Татьяна Михаль – Детка! Я сломаю тебя! (страница 9)
Он легко поднял меня, будто я невесомая пушинка, и в следующее мгновение притянул к себе.
Мир сузился до него одного.
Музыка для меня внезапно стихла.
Толпа будто исчезла.
Остался только он. Его твёрдое и тёплое тело, к которому я была прижата.
Его запах – это дым, солёное море и что-то неуловимо пряное, от чего кружилась голова.
И его голос, низкий и хриплый, который я почувствовала скорее вибрацией, чем услышала:
– Осторожнее, малышка. Здесь нельзя зевать.
От его горячего дыхания по моей шее пробежали мурашки.
Это было гипнотически пугающе.
Я боялась пошевелиться, боялась, что видение вернётся.
Но нет. Был только он.
Только это головокружительное ощущение близости, от которого ноги вдруг стали ватными.
– Я не зевала, – прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и глухо, как будто из другого измерения.
Уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти невидимой улыбке.
– Идём, где потише, познакомлю тебя с друзьями.
Его губы снова оказались у самого моего уха, и на этот раз они едва коснулись кожи.
Электрический разряд пронзил меня до самых пяток.
– Кстати, я Данил.
Он отпустил мою руку, но тут же взял её снова, уже за запястье, и повёл за собой сквозь толпу.
Его прикосновение было властным.
– А я – Милана, – сказала я его спине, смущённо улыбаясь.
Он не обернулся.
Не услышал.
Или сделал вид, что не услышал.
Но это уже не имело значения.
Он вёл меня за собой.
Глава 4
* * *
– МИЛАНА —
Он провёл меня сквозь хаос, пред ним все расступались.
Его хватка на моём запястье была твёрдой, но в ней не было грубости.
Скорее… уверенность.
Та самая уверенность, которая заставляет толпу расступаться, а сердце бешено колотиться.
Мы подошли к диванному уголку в глубине зала, где шум музыки был чуть приглушённее.
Там, в клубах дыма, сидели его друзья. Его свита.
Парни с дорогими часами на запястьях и пустыми глазами.
Девушки с идеальным макияжем и голодными взглядами, скользившими по Данилу, а потом оценивающе по мне.
– Детка, а как зовут тебя? – спросил Данил, всё ещё не отпуская моё запястье.
Его большой палец невольно провёл по моей коже, и я вздрогнула.
Чёрт, это было приятно.
– Милана, – выдохнула я, чувствуя, как горит от смущения лицо.
Он приподнял бровь, и в его глазах мелькнула искорка интереса.
– Милана. Милая, значит, – произнёс он, и моё имя на его устах прозвучало как-то по-новому. Нежно. Притягательно. Опасно.
Он повернулся к своим.
– Банда, это Милана.
Он кивком указал на троих парней.
– Это Игорь, Сергей, Виталик.
Парни лениво кивнули.
Но их взгляды были странные.
В них не было простого любопытства.
Было ожидание.
Предвкушение, словно они наблюдали за началом спектакля, исход которого им уже известен.
Я почувствовала себя кроликом перед удавом.
Но, слава Богу, ни на одном из них не было и намёка на ту чёрную, маслянистую пелену.
Сегодня смерть брала выходной.
Только я и мой личный грешник.
– Что будешь? Пиво, водку, виски или… – начал Данил, его взгляд скользнул по моему лицу, выискивая слабость.
Я скривилась, вспомнив единственную попытку выпить шампанское на свой совершеннолетний день рождения.
Видения тогда были слишком яркими и неконтролируемыми.
– Я не пью, – сказала с нажимом, готовясь к насмешкам. – Мне не нравится, когда моя голова мне не принадлежит.