Татьяна Миненкова – Следствие ведет Мальвина (страница 11)
– Помочь?
– Найти убийцу. Ты ведь для этого здесь.
Замираю бабочкой, приколотой к доске энтомолога. Даже дышать перестаю. Только сейчас осознаю, насколько Семенов огромный. В сравнении со мной – ротвейлер по соотношению к тойтерьеру. Внимательно вглядываюсь в лицо напротив. Зрачки топят голубые радужки, губы плотно сжаты, резко выделились скулы, а светлая челка свесилась так низко, что почти щекочет мой лоб. Он предлагает то, на что я сама когда-то втайне надеялась. Правду говорят, что мечты сбываются лишь тогда, когда уже не надо.
– Не засчитано! – Вопль инструктора напоминает, что кроме нас двоих здесь собрался целый зал зевак. – Ещё раз!
Отжавшись от мата, Семенов легко поднимается. Я тоже встаю, демонстративно проигнорировав предложенную им руку. Приём мы повторяем молча и на этот раз Константин не оказывает сопротивления, послушно позволив уложить себя на мат и загнуть руку за спину.
– У вас был для этого целый год, – тихо и яростно говорю я, наклонившись к самому его уху. – А теперь я справлюсь сама.
Глава 7. Ужасные соседи
Signs – SHELLS, Saint Mesa
День начинается с визита к криминалистам, где я разглядываю фототаблицу, а Валя создаёт вокруг атмосферу непрекращающейся суеты. Его вопросы звучат непрерывным жужжанием и сфокусировать внимание на снимках непросто.
– Может кофе?
Кажется, следователи нечасто приезжают сюда лично. Но пока я шла от такси в отдел полиции, пальцы успели замерзнуть, поэтому выпить чего-нибудь горячего не помешает:
– Лучше чаю, если есть.
– С сахаром?
– Не люблю сахар. Есть мёд или варенье?
Но ни мёда, ни варенья, у Тихомирова нет и он, страшно расстроенный этим фактом, всё-таки садится за стол напротив. В ожидании вердикта о своей фототаблице, Валя постукивает пальцами по столешнице, явно не зная куда деть руки. То и дело поправляет воротник форменной рубашки.
Он зря переживает. Фото отличные. Четкие, детальные, с хорошими ракурсами и измерениями. Дом. Тело. Крупные планы лица и странгуляционной борозды. Макросъёмка ссадин. Хвалю Тихомирова – он заслужил, но тут же спрашиваю:
– А что по следам?
Я ведь заставила его изъять с места происшествия окурки и пару жестянок из-под газировки, хоть Валя и упирался, считая, что к телу жертвы они точно отношения не имеют.
– Есть пара следов пальцев. – Криминалист пожимает плечами. – Нечеткие и вряд ли относящиеся к твоему делу. Но я направил их на экспертизу.
Теперь всё зависит от неё, а ещё от того – есть ли нужные отпечатки в дактилоскопической базе3. Придётся ждать, других вариантов нет. Теплая кружка с несладким чаем быстро согревает замерзшие пальцы и, отпив глоток, я интересуюсь:
– Год назад был похожий осмотр, помнишь?
Почти минуту Валя сидит с задумчивым видом, даже чешет затылок, пытаясь таким способом выскрести оттуда нужные воспоминания, но потом качает головой:
– Не помню, если честно. – Он обводит виноватым взглядом заваленный вещдоками и документами кабинет. – Работы столько, что приходится допоздна с заключениями сидеть. На нас ведь не только комитет, но и полиция, причём еще и транспортная. Экспертов не хватает, сама видишь, дежурим практически через сутки.
Вижу. И даже сочувственно вздыхаю, но особой жалости не чувствую. В следственном комитете точно такой же недобор и точно такой же нескончаемый рабочий день. Такие же нагрузки и вечно недовольное руководство. Но я не вижу причин ныть и оправдывать таким образом собственную забывчивость. Каждая профессия важна. Моя нужна мне самой, особенно сейчас.
К сожалению, так думают не все. Вернувшись в собственный кабинет, я помимо Скворцова, обнаруживаю там Серегина, Тетерина и Светочку.
– О! – радуется моему появлению Захар. – Заходи, Малина, мы тебе пиццу и торт оставили!
Еда – это неплохо – я как раз не обедала. Озвученные угощения уже расставлены на столах прямо поверх документов. Обстановка вокруг совершенно нерабочая – шумная и веселая. Даже праздничная. Поэтому я интересуюсь:
– А что отмечаем?
– Мне приказ на звание пришел, – хвастается Скворцов. – Я теперь тоже старлей, как ты.
Он с гордостью вертит в руках новенькие тёмно-синие погоны, а в пустой рюмке на столе поблескивают золотом звезды – представиться по случаю сосед по кабинету уже успел. Странно даже, что он пил что-то помимо кофе.
– Поздравляю, Скворчонок, – хмыкаю, понимая, что лучшее пожелание в его случае – начать, наконец, нормально работать. Но я сдерживаюсь: – Карьерного роста тебе, успехов, и вот этого всего, нужного.
Сидящий на подоконнике Тетерин, посмеивается:
– Как-то неискренне прозвучало, – он салютует кружкой, но в ней чай – рабочий день после спонтанного застолья никто не отменял.
– Как есть. – На губах появляется подобающая случаю усмешка. – Захар – тот ещё сосед по кабинету.
Теперь смеются все – очевидно, Скворцовское разгильдяйство ни для кого в отделе не секрет. Светочка тут же рассказывает о том, что Захар сменил уже три кабинета, успев пососедствовать с Серегиным, Тетериным и Авдеевым. Последний даже уволился. Не из-за соседа, конечно, но кто знает.
– А ещё до тебя год назад тоже девушка-следователь была – Оксанка, но она забеременела и в декрет ушла, – рассказывает секретарь, а потом невозмутимо интересуется: – Ты сама-то пока туда не собираешься?
От такого предложения я давлюсь пиццей. Декрет – это что-то невообразимо далекое, из другой вселенной. У меня даже отношений нормальных нет. С тем же успехом Светочка могла спросить, планирую ли я, например, лететь на Марс или отправиться в полярную экспедицию.
– Я собираюсь только на допрос после обеда, – откашлявшись, запиваю вставший поперек горла кусок чаем. – Декрет для следователей комитета – нечто на грани фантастики.
– Почему? – оживляется Серёгин. Жестикулируя недоеденным куском, он рассуждает: – Осипов вон, женат и у него сын. У Крылова – две дочери. У меня девушка есть, а у Светки – целых три ухажера.
– У Светы рабочий день до шести, а Осипов, Крылов, и ты, Кирилл – мужчины. – Я рассматриваю расставленные на столе коробки, выбирая пиццу поаппетитнее. – Женщины, готовые ждать мужей до ночи, встречать грязными, злыми и уставшими – существуют, а мужчины, которые станут терпеть то же самое от жен – нет.
Я уяснила это, едва устроилась в следственный комитет. Парень, с которым мы жили тогда, сбежал через две недели такого противоречивого сожительства, но не сказать, чтобы я сильно расстроилась. У рабочей загруженности есть существенный плюс: она вытесняет из головы лишние мысли. О мужчинах. О семье. О детях. Лишь мыслей об убийце не вытеснила. Даже наоборот.
«Мне жаль», – коротко и печально комментирует Ри, но в шумной компании коллег я не могу ей ответить.
– Открою тебе тайну, Малина, – заговорщическим тоном произносит Скворцов. – Для того, чтобы уйти в декрет, жениться необязательно.
Уверена, родись Захар женщиной, рожал бы детей круглосуточно, лишь бы не расследовать дела. Я не успеваю высказать эту мысль вслух, потому что Света, повернувшись ко мне, добавляет:
– Особенно, если ты выбрала Семёнова.
Я снова давлюсь пиццей. Светочки на сдаче нормативов не было, а значит, в моё отсутствие меня успели не только всесторонне обсудить, но и женить на злополучном начальнике оперов по тяжким.
– Никого я не выбирала! – возмущённо заявляю я, пока очередной вставший поперек горла кусок, проваливается в желудок.
– Ну да, ну да! – хихикает Захар. – Мы видели вчера, как ты «не выбирала», если это теперь так называется!
Я досадливо фыркаю. Мысли о Семёнове и без того весь вчерашний вечер крутились в голове. Не сумев уснуть, я даже замесила тесто для миндального печенья, но так и не решилась его испечь. После предложения Константина помочь, чувства к нему плохо поддавались определению, курсируя в сознании экспрессом между станциями «раздражение», «злость» и «досада».
– Вот и не выбирай лучше, – качая головой, советует секретарь. – Каким бы привлекательным ни был Семенов – он самый непостоянный из оперов. В свои тридцать два Костя давно мог бы обзавестись семьей, но вместо этого меняет пассий чаще, чем галстуки…
Светочка явно хочет рассказать что-то ещё, но звонок от Крылова заставляет её подскочить, одёрнуть юбку и покинуть кабинет. Пока набойки туфель цокают по коридору, все молчат. Я снова размышляю о Семенове. Начальник оперативников не показался мне привлекательным. А постоянные насмешки, самоуверенность и заносчивость, наряду с ложными дифирамбами, которые ему пели в краевом управлении, окончательно разочаровали.
– Светка, конечно, перегибает немного, – неуверенно произносит Паша, отлипнув, наконец от подоконника. – Потому что сама до сих пор в присутствии Кости хлопает ресницами вдвое чаще обычного, но он действительно тебе не подходит.
– Ты здесь недавно, и мы просто считаем своим долгом предупредить, – серьёзно добавляет Кирилл.
Захар отодвигает пластиковое блюдце с тортом и смотрит на меня с непривычной ему проницательностью:
– И хоть ты вся такая загадочная и мрачная, Малина, ты всё равно часть нашего коллектива. Мы о тебе заботимся.
Хорошо, что я уже доела пиццу, иначе подавилась бы в третий раз. Заботятся они. Лучше бы о работе думали, а не о моей несуществующей личной жизни. «Зря ты так, – тепло усмехается Ри. – Они же от чистого сердца. И это трогательно».