Татьяна Михаль – Детка! Я сломаю тебя! (страница 11)
Он повернул голову, и его взгляд упал на меня.
Тёмно-серые глаза изучали моё лицо, будто читая борьбу, происходящую внутри.
– Тебя не колбасит от этой музыки? – спросил он, его губы снова оказались опасно близко к моему уху.
Я покачала головой, потом пожала плечами, не в силах вымолвить ни слова.
Колбасило, но не от музыки.
От его прикосновения.
От невозможности сказать правду.
От осознания, что я сижу рядом с ходячим мертвецом, и мне это… нравится.
Он улыбнулся, его пальцы слегка сжали мой бок.
Лёгкое, почти невесомое движение, от которого перехватило дыхание.
Смерть могла и подождать.
И тут музыка изменилась.
Резко, будто кто-то вырвал шнур из розетки, обесточив хаос.
Грохочущий металл сменился томными, чувственными нотами, плывущими над размеренным ритмом ударных.
Это была музыка, от которой по коже бегут мурашки.
Музыка для темноты и откровений.
Данил замер на мгновение, его пальцы всё так же лежали на моей талии.
Потом он медленно повернул ко мне голову.
В его глазах плясали теперь отблески приглушённого света, делая их глубокими, как ночное небо.
– Потанцуем? – произнёс он. Его голос был низким, звучал почти шёпотом, но для меня он прозвучал громче любого крика.
За столом воцарилась мёртвая тишина.
Игорь, подносивший ко рту бутылку, поперхнулся, и напиток брызнул на стол.
Виталий хохотнул и что-то пробурчал невнятное.
Девушки переглянулись с немым вопросом, а Сергей негромко, но чётко произнес:
– Шрам, ты ли это?
Данил проигнорировал их.
Его взгляд был прикован ко мне, выжидающий и пытливый.
В этом взгляде не было насмешки.
Был вызов.
– С удовольствием, – выдохнула я, и моё сердце заколотилось где-то в горле.
Он поднялся, не отпуская моей руки, и повёл меня на танцпол.
Толпа расступалась перед ним, как и раньше.
Они видели нечто из ряда вон выходящее: Данил Белов по прозвищу Шрам, который не танцевал. Никогда.
А сейчас он вёл за собой какую-то ботаничку, которая вырядилась как девица лёгкого поведения.
Мы вышли на свободный пятачок.
Он развернулся ко мне, и одна его рука крепко обхватила мою талию, прижимая к себе так близко, что я почувствовала каждый мускул его торса сквозь тонкую ткань его футболки.
Другая взяла мою руку, его пальцы переплелись с моими.
Я подняла свободную ладонь и положила ему на плечо.
Боже, он был высоким.
Даже на этих дурацких каблуках моя голова едва доставал ему до подбородка.
Я чувствовала тепло его кожи, твёрдую, рельефную мускулатуру под ней.
Он был живое воплощение силы и энергии.
И мы задвигались в такт музыке.
Не было никаких заученных па.
Просто медленное, почти интуитивное раскачивание.
Его тело вело моё с такой уверенной властностью, что мне не нужно было думать.
Только чувствовать.
Чувствовать, как его бёдра в такт касаются моих.
Чувствовать, как его дыхание шевелит мои волосы.
Чувствовать его запах, теперь, вблизи, он был ещё сложнее.
Дым, соль, но ещё и чистый, свежий запах его кожи, смешанный с едва уловимым ароматом дорогого парфюма. Запах мужчины, который сводил с ума.
Я закрыла глаза, позволив голове чуть склониться, почти касаясь его груди лбом.
В его объятиях не было ничего от того хаоса, что царил вокруг.
Здесь была тишина.
И в этой тишине я была в безопасности.
Одна его рука скользнула чуть ниже по моей спине, прижимая ещё ближе.
Я услышала, как его сердце бьётся – ровно, мощно.
И головокружительное осознание того, что в этот миг я принадлежу ему, а он – мне.
Это было страшно, запретно.
Это было самое невероятное ощущение в моей жизни.
Мир сузился до такта этой чудесной мелодии, до тепла его рук, до безопасной гавани его объятий.
Я почти забыла, кто он, и кто я.
Почти.
Но моя жизнь, похоже, была заточена на то, чтобы приятные моменты длились не дольше, чем вспышка молнии.
Грубый, сильный толчок в спину заставил меня ахнуть и резко рвануться вперёд, сильнее впечататься в Данилу и толкнуть его.