Татьяна Матуш – Кто вы, профессор Верещагин 1 (страница 3)

— Мой черновик существовал только в электронном виде. Я его уничтожил на глазах вашего курьера, — тот торопливо закивал с порога, словно работодатель мог его видеть.

— Копий не осталось…

— А смысл? — по-настоящему удивился я, — без архива, который я мог бы предъявить, вся эта история хайли-лайкли. Очередная бездоказательная теория заговора, которая никому не интересна. Если только продать начинающему автору исторических детективов… но он интересную мне цену не потянет.

— Хорошо, — решился голос, — ваш агент сейчас находится в машине. Его везут к вашему дому. Подойдите к окну. Как только увидите Александра, целого и невредимого, курьер покинет вашу квартиру вместе с архивом.

— Устроив мне несчастный случай? — хмыкнул я. — Известный профессор узнал о пожаре, в котором сгорел труд всей его жизни — и вышел в окно.

Услышав это, курьер позеленел и покосился не на окно, правда, а на дверь, с легко читаемым намерением поскорее удрать.

— Вы ведь это несерьезно, Антон Васильевич? — деланно удивился тенор, — Мы — люди без сантиментов, но топить котят и отнимать конфеты у детишек не станем. Отправить простого курьера делать вам больно — все равно, что прикрыть пулеметное дуло шелковым шарфиком.

— Как поэтично. Вы хайку никогда не писали? Что-то типа:

Пулемет рвет ночь,

Шелковый шарф танцует,

Шепчет о мире…

Осведомленности тенора я уже не удивлялся. Было бы чему. После того, как он продиктовал мне практически полный список документов моего архива — этот фокус как раз и шел по списку: отнять конфетку у ребенка. Для того, чтобы выяснить все о моем прошлом, достаточно зайти в соцсети и посмотреть, кто у меня в друзьях.

Перед шлагбаумом остановилась машина, неприметный черный седан, откуда боком, как краб, выбрался Саша. И сразу же уставился вверх.

Махнул ему рукой и, не оборачиваясь, произнес:

— Любезный, я вас больше не задерживаю.

Мягкий хлопок двери сказал мне, что парень, случайно угодивший в замес, убрался со скоростью звука.

Я не думал, что у меня в квартире имеются посторонние видеокамеры. Не так это просто — установить их в моем доме. Разрешения получать замучаешься, а без них — проще самому утопиться.

Но — береженого бог бережет. Я не кинулся в кухню пересыпать банки с мукой или проверять вентиляцию. Да и не было там ничего. Люблю шпионские романы начала прошлого века, но не до такой степени.

Главное сокровище, которое я сегодня уберег, и с которым можно было восстановить работу очень быстро, хранилось в банковской ячейке. А ключ от нее берегла женщина, с которой меня ничего не связывало. Я просто время от времени покупал у нее кофе и давал хорошие чаевые.

Кому, как не женщине, хранить тайну другой женщины. Княжны Ксении Андреевны Трубецкой.

Самый частый вопрос который мне задавали по это истории: откуда у простого профессора-историка столько денег, чтобы жить в элитном доме, покупать любовнице одежду с миланских подиумов и философски относиться к потерям. Ответ — не от преподавательской деятельности, конечно. И он будет дальше.

Глава 2

Человек со сбритыми бакенбардами

По кухне плыл аромат кофе, простого, черного. Не оскверненного ни сливками, ни сахаром, ни, прости господи, сиропами.

Доставку не ждали, Саша переволновался и до сих пор не мог спокойно сидеть на табурете, то и дело вскакивал и начинал бегать по кухне, благо, площадь позволяла. Я же просто не имел скверной привычки наедаться на ночь. Ну, к черту, еще приснится какая-нибудь дичь.

Дичи в последнее время в жизни хватало, мне столько и не надо, да вот, не откажешься.

— И что, мы все это так оставим? — вопрос звучал не в первый раз, но сейчас в нем не звенела истерика, не кипела ярость и жажда реванша, а плескалось чистое, как дистиллированная вода, недоумение. Клиент, наконец, дозрел до конструктива. Я демонстративно посмотрел на часы — двадцать шесть минут.

— Нервы тебе лечить надо, — озвучил, на мой взгляд, очевидное.

— Зато вам это не требуется. Потому что нервов нет, — огрызнулся Саша, — как вы вообще можете быть таким спокойным, когда горит дело вашей жизни⁈ Будущие миллионы!

— Ну, они же будущие, — пожал плечами я, — в руках не держал. Что не имеешь, того и не теряешь.

— Неужели вы намерены это вот так проглотить? Антон Васильевич, я вас не узнаю. Куда мне звонить, в полицию о похищении или на Рен-ТВ, о том, что моего главного клиента заменили рептилоидом?

Я наклонил голову, пряча улыбку. Юмор вернулся, значит, пациент скорее жив, чем мертв. Шока не будет.

— Пока это лучшая тактика.

— Пока? — Саша немедленно зацепился за слово и даже бегать по кухне перестал, — значит, эти беспредельщики, все-таки, огребут и книга выйдет?

— Беспредельщик утопил бы тебя в речке. Да и меня наладил следом, — я с удовольствием попробовал настоявшийся кофе. — Посмотрим. Некто сделал пас. Мяч на нашей стороне поля. Но бить куда попало, на эмоциях, мы не будем. Пока сделай короткие сообщения в соцсетях о пожаре, и о том, что старт продаж откладывается. Но непременно будет. Всем, кто купил книгу по предоплате нужно вернуть деньги с извинениями.

— Понял, — кивнул Саша, — сделаю. Прямо сейчас могу, только у меня телефона нет.

— Тебе не вернули телефон? — по-настоящему удивился я. Этот шаг не вписывался в картину, которую я уже успел себе нарисовать.

— Может, и вернули бы. Да я попытался его сам забрать… Этот мужик на Рэмбо не тянул, такой офисный планктон, ну, я рискнул. И… в стену. Улетел, короче, как композитный материал из натуральной древесины над столицей любви и моды. И, знаете, Антон Васильевич, такое впечатление, этот чел даже не напрягался, отмахнулся, как от мухи. Смартфон… короче, не пережил. Может, правда, рептилоиды? — Саша взглянул на меня доверчивыми глазами потерянного котенка.

— Точно, — согласился я, — больше некому. Звони на Рен-ТВ. Только телефон сначала купи и, лучше, кнопочный. По последним данным, рептилоиды смартфоны взламывают бесконтактным способом, при помощи третьего глаза.

Через стол толкнул агенту свой, все доступы у него были.

После ухода агента я, впервые за долгое время, вдруг понял, что мне… нечего делать. Книга отменилась на неопределенное время, лекций, кроме популярных, пока не предвиделось, а те я могу читать с любого места, хоть задом наперед. Готовится к ним не нужно.

Телевизора у меня так и не завелось.

Настроение для человека, которого только что ограбили, было странным. Философическим, как сказали бы современники княжны Ксении. Словно не годы жизни и приличную сумму отняли, а кошелек с мелочью в трамвае потянули.

И все же, что меня зацепило на лекции? Ведь что-то было, глупый загривок не ошибается никогда… в отличие от умной головы, которая только этим и занята. Моему загривку можно было верить. Сколько раз я на него полагался — и никогда не жалел. Вот наоборот — бывало.

Запись все еще была на телефоне. Я медленно, иногда останавливаясь и пристально вглядываясь в лица, просмотрел всю. Кадр за кадром. Убил на это больше трех часов.

Большинство лиц были незнакомыми. Неудивительно, на такие собрания публика приходит случайная. Что же до блогеров, приглашал их Саша, руководствуясь своими соображениями.

Лица как лица: мужские, женские, молодые и не очень. Холеные и обычные, с макияжем, татуажем и чертом в стуле. Стоп!

Не веря себе я вернул запись немного назад, двумя пальцами постарался увеличить экран сколько возможно и в волнении смахнул его напрочь. Черт, черт, черт!

Нет, так дело не пойдет. Медленно вдохнул, еще медленнее выдохнул. По себя посчитал с двадцати до одного по-французски. Проверил пульс — он был учащенный, но потихоньку приходил в норму.

Чтобы прикрутить адреналиновый кран, сунул за щеку обычный кусок сахара. Для того и держал. Ну и, чтобы поприкалываться над гостями, которые шли посмотреть чудака-профессора, живущего как сто лет назад. У меня и самовар был, правда, электрический.

Сбросив запись на компьютер, развернул ее на большом экране, любуясь перекошенным лицом. Чихнуть собрался или зевнуть? Остановленные кадры иногда выглядят так забавно.

Лицо было обычным, славянским, даже, можно сказать, рязанским. Круглое, ширококостное, нос картошкой и русые волосы. Но тут было очень хорошо видно то, что зацепило мое внимание пятью минутами раньше. Парень малость загорел и недавно побрился. Сначала загорел, а потом побрился и это была его промашка.

Лицо было выбрито очень необычно, словно до недавнего времени парень носил не модную, ухоженную бороду, а бакенбарды.

…Так-то ничего удивительного, каких только ряженых не носит мать земля. А в барбер-шопе на лице и не такое изобразят, были бы деньги. Вот только если дорисовать недостающее — лицо становилось не просто знакомым.

Я знал его как свое, каждую черточку, каждую неправильность. И, вместе с тем, был уверен на все сто — мы никогда не встречались.

Встал, походил по комнате. Сделал «орла», закинув руки за голову. Понаклонялся. Подумал, что надо бы переодеться, ходить по комнате в брюках, шелковой сорочке и жилете, конечно, забавно, но вряд ли удобно.

Мысль не задержалась, а ноги сами привели к высокому, под потолок, книжному шкафу. Наверх можно было залезть только со стремянкой, но то, что было нужно, находилось ниже. Массивные, тяжелые, как гантели, только не такие удобные фотоальбомы. Из тех, где фотографии крепились к толстому картону на специальные уголки.