

Снова пикнул смарткомм.

Коэн.

– Катарина? – вопросительно поднял брови Давид.

– Я свяжусь с тобой, – повторила я, стараясь не выказывать раздражения от назойливости Давида. – Прости, мне нужно ехать. По работе срочные вопросы. – Я пожала плечами и, прихватив сумочку, не оглядываясь, побежала к лифтам, на ходу открывая сообщения от доктора.

Мне стало не до прогулок по ярусам.

«Катарина, приезжайте, есть новости по вашему делу. Лучше не откладывать».

И следом адрес.

«Набережная Кольера, 10, 43 этаж, апартаменты 435».

Я не была раньше в этом здании, насколько помню, это бывший бизнес-центр из комплекса высоток за статуей Мерлиона, рядом с «Иммуно». Открыла карту и убедилась: адрес указывал на соседний от клиники небоскреб. Удобно, что не нужно далеко ехать.

Проживание в Сингапуре экономило бы мне время каждый день, но я так любила чувство свободы в Зеленом куполе, что каждый день готова была тратить больше часа на дорогу до работы и обратно.

Значит, Коэн пригласил меня домой… И неважно, что я не испытывала ни малейшего желания посещать его личную территорию. У меня снова не было выбора. По большей части я опасалась остаться с ним наедине из-за собственных эмоций. Невозможно было отрицать, что Эфраим привлекал меня своей эксцентричностью и шармом. Давид был неплох, но я никогда рядом с ним не чувствовала… ничего. Абсолютно ничего. Я настойчиво напоминала себе: симпатия не должна помешать моей работе и целям, и особенно неуместна была сейчас, учитывая критическую ситуацию.

Я вспоминала приглашение на ужин. Зачем он это сделал? Получается, я отказалась, а теперь еду к нему домой. Манипуляция или действительно стечение обстоятельств?

– Приехали! – голос Джойса вырвал меня из дремы.

Опять я уснула в машине. Нужно что-то делать с подобным образом жизни, например, наладить режим сна. Мне потребуется средство мощнее миорелаксантов. Похоже, мне пора сходить на прием к врачу за подбором снотворного и препарата от тревожности.

– Ждите меня здесь, – бросила я охраннику, покидая автомобиль.

Меня посетило стойкое ощущение, что я живу в машине, в постоянных перемещениях. Я так надеялась побыстрее разобраться с проблемами, но за два последних дня они не исчезли, а выросли до критического уровня. Теперь отпуском и не пахло, разве что бессрочным.

В те недолгие секунды, пока скоростной лифт бесшумно скользил с парковки до сорок третьего этажа, я сосредоточилась на вопросе: что же мне такого нового поведает доктор Коэн? Питер ведь уже сообщил мне о погибших подопытных, и Коэн, безусловно, был в курсе. Передал ли он данные о смертях куда следовало или еще нет? Но при любом раскладе это только вопрос времени.

На последнем этаже небоскреба я осмотрелась. Здесь всего пять квартир: металлические двустворчатые двери, белые матовые стены и высоченные стеклянные потолки. Я предположила, что здесь живут такие же нестандартные люди, как и заносчивый доктор.

Лишь на секунду замерла перед дверьми апартаментов под номером «435» и уверенно нажала на клавишу вызова. Промедление ничего не изменит.

Я услышала щелчок замка и толкнула дверь. Меня встретил шум вытяжки. Жилье Коэна имело более сдержанный вид, чем рабочий офис. Серые бетонные стены, такие же стеклянные потолки и огромные окна в пол. Днем здесь, должно быть, очень светло, особенно в солнечную погоду; антрацитовые шторы-блэкауты по краям окон подтверждали мою догадку. В комнате располагались темно-зеленая мягкая мебель и серый круглый стол. Пара пальм в горшках. Картину дополнял горчичного цвета ковер с высоким ворсом. Разве он мог обойтись без любимого желтого?

– Катарина, проходите! – Эфраим крикнул откуда-то из-за перегородки, отделяющей, судя по звукам, кухню от жилой зоны. Гул работающей вытяжки затих, и раздалось журчание воды. Ненавязчиво пахло свежеприготовленной едой.

– Мя-а-а, – требовательный кошачий мявк отвлек меня от рассматривания интерьера.

Я медленно переместила взгляд вниз. У моих ног стоял рыжий кот с такими же желто-рыжими глазами, как у его хозяина. Коты дома – большая редкость. В наше время не принято содержать животных, не дающих никаких ресурсов, а уж особенно в квартирах. Еще несколько десятков лет назад коты и собаки повсеместно обитали рядом с человеком, и я не встречала их до сегодняшнего дня, но была наслышана, что некоторые обеспеченные жители все же имели кошек в доме. С собаками, требующими выгул, дела обстояли сложнее.

– Мя-а-а, – повторил рыжий, обтираясь о мои темно-синие брюки.

Я с тоской посмотрела на налипшую к ткани шерсть. Кот, а это был мужик, судя по внушительным бубенцам под хвостом, продолжал оставлять новые порции шерсти на брюках. Выписывая восьмерки, рыжий включил громкое мурлыканье.

– Погладь его, – коридор наполнил звучный голос Эфраима.

А мы перешли на ты?!

– Я приготовил ужин. Любишь пасту с индейкой? Заодно мы обсудим происшествие и наши последующие шаги.

Я немного стушевалась от его неожиданной близости. И того вида, в котором он меня встретил. Кудри, упорядоченные фиксацией в условиях офиса, сейчас влажные, были выпущены на волю, придавая Коэну налет беспечности. Спортивные штаны и расстегнутая рубашка цвета хаки не настраивали на рабочий лад. Мне и до того не хотелось думать о трупах и дыхательных имплантатах, а теперь уж и подавно. Я отчетливо поймала себя на желании потрогать его кудри. И провести языком по его губам.

С ума спятила!

Так… импланты. И трупы. Целых два. А к утру, вероятно, их станет еще больше. Я быстро собралась.

– Спасибо, Эфраим. Я не голодна, только с…

– Да, точно! – уже не столь дружелюбно отозвался Коэн.

Он наклонился, чтобы взять кота на руки, и с ним направился за перегородку.

– Ужинали с мужем, миссис Вентворт. Тогда напою вас чаем, – бросил он нагло через плечо.

Его резкий голос развеял наваждение. И замечательно! Да кто он такой?! Дергаться из-за того, что я ужинала с собственным мужем? Пусть и почти бывшим. Меня жутко нервировало полнейшее непонимание поведения и мотивов доктора Коэна.

Скинув туфли, я прошла за ним.

– Руки можно вымыть там, – указал он мне на дверь из матового белого стекла.

В санузле не было ничего примечательного, кроме окна в пол. Несколько необычно, но я напомнила себе, что раньше здание было бизнес-центром.

И везде стерильная чистота.

Вымыв руки, немного привела в порядок растрепавшиеся каштановые волосы, вернулась на кухню. Бросила короткий взгляд на Эфраима: он остыл так же быстро, как и вспылил, к нему вернулись плавность движений и спокойный взгляд. Я опасалась импульсивных людей. Знала по брату, как молниеносно от любого неосторожного слова он мог потерять контроль над своими высказываниями и поступками. Я уже не помню, но, говорят, мой дед тоже был несдержан.

Коэн сидел на высоком стуле за прямоугольной стойкой, другого стола на кухне не имелось. На одном из стульев разместился рыжий, он щурил глаза на ярком свету, разглядывая меня. Похоже, полагалось, что мой стул соседний с котом, именно там стоял стеклянный заварник и чайная пара, тоже из стекла с зелеными переливами. В горячей воде красиво плавали уже распустившиеся зеленые листья. У доктора Коэна явно не было дефицита живого чая.

Эфраим ловко намотал спагетти в белом соусе на вилку и отправил ее в рот:

– Точно не хочешь?

Я покачала головой. Вскарабкалась на свободный стул и устроилась полубоком к хозяину квартиры. Не дожидаясь разрешения, налила себе чай и терпеливо его смаковала, пока Коэн утолял голод после рабочего дня. Не хотелось быть инициатором разговора об умерших подопытных. Я не могла поведать ничего нового доктору, а у него, судя по всему, имелись какие-то све́дения.

Я была вся напряжена. Ожидание неизвестного и странное поведение Коэна не давали мне расслабиться. В немом удивлении я наблюдала, как Эфраим вылавливает кусочки индейки из тарелки с пастой и кормит кота прямо вилки. И, не задумываясь, той же вилкой ест сам. Для меня это было чем-то запредельным – кормить животное так…

Прежние необдуманные желания и любопытство стремительно угасали. Значительно быстрее, чем исчезали люди с набережной Марина Бей во время дневного ядовитого бриза.

«Нельзя есть в этом доме», – сделала вывод я.

Надеюсь, кот не пил из моей чашки? Я с подозрением разглядывала хрупкое стекло в руках, словно посуда была виновата в моих бедах и причинах, по которым я оказалась здесь.

Меня ничуть не удивило бы, узнай я, что коту и спать разрешено в кровати с хозяином. Неважно. Выяснять я точно не собиралась!

– Не хочешь все рассказать отцу? – в лоб спросил Коэн, наконец насытившись.

От его вопроса я выпрямилась рывком и излишне громко бахнула чашкой о блюдце. Стекло выдержало, но жалобно зазвенело.

– Вижу, что нет. Так я и думал, – уверенно выдал он, промакивая губы тканевой салфеткой. – Я не регистрировал твоих пациентов, как того требует протокол, – преспокойно объявил Эфраим.

Услышав настолько шокирующую новость, я растерялась окончательно.

Да, я просила вести дела втайне от «Индастрил-Био», но не прятать передвижение пациентов в системе. У частных лиц все равно не было к ней доступа. Регистрация в системе надзора должна была пройти еще при поступлении в клинику, и я пребывала в полнейшей уверенности, что нужные формальности соблюдены.