Татьяна Михаль – Детка! Я сломаю тебя! (страница 10)

– Но ты ж в клубе! – возмутился тот, кого назвали Игорем. Его ухмылка была откровенно неприятной. – Здесь нужно пить, кутить и отрываться на всю катушку!

Я покачала головой, чувствуя, как нарастает раздражение.

– Я буду безалкогольный мохито.

Данил, к моему удивлению, не стал настаивать.

Он просто кивнул, его взгляд стал чуть более пристальным, изучающим.

– Слышал, Вить? – бросил он одному из парней. – Волоки мохито. И чтобы ни капли алкоголя. Понял меня?

– Понял-понял, – пробурчал тот, поднимаясь с места, и направился к бару.

Следующее, что произошло, заставило моё сердце пропустить удар.

Данил мягко, но недвусмысленно толкнул меня в сторону дивана, указывая на место рядом с собой.

Я была не напротив и опустилась на мягкую кожу, ощущая исходящее от Данилы тепло.

И тут же с другой стороны ко мне прильнул один из его приятелей, Игорь.

Он обнял меня за плечи.

От парня пахло потом и пивом.

– Чем любишь заниматься в выходные, красотка? – прошептал он мне в ухо пьяным шёпотом.

Я застыла, скованность вернулась в одно мгновение.

Но прежде чем я успела что-то сказать, Данил рявкнул на него, и в его голосе прозвучала сталь:

– Отвалил от неё!

Одним движением он сбросил руку парня с моего плеча.

А затем… затем он сам обнял меня.

Его рука легла на мою талию, твёрдо и уверенно, притягивая меня ближе.

Весь мир сузился до него.

До его запаха.

До тепла его тела, согревавшего мой бок.

Я обалдела. Мягко говоря.

Но возражать… не стала.

Возражения застряли где-то в горле, подавленные странным, щемящим чувством защищённости.

С ним было… приятно.

Пугающе, головокружительно приятно.

И даже оглушительный грохот музыки и давящая атмосфера клуба вдруг перестали казаться такими враждебными.

Они стали просто фоном.

Вскоре прибыли напитки.

Витя поставил передо мной высокий стакан с мятой и лаймом.

Я сделала глоток, сладкая, приятная прохлада и ни грамма алкоголя.

Данил проследил.

Это маленькое проявление заботы заставило что-то ёкнуть внутри, зашевелиться запретной надежде.

Он не убрал руку с моей талии.

Его пальцы лежали на моём боку, как будто, так и должно было быть.

Каждое прикосновение прожигало ткань топа, посылая по коже волны тепла.

Я сидела, застывшая, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот странный, хрупкий момент.

Разговор за столом тёк вокруг меня, как отдаленный шум.

Парни что-то обсуждали, их голоса были то насмешливыми, то напряжёнными.

– …ну, готовься прощаться со своей тачкой, Игорёха, – сказал Сергей, поднимая свой стакан с виски. – Ты же знаешь, он никогда не проигрывает.

Игорь, что пытался клеиться ко мне, мрачно нахмурился и пробурчал:

– Ещё не вечер. Всё может перемениться.

Я почувствовала, как мышцы рука Данила на моей талии слегка напряглась.

Он не повернул голову, его взгляд был устремлён куда-то в глубь зала, но на его губах играла хищная, уверенная ухмылка.

– Я в себе нисколько не сомневаюсь, – произнёс он уверенно.

В его голосе была такая леденящая душу убеждённость, что мне стало не по себе.

Они говорили о каком-то пари?

Очевидно, поспорили на что-то очень ценное.

На машину Игоря, похоже.

Глупые мужские игры.

А у меня была своя игра.

И ставка в ней – его жизнь.

Мысль вертелась в голове, навязчивая и неотступная:

«Скажи ему в удачный момент. Скажи. Скажи, что его мотоцикл – это его смерть. Что сталь и асфальт разорвут его на части».

Я думала, подбирала слова, которые скажу ему, когда появится подходящий момент.

Но не знала, что сказать, чтобы эти слова не прозвучали бы как бред сумасшедшей.

«Привет, мы только что познакомились, но я вижу будущее. Ты умрёшь, если не бросишь езду на мотоцикле. Прекрасного вечера!»

Нет.

Он никогда не поверит.

Посмотрит на меня с тем же отвращением и страхом, что и моя семья.

И в его глазах снова появится ледяная стена.

Нет. Не сейчас, когда его тепло проникало сквозь одежду, напоминая, что он живой, настоящий.

Не когда его близость вызывала дурацкое, предательское любопытство.