Татьяна Михаль – Детка! Я сломаю тебя! (страница 12)
Он удержал меня, его руки мгновенно напряглись, превратившись из нежных в стальные.
Музыка не смолкла, но «магия» был разрушена.
– Сучка! Смотри, где танцуешь! – крикнули мне.
– Живо извинись! – прорычал Данил кому-то за моей спиной.
Его голос был низким и звериным, таким, от которого по спине пробежал ледяной холод.
Я обернулась.
За мной стоял громила.
Высокий, как Данил, но массивный, с коротко стриженной головой и бычьей шеей.
Его лицо расплылось в наглой, самодовольной ухмылке.
– Пошёл ты… – сипло произнёс он. – Я ещё перед всякими сучками не извинялся!
Воздух сгустился, стал тяжёлым.
Я видела, как изменилось выражение лица Данила.
Исчезла последняя тень расслабленности.
Его глаза, ещё секунду назад мягкие и задумчивые, стали пустыми и невероятно холодными.
Как лёд на поверхности озера, под которым бушует тёмная вода.
– Нет, не надо… – сказала я, пыталась удержать его руку в своей, но он выдернул ладонь из моей.
Он двигался не как человек.
Как пантера.
Он не стал размениваться на слова.
Его кулак со всей силы врезался в ухмыляющееся лицо громилы.
И развернулся ад.
Я закрыла рот ладошками, чтобы не закричать.
Громкий, влажный звук удара кости о кость пробился даже сквозь музыку.
Толпа вокруг нас взорвалась.
Кто-то оттащил меня в сторону, освобождая место драки.
Люди сомкнулись в круг, их лица исказились в гримасах первобытного азарта.
– Шрам! Шрам! Шрам! – скандировали они.
Лысый, отшатнувшись, был ошеломлён.
Он рявкнул что-то от ярости и пошёл в ответную атаку.
Его удар, тяжёлый и неуклюжий, пришёлся Данилу в челюсть.
Я услышала отвратительный щелчок и увидела, как голова Данила резко дёрнулась назад.
По моему телу прошёл ледяной ужас.
Но парень даже не пошатнулся.
Он просто сплюнул кровь на пол и снова бросился вперёд.
Данил бил точно, методично, с пугающей жестокостью.
Его кулак врезался в живот громилы, заставив того согнуться с хриплым выдохом.
Следующий удар – ребром ладони по шеё. Ещё один последовал в висок.
Лысый пытался сопротивляться.
Он поймал Данила в захват, пытаясь сломать ему рёбра своей массой.
На лице Данила на мгновение мелькнула гримаса боли, но он резко дёрнулся, нанёс короткий удар в колено противнику.
Тот завыл и ослабил хватку.
– Давай, Шрам! Завали этого мудилу! – орал кто-то сбоку.
Данил воспользовался моментом.
Он зашёл сбоку, схватил лысого за голову и с размаху ударил его лицом о своё поднятое колено.
Раздался отвратительный, костяной хруст.
Громила рухнул на пол, беззвучно хрипя, кровь хлестала из его разбитого носа, заливая лицо и пол.
Данил стоял над ним, дыша тяжело и прерывисто.
Его костяшки были содраны в кровь, на скуле наливалась гематома.
Он был прекрасен и ужасен, как падший ангел, только что совершивший казнь.
Его грудь вздымалась, а во взгляде всё ещё бушевала та самая чёрная, неукротимая ярость.
Он повернул голову и посмотрел на меня.
Сквозь туман адреналина и гнева в его глазах мелькнуло что-то ещё – вопрос.
Что-то похожее на сомнение.
А я стояла, прижав руки ко рту, пытаясь загнать обратно в лёгкие воздух.
Я видела не просто драку.
Я видела ту самую бурю, что жила внутри него.
Ту самую, что однажды должна была его уничтожить.
И я поняла, что спасти его будет в тысячу раз сложнее, чем думала.
Потому что его главный враг был не на дороге.
Он был внутри него.
Глава 5
* * *
– ДАНИЛ —
Адреналин, вот он, настоящий, чистый, без всяких там подделок.