Татьяна Матуш – Гобелен (СИ) (страница 7)

— Это же… На ней Марио Андретти взял Индии-500 в…

— Да, это именно она, и она твоя, — непочтительно перебил Пастор, — по крайней мере, на эту ночь. У малышки шикарный потенциал, не смотря на солидный возраст. Постарайся его не профукать.

— Но тогда уходить придется только по одной трассе, — заметил Гри. Он уже сидел на месте пилота и деловито осматривал приборную панель, — по любому другому покрытию она не пойдет. И… О, святой Энцо! Я же не смогу ее разбить! Пастор — как хочешь, но ЭТОГО я делать не буду. Это… Черт, да это хуже чем намалевать граффити по фрескам Сикстинской капеллы!

Пастор скривился. Дреды неодобрительно встопорщились.

— Тебе придется выбрать: она или ты.

— Я уже выбрал, — отозвался Гри, не глядя на лидера, — Она!

— Сядешь, — равнодушно бросил Пастор.

— Сяду, значит сяду, — согласился Гри, — беды-то…

Чак хотел что-то сказать, но Пастор вскинул руку:

— Ты выбрал, — он спокойно, с настоящим, не показным равнодушием пожал плечами, — нас только не подставь.

— Не волнуйся, брат. ВАС я не подставлю.

Пастор посмотрел на часы.

— Половина четвертого. Через двадцать минут нам нужно быть на точке.

— Надо — будем, — немногословный Дик уже проверил вертолет и спокойно ждал, пока Гри намолится на свое божество, Чак перестанет скалиться как шимпанзе, Пастор раздаст ценные указания, а я назеваюсь всласть. Вот на кого можно было спокойно положиться при любом раскладе, даже самом дрянном. При дрянном — особенно.

* * *

В небольшом четырехместном вертолете я, никого не спрашивая, сама заняла место рядом с Диком. Пастор ничего не сказал, а Чак был «на своей волне».

Подошел пацан, из рук Пастора в его перекочевала пачка долларов: тоненькая, но, как я успела заметить, номинал был приличный. Они молча впечатали ладонь в ладонь то ли закрепляя сделку, то ли желая удачи, Дик тронул небольшой рычажок, вертолет вздрогнул, просыпаясь. Пацан пригнулся и побежал в сторону от поля, а у меня над головой ожил и начал набирать обороты несущий винт.

Я уже говорила, что обожаю небо? Тем более, когда оно так близко! Я заворожено смотрела на игрушечные ленты небоскребов, плоские крыши гипермаркетов, пустое, ярко освещенные шоссе, по которому летел одинокий гоночный болид… Потом он свернул, а мы оказались над заливом, и я с огромной высоты заглянула в черное стекло овальной бухты Кранка, шикарные яхты у причала… Говорить было не о чем, и не за чем: все оговорено заранее, роли распределены, и каждый знает свою назубок.

Что ж, как говорила Джанет: «Просчитанный риск от случайного отличается только тем, что когда ты садишься в лужу, ты ТОЧНО знаешь, где и почему облажался».

Дик снова заложил вираж, меня качнуло и ударило о крепкое плечо парня, он, не поворачиваясь ко мне, улыбнулся. Под нами снова замелькали огни не спящего города, но никому не было до нас дела.

Люди никогда… никогда не смотрят вверх. Я вспомнила свой гобелен и подумала, что знаю, почему. Потому что в этом мире нет и не было драконов. А жаль.

Дик завис над крышей небоскреба, принадлежавшего по документам некоему Иржи Клаппу, а на самом деле — Харвесту. Моему несостоявшемуся… Как же его назвать? Ведь не любовником же? Там предполагаются хоть какие-то чувства. Черт, ничего кроме медицинского термина в голову не лезло.

Я распахнула дверцу: высота была метра три, крыша качалась. Пастор сбросил сумку, показал Чаку вскинутый кулак, тот что-то крикнул в ответ, но гул винта гасил все звуки. С перекошенной от счастья рожей адреналиновый маньяк нырнул в ночь. Я последовала за ним — счет шел на секунды, и рефлексировать было некогда.

Пенополиуретановое покрытие ударило по ногам, я погасила инерцию кувырком и, встав на ноги, огляделась. Капля быстро уходила в темноту. Не заметили?

— Джоули, ты в порядке? — спросил Чак. Он слегка прихрамывал, но, в целом, выглядел бодро. Кажется, врач ему не нужен… Если только психиатр. Но после сегодняшнего дела он себе целую клинику купит, запросто.

Сумка нашлась быстро, снаряга была в полном порядке — да и что ей сделается от падения с трех метров? Я как следует, пнула ограждающий бортик — пару раз, для верности; зацепила «люльку», проверила крепеж, натянула тонкие перчатки — Чак повторил мое движение с той разницей, что сначала одел правую, — и шагнула вниз, с высоты в 412 метров, словно с крыльца.

Дальше все было относительно просто. На такой высоте полицейские меня не увидят, выше меня только небо да звезды, так что единственной проблемой был ветер — он раскачивал люльку, как будто пытался не укачать, а вытряхнуть. Но и ее вполне решила пара мощных присосок.

На такой высоте окна ставят цельнорамные, с кондиционерами и окономоями. Они в принципе не открываются. Но ЭТО окно открывалось — единственное, на весь фасад. Президент компании любил свежий воздух.

Я вскрыла его за 7,5 секунд, побив свой собственный рекорд.

Мой свист унес ветер, но Чак меня услышал.

— Джоули? Что-то пошло не так?

— Что у меня может пойти не так? — удивился я, — Моя задача выполнена, твоя очередь.

— Ты его уже..? — поразился парень.

— Да! И мы треплемся об этом дольше, чем я его открывала.

— Извини! — Не знаю, что он там делал, крестился, молился или просто вколол себе еще одну дозу, для куража: леер я ему пристегнула сама, а для того, чтобы просто шагнуть вниз — восьми секунд явно много… Но когда он закачался рядом со мной, пару раз чувствительно приложив меня о толстенное бронированное стекло, я почти обрадовалась.

— Давай. Оно тяжелое, тебе сподручнее.

— Сигналки точно нет, ты посмотрела?

— Да кому она здесь нужна, — презрительно фыркнула я, но, заметив его сузившиеся глаза, быстро добавила, — посмотрела, посмотрела. Только на двери.

— Двери уговорим, — ухмыльнулся Чак и мы в обнимку ввалились в офис крупной страховой компании: «Клапп и Клапп».

Баллончик с краской Чак держал наготове и немедленно оделил им видеокамеру наблюдения, после чего выдохнул, потер лицо и очень внимательно осмотрелся.

— Двери в хранилище здесь быть не может, — негромко сказала я, — единственное окно, которое можно открыть — и сейф несовместимы. На таких условиях они бы даже сами себя страховать отказались.

— Знаю, — бросил Чак, — я ищу другое.

Мягкой походкой поджарого уличного кота он подошел к огромному столу, отодвинул тяжеленное кресло — совершенно без звука и, присев на корточки, ощупал внутреннюю сторону крышки.

Стол был, конечно, монументален, но вряд ли мистер Клапп устроил здесь тайник с золотом, когда к его услугам бронированная комната. Я не понимала Чака, но вмешиваться не рискнула — он не импровизировал, а точно знал, что делает и зачем. Такие вещи просто видишь.

Осмотрев последовательно монитор, клавиатуру, мышь, пресс-папье, перебрав пару файлов на столе, Чак сосредоточенно прищурился. И расплылся в торжествующей, слегка безумной улыбке.

— Иди сюда Джоули, — позвал он, — хочешь узнать, как велика и необъятна человеческая глупость?

Я, недоумевая, подошла.

— Смотри, беби.

Я добросовестно посмотрела туда, куда он показывал, и ничего не увидела:

— Смотри внимательнее. Что это, по-твоему?

— Стикер с телефонами. Алан, менеджер, бухгалтерия, какая-то Софи…

— Софи — это сейф. Шифр от сейфа. Он регулярно меняется. По крайней мере, по требованиям безопасности, должен меняться.

— С чего ты взял, что Софи — это сейф? — удивилась я.

— Смотри, как написаны телефоны. Очень небрежно и быстро: и верхние и те, что ниже. Только этот аккуратно, видно, что его писали первым, а остальные потом просто добавили, для маскировки.

— Может быть, эта Софи — просто его любовница.

— Его жена не работает. И здесь не появляется, — Чак улыбнулся, — зачем бы ему маскировать телефон любовницы таким хитрым способом?

— Логично, — кивнула я, — но это как-то… вообще вне рейтинга.

— Люди часто делают глупости, беби. И особенно часто они их делают, когда начинают считать себя самыми умными.

Чак оторвал стикер и сунул в карман, достал перочинный нож. Мы подошли к двери, которая ТОЧНО была на сигнализации: голубые проводки отходили от нее к белой пластиковой коробке, не шифруясь. Чак сплюнул жвачку, резанул проводки и тут же залепил их концы резинкой.

— Прошу вас, Принцесса.

— Благодарю вас, рыцарь, — в тон ему кивнула я и, опустив на лицо маску, шагнула в коридор.

…И был коридор, и были камеры, и шел счет на секунды. И в эти секунды я всерьез зауважала напарника, потому что он оказался не тупым адреналиновым маньяком, а хладнокровной и расчетливой сволочью. Он видел все и помнил обо всем: заклинить дверь на этаж, скинуть сигналку, чтобы не взвыла раньше времени, двигаться, по возможности, в мертвой зоне видеокамер. На сейф, который оказался здоровенной дурой, с грузовой лифт размером, он потратил меньше времени, чем я на окно.

— Сумку!

Я подала, фигея от общей крутизны происходящего.

Мы набили битком четыре сумки. Даже думать не хочу, сколько тут денег!